Онлайн чтение книги История о покупке одноклассницы раз в неделю Story About Buying My Classmate Once A Week
2 - 1 Приказы отдаю я, а не Сэндай-сан

Первые промежуточные экзамены в третьем году прошли отвратительно.

Я не люблю учиться, но перед тестами всё же открываю учебники и прикладываю хоть какие-то усилия, чтобы зазубрить формулы и даты. В этот раз я не смогла этого сделать, да и толку бы не было. В итоге мои оценки, которые и так никогда не были особо хорошими, но и плохими не считались, упали.

И виновата в этом Сэндай-сан.

Из-за того, что случилось перед экзаменами, всё пошло наперекосяк.

Опершись спиной о кровать, я сидела на полу и тихо вздыхала. Сэндай-сан, которая с наступлением июня уже сменила школьную форму на более легкую летнюю, с невозмутимым видом сидела рядом и листала журнал. Обычно её законным местом была кровать. Не знаю, дело ли в поцелуе, но, по-моему, она ведет себя слишком уж бесцеремонно.

Я опустила взгляд на раскрытую мангу, которую так и не начала читать, и тут же закрыла её. Посмотрела на журнал в руках Сэндай-сан как раз в тот момент, когда она перевернула страницу. Обложка пестрела легкомысленными заголовками вроде «Как выглядеть милой» или «Как повысить свою популярность». Кажется, это был тот самый журнал, который она купила на те пять тысяч иен, что я дала ей в книжном, когда она вроде бы забыла кошелек.

Сэндай-сан перелистнула ещё одну страницу, не меняясь в лице.

«Неловко будет только поначалу».

Так сказала сама Сэндай-сан, и, хотя я позвала её впервые после того майского поцелуя, она выглядела так, будто не чувствует ни капли неловкости. Я её не понимаю. После поцелуя Сэндай-сан, которая мне не подруга, превратилась в нечто ещё более непонятное.

Я вернула мангу на полку и взяла новую книгу.

Не надо было её звать.

Сегодня не случилось ничего плохого, но я всё равно пригласила Сэндай-сан к себе. Я отдаю пять тысяч иен и покупаю её время после школы. Сегодня я сделала так же, как делала всегда. Мне не хотелось, чтобы она подумала, будто я перестала звать её из-за поцелуя. Я рассчитывала, что смогу встретиться с ней с таким видом, будто ничего особенного не произошло, но сейчас уже начала об этом жалеть.

События мая влияли на меня июньскую.

При этом Сэндай-сан, как обычно расстегнувшая две верхние пуговицы блузки и ослабившая галстук, оставалась всё той же Сэндай-сан, что и до поцелуя.

— Мияги, тебе нравятся такие журналы? — спросила она, оторвав взгляд от страниц, которые пролистывала с такой скоростью, что непонятно было, читает она их или просто рассматривает картинки.

— Не нравятся.

— Ты так на него смотришь, вот я и подумала.

— Никуда я не смотрю, и такие журналы мне не интересны.

По её легкому голосу и чуть приподнятым уголкам губ я поняла, что она меня дразнит, и ответила сухо.

— Мне тоже они не особо нравятся.

— Но ты же специально купила его и читаешь?

— Ага, специально покупаю журналы, которые мне не особо нравятся.

Сэндай-сан захлопнула журнал, сказав это совершенно будничным тоном. Я поняла, почему она не читала его внимательно, но причина покупки так и осталась неясной. Впрочем, зная круг её общения, можно было догадаться. Кричащие заголовки на обложке — как раз в духе Ибараки-сан. 

Угождать всем и каждому, тоже, видимо, непросто. Если бы она проявила эту свою черту и передо мной, мне, возможно, было бы спокойнее, но такая Сэндай-сан в этой комнате не нужна. Будь она такой со мной, я бы не звала её сюда так долго.

— Точно, Мияги. Как тесты? — спросила Сэндай-сан, отпивая ячменный чай.

Мне не хотелось признаваться, что всё плохо. Я совершенно не желала, чтобы она догадалась о причинах моего провала.

— Нормально. А у тебя?

— У меня тоже нормально. Скажи свой средний балл. Вам же уже раздали листки с результатами?

Действительно вернули, но смотреть на «Листок успеваемости за промежуточные экзамены» мне не хотелось, как и вспоминать о нём.

— С чего это я должна говорить? Если хочешь знать, сначала скажи свои баллы.

— Ладно, подай сумку. Листок там. Проще один раз увидеть.

