Онлайн чтение книги История о покупке одноклассницы раз в неделю Story About Buying My Classmate Once A Week
1 - 9 Даже если Сэндай-сан заметила, мне всё равно

Я знала, что в холодильнике пусто, ещё до того, как открыла его.

Стоя на кухне, я тяжело вздохнула. Если Сэндай-сан не купит продукты, карааге приготовить не получится. 

Впрочем, даже будь у меня ингредиенты, я всё равно не умею готовить.

— Что бы съесть? — пробормотала я, словно у меня был богатый выбор, хотя во всем доме нашлась лишь одна вещь, которую можно быстро перекусить.

Я закрыла холодильник, достала из кухонного шкафа две порции лапши быстрого приготовления, содрала с одной защитную пленку и открыла крышку. Потянулась было ко второй, но вовремя осознала, что в этом нет нужды.

— Ох, ну что за...

После спонтанно начавшегося поиска ластика возникла какая-то неловкость, и я отправила Сэндай-сан домой. Тем не менее, я по инерции собиралась готовить на двоих — в те дни, когда она приходила, совместный ужин стал для нас привычкой. Тело само двигалось по заученному сценарию.

Я убрала лишнюю порцию обратно на полку, поставила стакан с лапшой на барную стойку и залила кипятком. Выставила таймер на три минуты и замерла в ожидании.

В неоправданно просторной кухне и гостиной одной мне было не по себе, словно кто-то или что-то пряталось по углам. Хотя я была у себя дома, всё, кроме моей собственной комнаты, ощущалось чужим.

Я обернулась и посмотрела на телевизор, который никто не смотрел, и на стол, за которым никто не сидел.

Когда мы в последний раз ужинали здесь вместе с папой?

Я попыталась вспомнить, но не смогла. Стоило мне в очередной раз вздохнуть из-за памяти, в которой невозможно ничего найти, как таймер издал пронзительный писк. Я вздрогнула всем телом.

— Напугал.

Это вредно для сердца. Почти так же вредно, как то, что вытворяет Сэндай-сан.

Сегодня, когда она назвала меня «Сиори», у меня едва сердце не остановилось. По имени меня называют только Майка и Ами, Сэндай-сан прежде ни разу так ко мне не обращалась. Мое дыхание сбилось от этой совершенно неожиданной формы обращения.

Неудивительно, что я не смогла сразу обернуться, когда она окликнула меня по имени.

Я сняла крышку с лапши и отправила первую порцию в рот.

— Не особо вкусно.

Лапша быстрого приготовления в принципе не деликатес, но когда ешь с кем-то, она кажется вкуснее. Даже если этот кто-то — Сэндай-сан, лучше уж с ней, чем одной. Но из-за того, что Сэндай-сан начала вести себя странно, мне пришлось есть одной.

— Да что с ней сегодня такое?

Сэндай-сан и раньше была фамильярной, но теперь перешла все границы. её чувство дистанции окончательно испортилось: она то палец оближет без всякого приказа, то вдруг назовет меня по имени. Она касалась меня так, словно приглашала подойти ещё ближе, и из-за этого мне тоже захотелось к ней прикоснуться.

Результатом и стал тот самый поиск ластика.

Сэндай-сан ведет себя странно. С ней явно что-то не так. Будь она в своем уме, мне бы не пришлось ужинать в одиночестве. Что же случилось, почему всё к этому пришло? Никаких зацепок...

Я достала ячменный чай и поставила стакан на стол. Провела кончиками пальцев по шее; ладонь показалась неестественно холодной.

Наверное, Сэндай-сан поняла, что я сделала.

В тот день, когда Сэндай-сан оставила заломы на обложке учебника, я коснулась её шеи. Именно после этого она начала меня дразнить. Раньше она была довольно послушной, но в последнее время стала строптивой и постоянно делает то, чего не просят. Я не хочу, чтобы она звала меня по имени, и не желаю, чтобы она делала то, чего я не приказывала.

У нас есть правила. Если соблюдать их, Сэндай-сан выполнит любой приказ. В рамках этих правил я вольна требовать чего угодно. Если захочу коснуться могу коснуться, захочу — могу заставить её прекратить бунтовать. Если приспичит, я могу даже велеть ей забыть то, что не нужно помнить. Так что даже если Сэндай-сан заметила, мне всё равно. В этом нет никакой проблемы.