С этими словами Сэндай-сан коснулась моей руки. С переходом на летнюю форму рукава блузок стали короткими. Ткань больше не преграждала путь её руке, и тепло пальцев передалось прямо моей коже. Сумка лежала рядом со мной, и этот жест означал лишь «подай её скорее», но моё тело едва не оцепенело.

Глупость какая.

Тихо выдохнув, я оттолкнула руку Сэндай-сан.

— И так ясно, что у тебя хорошие баллы, так что не обязательно смотреть.

— Не такие уж и хорошие. Обычные.

— «Обычные» для отличницы — это всё равно что «отличные» по сравнению со мной.

— Да нет же. Подай сумку.

Сэндай-сан легонько хлопнула меня по руке. Скорее всего, ей было плевать на баллы. Просто раз уж я отказывалась смотреть, ей стало забавно попытаться их показать. Она вечно так делает.

Я выхватила журнал, лежавший у неё на коленях, и швырнула его в сторону её сумки.

— Сама принеси, — холодно бросила я, глядя на неё. Если ей так нужна сумка, пусть заодно и журнал подберет.

— Да-да. Это приказ, верно?

Сэндай-сан, которой сколько ни говори, что отвечать надо одним словом, всё равно не слушает, встала, произнеся «оп» и подняла только журнал. Я думала, она отдаст его мне, но она села на прежнее место, пролистала страницы и показала мне девушку с легкими локонами.

— Может, сделаешь такую прическу?

Прическа была милой, но я не думала, что она мне пойдет.

— Хочешь, я тебе сделаю?

Она протянула руку, и в памяти всплыло воспоминание. До того поцелуя Сэндай-сан уже трогала мои волосы. Мягко, нежно. А потом её рука коснулась щеки...

— Не надо.

Я увернулась от её руки, прежде чем та успела коснуться моих волос.

— А тебе бы подошло.

— Подойдет или нет — неважно.

Не знаю, делает ли она это осознанно или нет, но сегодня Сэндай-сан кажется ещё более фамильярной, чем обычно. Она ведет себя так из вредности. И когда целовала — тоже вредничала. Специально подстроила всё так, чтобы я сама отдала приказ.

Не думаю, что она меня ненавидит или просто насмехается, но я не понимаю, почему она так вцепилась в идею выполнения приказов. Ясно только одно: Сэндай-сан вертит мной как хочет. Мне не противна Сэндай-сан, которая в этой комнате не строит из себя паиньку, как в школе. И у меня самой бывало желание прикоснуться к ней, но такое поведение ужасно раздражает.

Я повернулась к ней всем телом. В глаза бросились её волосы — чуть коричневатые, настолько, чтобы учителя закрывали на это глаза. Из-под прически «мальвинка» виднелось ухо.

— Ты не носишь серёжки. А казалось бы, должна была.

Сэндай-сан не из тех, кто любит броско одеваться, но серьги на ней смотрелись бы нормально. Ибараки-сан, с которой она вечно таскается, носит серьги, и учителя её за это постоянно отчитывают.

— Не хочу, чтобы учителя взяли меня на заметку.  А ты, Мияги, не хочешь проколоть?

— Нет.

Коротко ответив, я потянула её за мочку уха, на которой вполне могла бы быть серьга. Сэндай-сан удивленно вскинула брови. Я же провела пальцем за ухом.

— Щекотно, — прозвучал её ровный голос.

— Не двигайся.

Сегодня я не позволю ей заставлять меня отдавать приказы. Я буду делать то, что хочу и как хочу.

Когда я медленно провела пальцем по основанию уха, Сэндай-сан перехватила моё запястье.

— Я же сказала — щекотно.

В её словах не было прямого отказа от прикосновения. И всё же она силой убрала мою руку от своего уха.

— Я сказала «не двигайся», ты не слышала?

Это была не просьба. Это был приказ. И Сэндай-сан это прекрасно понимала.

— Подумаешь, ухо потрогала, а ты так реагируешь. Неужели это твоё слабое место?

Я снова протянула руку и дернула её за мочку.

— Мияги, слишком сильно. Больно же.

Сэндай-сан нахмурилась, не став отрицать слова про слабое место. Но она лишь изменила выражение лица, не сдвинувшись с места.

Медленно я вела пальцем от мочки за ухо. Стоило мне снова коснуться основания уха, как плечи Сэндай-сан едва заметно дрогнули. Судя по выражению её лица, она недовольна и не то чтобы принимает это, но, в отличие от прошлого раза, она не хватает меня за запястье.

— Вот так и слушайся меня.

Глядя на замолчавшую и подчинившуюся Сэндай-сан, я почувствовала облегчение. Тревожное чувство, будто я нахожусь в чужой комнате, хотя это мой дом, исчезло. Главная здесь я, а не Сэндай-сан. Когда наши отношения вернулись в привычное русло, моё неспокойное сердце наконец утихло.

Я обвела пальцем контур уха. Сэндай-сан застыла с недовольным лицом, словно гипсовая статуя. Но когда я скользнула пальцем внутрь ушной раковины, она отпрянула, пытаясь ускользнуть.

— Эй... — раздался её низкий голос, но я продолжала дразнить её, поглаживая ухо внутри.

Сэндай-сан дернула рукой, словно хотела её поднять, но опустила. Приказ «не двигаться» продолжал действовать, и я вдоволь забавлялась с её ухом. Было забавно видеть, как Сэндай-сан, которая в школе всегда держится с достоинством, молча терпит, хоть и дуется.

Наверное, то, что не нравится ей, нравится мне, и наоборот. Нам даже думать не надо, чтобы понять — мы полные противоположности, у которых нет точек соприкосновения. Неудивительно, что я не понимаю её — она ведет себя в июне так, будто в мае ничего не было. Мне ни за что не понять, о чём думает Сэндай-сан, которая всегда находится на свету, словно освещенная солнцем.

Я провела пальцем от основания уха вниз по шее. Сэндай-сан вздрогнула всем телом и издала сдавленный звук.

— Тебе весело, да? — она поймала мою руку, не в силах больше терпеть.

— Весело. Можешь сопротивляться, если хочешь.

— Хватит уже.

Сэндай-сан посмотрела на меня с явным вызовом.

— Не хочу.

Я одним словом отвергла её протест и стряхнула её руку. Затем, потянув за ухо, придвинулась ближе.

— Мияги, больно же.

Ещё бы. Я специально тянула так, чтобы ей было больно, так что её реакция была правильной. Удовлетворенная, я сократила дистанцию ещё немного. Сэндай-сан оказалась совсем рядом — так же, как тогда, когда мы целовались.

«Ту-дум» — сердце ошибочно решило, что я испытываю симпатию к Сэндай-сан. Я сделала вид, что не замечаю участившегося пульса, и прижалась губами к её уху.

Сладкий аромат щекотал нос. Это был тот самый запах, который исходил от подушки в день, когда Сэндай-сан оккупировала мою кровать. Приятный запах. «Интересно, каким шампунем она пользуется?» — эта мысль, уже не раз посещавшая меня, снова отвлекла часть сознания, пока я касалась её уха кончиком языка.

— Я же говорю — щекотно!

Сэндай-сан толкнула меня в плечо. Впрочем, толчок был слабым — видимо, она всё ещё помнила приказ не двигаться. Расценив это как допустимое сопротивление, я слегка прикусила хрящик, от чего Сэндай-сан содрогнулась чуть ли не всем телом.

— Не кусайся. Хватит уже с этим приказом, — голос её звучал ниже обычного, хоть она и не казалась рассерженной.

— Нет.

— Что значит «нет»? Прекращай.

— Сэнда... — я начала шептать ей на ухо, но осеклась. И поправилась: — Хадзуки, заткнись.

В этой комнате Сэндай-сан однажды назвала меня по имени — «Сиори». Это была просто месть, обращение без какого-либо глубокого смысла. Нас с Сэндай-сан связывает один-единственный договор, и наши отношения не станут ни чем-то большим, ни чем-то меньшим. Это было решено в тот самый день, когда я впервые дала ей пять тысяч иен, и срок её пребывания здесь ограничен.

Самое долгое — до выпуска. Дальше ничего не будет. У нас нет причин продолжать. В отношениях с четким сроком годности называть друг друга по имени — вовсе не что-то особенное.

Я прижалась губами чуть ниже уха. Рука Сэндай-сан на мгновение коснулась моей спины и тут же исчезла. Когда я коснулась языком её гладкой кожи, она тихо выдохнула. Этот звук, такой тихий, что его легко было пропустить, врезался мне в память и смешался со стуком собственного сердца. Словно убегая от этого звука, я провела языком за её ухом.

— Мияги, это противно.

Голос был обычным. Но мне показалось, что дыхание у неё сбилось. Мое сердце тоже колотилось быстрее, чем при быстрой ходьбе. Я понимала, что дальше заходить нельзя. Но я позволила бешеному ритму сердца, который решила не замечать, вести меня за собой.

Навалившись на Сэндай-сан всем весом, я повалила её. Она оказалась на полу на удивление легко. Я уже собиралась впиться ей в ухо, но она с силой уперлась мне в область ключиц.