И всё же сегодня мне стало неловко, будто я совершила нечто запретное.

Я доела разбухшую лапшу и запила её чаем. Всё-таки невкусно. Это не та еда, которой наслаждаются, поэтому я просто впихнула остатки в желудок и встала. Прибрала мусор и выключила свет.

В погруженной во мрак гостиной даже мои собственные очертания стали нечеткими. Я поднесла к лицу палец, которого касался язык Сэндай-сан. Ничего не было видно, и я коснулась кончика пальца губами, словно проверяя его. Разумеется, вкуса не было. Я вернулась в свою комнату.

— А, ластик.

Взгляд упал на раскрытую сумку, и я вспомнила: Сэндай-сан так и не вернула мне ластик.

— Могла бы и отдать.

Теперь домашку не сделать. Не то чтобы у меня было сильное желание, но я собиралась ею заняться. И теперь не могу — всё по вине Сэндай-сан. Знала бы, заставила бы её саму всё решить. Но она уже ушла домой, и сколько ни возмущайся, ластик сам не вернется. И домашняя работа магическим образом не сделается.

Ладно, спишу завтра у Майки. Положившись в вопросе уроков на подругу, я легла спать пораньше.

В итоге на следующее утро я зашла в магазин за новым ластиком и только потом отправилась в школу. Сэндай-сан учится в соседнем классе, но она не пришла вернуть пропажу. Даже когда мы столкнулись в коридоре, она и словом об этом не обмолвилась. В школе мы договорились не разговаривать, так что это нормально. Я ни капли не обижена. О судьбе ластика спрошу, когда позову её в следующий раз. У меня теперь есть новый, так что проблем нет, к тому же ластик стоит копейки — если она его потеряла, ну и пусть.

Однако с того дня не происходило ничего настолько скверного, чтобы мне захотелось её вызвать. Я решила, что мелкие неприятности смогу перетерпеть, да и звать её было как-то неловко. Но когда с нашей последней встречи прошла неделя, я поняла, что больше тянуть нельзя. В конце концов, если я внезапно перестану её звать, это будет выглядеть странно.

Впервые я отправила Сэндай-сан сообщение без какой-либо причины: «Приходи сегодня ко мне». Она тут же ответила, что у неё подготовительная школа, поэтому пришла ко мне в комнату только на следующий день.

◇◇◇

Нельзя сказать, что мы долго не виделись. И всё же, поскольку школьная форма сменилась на демисезонную, Сэндай-сан выглядела как-то непривычно. Возможно, поэтому я чувствовала себя не в своей тарелке, даже находясь у себя.

— Мияги, что-то случилось? — спросила Сэндай-сан, расстегивая пуговицы на блузке.

— С чего ты взяла?

— Ну-у, ты долго меня не звала.

— Просто была занята.

— Вот как.

Сэндай-сан не стала расспрашивать о причинах моей занятости. Конечно, даже если бы спросила, я не собиралась ничего рассказывать. На самом деле я не была занята, так что и ответить по существу мне было бы нечего.

Я принесла ячменный чай и газировку, после чего протянула Сэндай-сан пять тысяч иен.

— Спасибо, — сказала она, принимая деньги, и уселась на кровать.

Мне стало легче от того, что она приняла плату как обычно. Если не считать того, что вместо пиджака на ней теперь был вязаный жилет, Сэндай-сан ничуть не изменилась. Всё так же расстегнула две верхние пуговицы блузки и ослабила галстук.

— Не собираешься это снимать? — спросила я, присаживаясь напротив неё через стол и указывая на жилет. В ответ послышался насмешливый голос:

— Мияги, ты вечно пытаешься меня раздеть.

— Я не в этом смысле. Просто ты обычно всегда снимаешь пиджак.

— Да знаю я. Так чем сегодня займемся?

— Сэндай-сан, ты слишком торопишься.

Сегодня я позвала её, хотя у меня не было веской причины. Поэтому я не могла с ходу придумать, что ей приказать.

— Для начала я займусь уроками.

Не то чтобы мне хотелось учиться, но другого способа заставить Сэндай-сан замолчать я не видела. Можно было заставить её делать мою домашку, но тогда мне самой было бы нечем заняться. Сегодня мне было просто необходимо что-то делать, иначе я боялась натворить лишнего.