— Это уже нарушение правил.

Никакого секса. Видимо, она хотела сказать, что это уже близко к запретному, но это было совсем не то.

— Я ничего не нарушаю.

Стоило мне недовольно отстраниться, как Сэндай-сан оттолкнула меня и села.

— Это действие, аналогичное тому самому. То, что ты делаешь.

— Тебе что, понравилось?

Когда я сказала это с насмешкой, Сэндай-сан потерла ухо, словно вытирая его, лениво поднялась и посмотрела на меня сверху вниз.

— Ты дура? Я же говорю — не смей меня валить.

Её нога бесцеремонно пнула меня в бедро.

— Эй, Мияги. — Сэндай-сан позвала меня, развалившись на моей кровати.

— Что?

— Можешь и дальше звать меня Хадзуки.

— Больше не буду.

Когда я ответила, прислонившись к кровати, она ударила меня подушкой по голове. Было совсем не больно, но я наигранно вскрикнула: «Больно!». Извинений не последовало. Вместо этого — ещё один удар подушкой.

— Мияги, ты такая неинтересная, — пробормотала она, и голос её звучал действительно разочарованно.

◇◇◇

На доске была расписана мировая история, а учитель Такахаси — «Дорахаси» — снова был в своей вечной синей одежде. Из его уст лился рассказ о расцвете и упадке стран, которые меня совершенно не интересовали, и голос Дорахаси пролетал мимо.

Всё всегда идет не так, как я хочу. В конце концов, сколько бы я ни приказывала Сэндай-сан, её замешательство длится лишь мгновение, и в итоге это я остаюсь с чувством какой-то хрупкой неуверенности, похожей на струящийся дым. Не такого результата я жду.

Я перелистнула страницу учебника. Дыхание Сэндай-сан. Сладкий аромат. Ощущение её мягкой мочки и хрящика под пальцами. И её щеки, которые самую малость покраснели.

В голове крутилось только то, что было вчера. Из-за череды событий, которые не желали укладываться в памяти, Сэндай-сан заняла почти все мои мысли. Это же ненормально. Ведь мы и раньше делали подобные вещи. Я и засосы ставила, и за шею кусала. То, что мы делали вчера, не сильно отличается от этого. 

Но воспоминания не уходили, становясь только четче. В последнее время всегда так. Когда дело касается Сэндай-сан, ничего хорошего не жди. Наши отношения начались с прихоти, но сейчас её присутствие в моей жизни стало ощутимо весомее.

Я достала из пенала ластик, который не вышло отдать Сэндай-сан и который так и остался у меня в комнате. Этот ластик перешел от меня к ней, а потом она силой вернула его мне в подсобке музыкального класса. На нем не было и следа использования. Не стоило ей ради такой мелочи приходить и возвращать его. Не приди она тогда в класс, не вызови меня — наши отношения, думаю, на том бы и закончились. И поцелуя бы не было.

— Не верти головой, смотри сюда.

Голос Дорахаси прозвучал так, будто он обращался ко мне, и я вскинула голову. Но замечание относилось к парню со второй парты, на которого тут же обрушился какой-то заумный вопрос. Хорошо, что не на меня. Избежав участи стать мишенью для очередного срыва Дорахаси, я вытащила из пенала другой ластик и принялась стирать написанное в тетради, хотя там не было ошибок. Часть мировой истории исчезла, содержание урока было утрачено.

Ответа на каверзный вопрос так и не последовало. Я заново переписала с доски, а ластик, вернувшийся от Сэндай-сан, убрала обратно в пенал. Последний на сегодня урок так и продолжался вперемешку с придирками, но мишенью Дорахаси я так и не стала.

— В такие моменты прогноз погоды всегда врет. А я так надеялась, что тренировку к спортивному фестивалю отменят, — подошла ко мне Майка после классного часа и разочарованно вздохнула.

Я её понимала. Хоть спортивный фестиваль и близко, и ничего не поделаешь, но мероприятия, убивающие время после уроков, радости не вызывают.

— Я тоже думала, что отменят. Общие тренировки — такая тоска.

Ответив со вздохом, я посмотрела в окно. Утром в новостях советовали брать зонты, но небо просто затянуло тучами, дождя не было.

— И зачем это делать после уроков? Могли бы вместо уроков провести, — сказала Ами, глядя на небо, с которого не упало ни капли, и выдала кучу претензий на совместные тренировки. В конце она добавила: — Хочу домой побыстрее.

Есть те, кто ждет спортивный фестиваль, но мы втроем восторга не испытывали.

— Ну, толку ныть нет, всё равно не отменят. Пошли, пока не влетело, — обреченно сказала Майка.

Я согласилась, взяла форму и встала. Без всякого энтузиазма мы вышли из класса и направились в раздевалку. В коридоре Ами продолжала бубнить «не хочу», а Майка поддакивала. Прогноз погоды по-прежнему не сбывался, и мы вышли на стадион.

На общей тренировке огромный стадион казался тесным из-за толпы народа. И всё же я сразу увидела Сэндай-сан, даже не пытаясь её искать. Построение ещё не началось, но ученики как-то сами собой сбились в кучки по классам, так что неудивительно, что она, будучи из соседнего класса, сразу бросается в глаза. Естественно, в поле зрения попала и Ибараки-сан, стоявшая рядом с ней.

Сэндай-сан сама по себе заметная, но Ибараки-сан — ещё больше. Явно крашеные рыжие волосы, небрежно надетая спортивная форма. Серьги, маникюр — полный комплект, она ведет себя так, будто в школе у неё нет врагов.  Подруги вокруг них были под стать — они казались выходцами из другого мира. Глядя на то, как весело Ибараки-сан болтает с парнями, я в очередной раз подумала, что они с Сэндай-сан совершенно не подходят друг другу.

Не понимаю, почему они вместе. Когда я смотрела со стороны, мне казалось, что они из одного теста, но теперь я знала — это не так. Сэндай-сан вряд ли разделяет интересы Ибараки-сан.

— Сиори, чего зависла? — Майка хлопнула меня по плечу, и Сэндай-сан исчезла из моего поля зрения.

— А? Да просто думала, поскорей бы всё закончилось.

— Мы ещё даже не начали. О, Ибараки-сан тут. Я думала, она такое прогуляет.

Майка посмотрела туда же, куда только что смотрела я.

— Может, о баллах для аттестата печется? — предположила Ами.

— По-моему, уже поздновато, — парировала Майка.

— Поздно — это лучше, чем никогда. Ой, кстати, Сиори! С той встречи с Сэндай-сан у вас что-то ещё было?

Майка перевела взгляд с Ибараки на Сэндай-сан и спросила с явным предвкушением в голосе. Ами тоже схватила меня за руку: «Да, расскажи!».

Сэндай-сан пришла в наш класс и вызвала меня. Для Майки и Ами это было шоком, и с тех пор они часто о ней заговаривают. Проще говоря, Сэндай-сан, которая пришла специально за мной, стала объектом их любопытства. Я выдала им какое-то правдоподобное объяснение, но, судя по тому, что они до сих пор спрашивают, оно их не убедило. На их лицах было ясно написано, что они хотят услышать интересную историю, и я тихо вздохнула. 

— «Что-то» — это ты о чём?

— Ну, «что-то» — это же «что-то»! — выдала Майка как нечто само собой разумеющееся.

— С чего бы у нас что-то было?

— И то верно, — голос Майки, подтвердивший мои слова, почему-то отозвался тяжестью в сердце. Но совсем незначительной. Почти незаметной.

— Провели бы спортивный фестиваль без подготовки, сходу, — Майка, потеряв интерес к моим отношениям с Сэндай-сан, недовольно присела на корточки.

Я ответила ей: «Могли бы вообще отменить, даже если нет дождя», и снова посмотрела на Сэндай-сан. Она о чем-то смеялась вместе с Ибараки-сан. Разумеется, в мою сторону она даже не глядела.

С тех пор как я перешла на третий год, я не могу совладать со странными чувствами к Сэндай-сан. То они ползут как черепаха, то вдруг срываются с места так, что, кажется, их вот-вот оштрафуют за превышение скорости. Разум не поспевает и пользы от него никакой.

Наверное, правильнее было бы отбросить эти чувства вместе с самой Сэндай-сан. Иначе всё обернется проблемами. Я это знаю. Знаю, но при этом хочу и дальше отдавать ей приказы.

Заставлять её слушать, подчиняться, покоряться.

Как же это глупо.

Я медленно подняла глаза к небу. В тот день, когда я дала Сэндай-сан пять тысяч иен в книжном, погода была такой же неопределенной. Это было после итоговых тестов, в начале июля — значит, почти год прошел. Что я делала в это же время в прошлом году? Я пыталась вспомнить, но воспоминания до встречи с Сэндай-сан какие-то размытые.

— Сказали строиться, — Майка ткнула меня в спину, прервав мои раздумья.

Ну, по крайней мере, я точно помнила, что прошлогодний спортивный фестиваль был скучным. Только это и осталось в памяти.