— Тогда дай мне посмотреть.

Сэндай-сан встала и пересела поближе ко мне.

— Я сама справлюсь, а ты делай что хочешь.

Я снова пересела так, чтобы оказаться напротив неё, и выложила на стол учебник по математике и тетрадь.

— Мияги будет заниматься сама? — преувеличенно удивилась она.

— Именно.

— И не прикажешь мне сегодня делать уроки за тебя?

— Не прикажу.

— Какая ты вдруг стала серьезная.

— Я всегда была серьезной.

— Ну, тогда и я, пожалуй, поучусь, — нехотя отозвалась Сэндай-сан.

Она вытянула из сумки учебник английского и тетрадь, а затем разложила на столе несколько распечаток. Вскоре послышался скрип ручки по бумаге.

Я опустила взгляд в учебник. От вида цифр, латинских букв и символов у меня закружилась голова. Говорят, кто-то находит красоту в формулах, но для меня это выглядело как неразгаданный шифр. И всё же, чтобы закончить домашку, нужно было решать, поэтому я попыталась отыскать в голове нужную формулу. Но то, что мы проходили в классе, никак не вспоминалось.

Я украдкой взглянула на Сэндай-сан. Она уверенно выводила красивые латинские буквы. её ручка скользила по бумаге без запинки; казалось, для Сэндай-сан не существует невыполнимых задач, и это вызывало зависть.

Я вернулась к сражению с уравнениями. Дела продвигались медленно, я то и дело замирала над тетрадью. Время в тишине комнаты летело незаметно. Когда от бесконечных цифр в глазах начало рябить, я тихо выдохнула, и в этот момент со стороны Сэндай-сан прикатилась ручка. Подняв голову, я встретилась с ней взглядом.

— Закончила?

— Нет.

Я сухо ответила и вернула ей ручку. Стоило мне опустить взгляд в учебник, как меня ткнули в макушку.

— Больно же. Сэндай-сан, не мешай.

— Хочешь, объясню?

«Я сама разберусь», — хотела отрезать я, но Сэндай-сан уже пересела ко мне.

— Не нужно мне ничего объяснять.

— Но мне скучно.

Она попыталась заглянуть в мою тетрадь, и я оттолкнула её в плечо, восстанавливая дистанцию.

— Почитай мангу, как обычно.

— Я почти всё уже прочитала.

— Я купила новую, читай ее.

За неделю я обзавелась двумя новыми томами. Этого должно было хватить, чтобы убить время, но Сэндай-сан проигнорировала предложение. Вместо этого она бесцеремонно придвинула мою тетрадь к себе и указала пальцем в середину страницы.

— Здесь ошибка.

— А?

— Ошиблась в расчетах. И вот тут тоже.

Сэндай-сан взяла свою ручку и, хотя я её не просила, начала исправлять ошибки и объяснять решение. Объясняла она доходчиво. Так, чтобы даже я всё поняла. Вот только дистанция была совершенно неправильной.

— Слушай, Сэндай-сан, ты слишком близко.

Я ведь только что отодвинулась, но она снова была так рядом, что наши формы соприкасались.

— Да?

— В последнее время ты слишком фамильярна. Это раздражает, отодвинься.

Я надавила ей на руку, оттесняя к краю стола.

— «Раздражает» — это как-то грубо, не находишь?

— Ничего не грубо. К тому же, когда мы так прижимаемся, становится жарко.

Май перевалил лишь за середину, но стояла жара, совсем как летом. Даже если бы это была не Сэндай-сан, погода не располагала к тому, чтобы к кому-то прижиматься.

— И это единственная причина, почему ты не хочешь, чтобы я приближалась?

— Единственная. Дальше я сама, так что иди вон туда.

Я указала на книжную полку. Назвала заголовки новой манги и забрала учебник с тетрадью, которые незаметно перекочевали к ней. Но сколько бы я ни ждала, она не пошла за книгами. Напротив, она снова сократила расстояние и притянула учебник с тетрадью к себе.

— Я же сказала, мне жарко.

— А мне нет.

— Врешь. Сэндай-сан, ты же плохо переносишь жару.

Зимой она вечно снимала пиджак, стоило мне выставить тепловентилятор на комфортную для себя температуру. Мое «в самый раз» и её «в самый раз» никогда не совпадали. Если уж мне, мерзлячке, стало жарко, Сэндай-сан и подавно должно быть душно.

— Сделаем так, и станет прохладно.

Она взяла с края стола пульт от кондиционера и включила его.

— Не включай без спроса.

Я выхватила пульт и вырубила питание. Да что же это такое? Сегодня она пристает ко мне даже сильнее, чем в прошлый раз.

— Послушай, Мияги.

Игнорировать её становилось невозможно. Я попыталась уткнуться в учебник и взялась за ручку, чтобы продолжить решение, но Сэндай-сан было плевать на мое желание заниматься.

— Вот здесь.

Ее кончики пальцев скользнули по моей шее. Я невольно вскинула голову, и её ладонь плотно прижалась к моей коже.

— Ты ведь понимаешь, почему я трогаю тебя? — тихо произнесла Сэндай-сан и продолжила: — Зачем ты поцеловала меня сюда, пока я спала?

Ее рука снова погладила мою шею.

— Если ты заметила, могла бы спросить сразу. Почему именно сейчас?

— Сначала ответь на мой вопрос, а потом задавай свои.

Она не злилась. Но и тон её не назовешь ласковым. Думаю, у Сэндай-сан было право спросить. И учитывая, что я натворила, мне следовало бы ответить, но я просто не знала, что сказать. Я бы и сама не прочь узнать, зачем я это сделала.

— Мияги, отвечай.

Тихое требование заставило меня убрать её руку со своей шеи.

— Я просто коснулась губами, это не был поцелуй.

— Не думаю, что в обычной ситуации губы могут коснуться этого места.

— Ты и так знаешь ответ. Это была не обычная ситуация.

Сэндай-сан права. В нормальных обстоятельствах я бы никогда не коснулась губами шеи спящей девушки. Но я сделала это намеренно. Память об этом была отчетливой. Однако я не могла объяснить свой поступок. У этого не было какой-то явной причины, а если и была, то скрытая где-то глубоко в подсознании.

Я закрыла учебник, стараясь избежать её взгляда. Если я сейчас прикажу: «Больше не спрашивай об этом», — я смогу насильно прервать этот неловкий момент. Но тогда она наверняка будет при каждом удобном случае возвращаться к этой теме. Это было бы утомительно.

— Я ведь больше ничего не делала, так что всё в порядке. Тебя устроит такой ответ?

Я добавила это, всё ещё не глядя на неё, словно оправдываясь перед учителем. В этот момент она потянула меня за рукав блузки. Мне пришлось посмотреть на неё, и когда я уже хотела отвернуться, Сэндай-сан с необычайно серьезным лицом спросила:

— А сейчас? Хочешь коснуться?

Я не могла понять, почему она решила это спросить. И не знала, удовлетворил ли её мой предыдущий ответ. Она всё так же нарушала личные границы, сидя совсем рядом и сжимая мой рукав. Мне хотелось отстраниться, но в воздухе витало ощущение, что она не отпустит меня, пока не получит ответ.

— Это приказ — ответить тебе?

— Приказы здесь отдаешь ты, Мияги. А я просто спрашиваю.

— Если я скажу, что хочу, ты позволишь?

— Где именно ты хочешь коснуться?

— И кто это только что говорил, что нужно сначала отвечать на вопрос, а потом задавать свой?

— Всё зависит от твоего ответа, — эхом отозвался её тихий голос.

«В некоторых местах я позволю тебе прикоснуться». Думаю, именно это она имела в виду. Но почему? Сэндай-сан говорила вещи, которые ей совершенно не свойственны, и мои мысли путались.

А что, если я скажу «везде»? Возможно, она просто издевается надо мной. И вообще, хочу ли я коснуться её прямо сейчас?

В голове, словно пузырьки в газировке, всплывали и исчезали разные мысли. Вместе с ними лопались обрывки воспоминаний, и я снова увидела Сэндай-сан, спящую на моей кровати.

В тот день я коснулась и её губ тоже. Прежде чем прикоснуться к шее, я провела по ним пальцем — они были мягкими, как маршмэллоу. Если уж и касаться чего-то, то их.

Я протянула руку к Сэндай-сан. Я не ответила словами, но она поняла мой жест и не отпрянула.  Рукав блузки, который она сжимала, был отпущен, и мои пальцы без каких-либо препятствий коснулись её губ.

Всё-таки они очень мягкие. Я слегка надавила, но тут Сэндай-сан лизнула мой палец, и я в испуге отдернула руку.

— Приказывай, — произнесла она чуть более низким голосом.

Но когда и что приказывать — решать мне. Не Сэндай-сан.

— Мияги.

Она настойчиво позвала меня, побуждая отдать команду. Подчиняться её просьбе и приказывать что-то по её указке было раздражающе и странно. Но слова сами сорвались с губ:

— ...Закрой глаза.

— Хорошо.

Сэндай-сан ведет себя неправильно. Понимай она суть приказа, она должна была бы возмутиться. Но она закрыла глаза. Она не могла не понимать, что последует дальше, и всё равно подчинилась.

Я коснулась пальцами её щеки. Нос, глаза, рот. Пусть Сэндай-сан не была моделью или айдолом, у неё были очень правильные черты лица. её смело можно было назвать красавицей.

До того дня, как я вручила ей пять тысяч в книжном магазине, у нас не было ничего общего. По идее, Сэндай-сан никогда не должна была приходить ко мне домой, а уж тем более слушаться моих приказов. Окажись мы в разных классах при других обстоятельствах, она бы и вовсе забыла о моем существовании.

Поэтому всё это было чем-то неправильным, тем, чего не должно быть. Я не понимала, почему она закрыла глаза. Стоит мне приблизиться, и она может открыть их, рассмеяться мне в лицо и спросить, неужели я всё приняла всерьез. Я знала, что она не такой человек, но мозг не поспевал за нереальностью происходящего. Несмотря на это, мое тело само тянулось к ней.

Прежде чем я осознала это, между нашими губами осталось меньше пяти сантиметров.

Сердце болело. Я не могла нормально вдохнуть или выдохнуть. Кажется, я просто забыла, как дышать. Большим пальцем руки, лежащей на её щеке, я коснулась уголка её рта. Сэндай-сан не шевелилась.

Ещё совсем чуть-чуть, и мне тоже стоит закрыть глаза. Это же просто. Она не пойдет против приказа. Расстояние меньше пяти сантиметров можно преодолеть в одно мгновение, а глаза можно и не закрывать, если не хочется.

Слегка наклонить голову.

…И вдруг уверенность покинула меня. Можно ли мне действительно касаться ее?

После поцелуя Сэндай-сан может навсегда перестать приходить в эту комнату.

Как только мне в голову пришла эта мысль, я резко оттолкнула её в плечи.

— Прости. Уходи сегодня домой.

— А?

Сэндай-сан открыла глаза.

— Мияги?

Не обращая внимания на её ошарашенный голос, я потянула её за руку, заставляя встать, быстро собрала её вещи и впихнула сумку в руки. Распахнула дверь комнаты и выставила её в коридор.

Я не знала, как поступить правильно, и не могла соображать. Наверняка был способ получше, чем просто выставить её вон, но сейчас у меня не было сил его искать. К тому же я не хотела, чтобы Сэндай-сан видела мое лицо.

Я хотела, чтобы она ушла, не оглядываясь.

— Подожди.

Сэндай-сан, явно не собиравшаяся уходить молча, попыталась развернуться, но я силой потащила её из комнаты к прихожей.

— Прости. Я напишу тебе позже.

«Почему?», «Нам надо поговорить»... 

Сэндай-сан что-то говорила, но слова не доходили до моего сознания. Кое-как заставив её обуться, я выставила её за порог.

— Мияги! Открой!

Слышны удары в дверь. Я не собиралась открывать. Если открою — она точно будет злиться. Обычно я провожаю её до первого этажа, но сегодня это было выше моих сил.

— Мияги, ну же.

Там, за дверью, Сэндай-сан продолжала звать меня.

Почему я хотела её поцеловать? Почему я этого не сделала?

Я уже ничего не понимала и просто прислонилась к двери. В спину отдавался глухой стук.

Кстати, я так и забыла спросить про ластик. Эта мысль пришла ко мне слишком поздно.