Контент удален!

— М-м…

Любопытство, которое пройдёт после первого же раза? Смех, да и только.

Едва их дыхание сплелось, рассудок Витора с треском оборвался.

* * *

Губы Рой смялись. Витор без колебаний накрыл их своими и глубоко, жадно впился в их кромку.

Его дыхание скользнуло по коже, и дыхание Рой сбилось.

Уголки губ дрожали. Сердце бешено колотилось.

Витор приник к её приоткрытым губам, словно обнимая их своими. Не поверхностное прикосновение, а глубокий, проникающий поцелуй.

Когда Рой задрожала сильнее, Витор мягко сжал её руку — словно успокаивал: бояться нечего.

Но другой рукой он крепко упирался в спинку скамьи у неё за плечом. Будто запирал её в кольце своих рук, чтобы она, испугавшись, не сбежала.

Незачем. Меня трясёт, но мне не противно.

Трудно было, напротив, оттого, что дыхание Витора казалось густым и сладким до удушья. С губ то и дело срывались короткие вздохи.

Поколебавшись, Рой неумело зашевелила губами в такт его движениям.

И тогда сквозь его зубы просочился тихий смешок. Этот низкий смех был так приятен, что у неё занемели пальцы.

Под мягко ложащимися поцелуями ей захотелось коснуться глубже. Её так и тянуло придвинуться к этому мужчине ещё ближе. Она была сейчас не в себе.

Да, наверняка не в себе. В здравом уме она ни за что не стала бы так с ним целоваться.

Инстинктивно приоткрыв рот, Рой высунула язык и легко лизнула губы Витора. От этого короткого прикосновения улыбка разом исчезла с его лица.

В тот же миг горячая, как огонь, плоть раздвинула её пухлые губы и протолкнулась внутрь. Языки глубоко сплелись, слюна и дыхание — не разобрать чьи — смешались.

Всякий раз, как касалась чувствительная изнанка губ, дрожь пробегала до самых кончиков пальцев ног. Сознание размякло, будто погрузилось в тёплую воду, а тело пылало, словно плыло в лаве.

Казалось, стоит оторваться хоть на миг — и этот нестерпимый жар её поглотит.

Отдав поводья инстинкту, Рой обвила руками шею Витора. Она цеплялась за его губы, как за спасительную нить, и то и дело нетерпеливо постанывала.

* * *

Он думал, что уж при таком прямом соприкосновении дыханий хоть какое-то отвращение да появится, — какое там отвращение. Опомнился он, когда уже пересадил Роя к себе на колени.

Каждый раз, как Рой выдыхал, Витор спешил поймать это дыхание, чтобы не упустить ни глотка.

Вскоре Витор ненадолго поднял склонённую голову и, глядя сверху в затуманенные глаза Роя, сказал:

— Ха-а… Что бы вы делали, если бы я вам не помог?

Это ведь он сам своевольно оплетал язык Роя и, будто и этого мало, проникал всё глубже, а винил при этом Роя, одурманенного зельем.

— М-м-м…

Вместо ответа Рой крепче обвил его шею и издал милый стон.

Каждый раз, как Витор нарочно отрывался — вдруг из-за зелья тому не хватит воздуха, — Рой сам тянулся к нему, вытянув губы, вот как сейчас.

Из горла Витора вырвался глубокий, гортанный вздох.

Откуда вообще берутся такие люди?

Как может мужская кожа быть такой нежной? Как может так чудесно пахнуть?

Чем больше он касался, тем сильнее хотелось узнать, до какой же степени это может быть нежным, до какой степени прелестным. Его охватила жадность.

Кончики пальцев Витора скользнули по линии талии и пробрались под одежду. Впервые он почувствовал, как тело Роя слегка напряглось.

Он ведь говорил, что у него шрам, который не хочет никому показывать.

Наверное, на груди или на спине. Как раз там у него под одеждой что-то подложено.

— Совсем чуть-чуть. Ну? Выше не полезу.

Голос, которым он во что бы то ни стало пытался его уговорить и заманить, даже ему самому казался омерзительно ласковым.

Словно успокаивая, Витор бережно разминал и гладил Рою бок.

И одновременно легко, влажно целовал его, а потом повернул голову и чуть прикусил покрасневшую мочку уха.

И тогда нежная кожа под ладонью покрылась мурашками, а с губ Роя сорвался тонкий, почти всхлипывающий вздох.

Как же приятно его трогать. Откуда только взялось такое создание?

От возбуждения, поднимавшегося без конца, горели даже глаза.

— Ой, тут кто-то…

И тут они встретились взглядом с парочкой, которая, как и они, искала укромное место для тайных дел. Но Витор не остановился.

Он лишь бросил на них ледяной взгляд — у каждого свои дела, не мешайте, идите уже, — и ещё непристойнее впился в губы Роя.

Перед таким откровенным «вон отсюда» незнакомая парочка не нашлась что сказать и поспешно, будто спасаясь бегством, повернула назад.

К счастью, Рой, барахтаясь в ощущениях, которые дарил ему Витор, кажется, ничего не заметил.

Разгорячённый, чуткий отклик, затуманенный взгляд и то, как он, цепляясь за губы, жалобно выдыхает.

Это затягивало так, что можно было целовать эти губы, покусывая и посасывая, всю ночь. Витор знал, что пора остановиться, но остановиться никак не мог.

* * *

Рой почувствовала, как явь, смутно маячившая за пеленой ощущений, понемногу проясняется.

Пламенный жар, окутывавший всё тело, постепенно спадал, и на его место приходило мягкое тепло.

Тело так разморило, что хотелось просто уснуть.

Но бледный солнечный свет, пробивавшийся сквозь кусты, щекотал веки. Ночь, что их укрывала, куда-то исчезла, и в небе стояло яркое солнце.

Сколько же мы этим занимались?..

Приём, похоже, закончился уже давно. Звуки музыки, прежде долетавшие урывками, стихли совсем.

Когда она очнулась от сладкого сна, на неё обрушилось осознание реальности — такое отчётливое, что запылало лицо.

От стыда она никак не могла поднять голову.

— Кажется, мне уже лучше…

Рой осторожно упёрлась ему в плечо, отстраняясь. Веки Витора медленно поднялись. Совсем близко встретились ясные сине-зелёные глаза.

Витор протяжно выдохнул, полный сожаления, и бережно оторвался от её губ.

Он ничего не говорил. Между ними повисла отчётливая тишина.

Кажется, всё зашло куда дальше, чем я думала.

Для лечения это было, как ни посмотри, чересчур.

Она осторожно коснулась губ кончиками пальцев — те распухли так, что ныли. Под взглядом Витора Рой запоздало отдёрнула руку и, придав лицу строгость, сказала:

— Благодарю за помощь. Пожалуй, мне лучше вернуться…

Всё пропало. Для начала — бежать.

Сейчас ей было так стыдно, что и голову поднять трудно. Но Витор усадил поднявшуюся было Рой обратно рядом с собой.

— Сейчас уйти не получится.

— Что? Почему?

Витор подбородком указал вниз, на себя.

— Как видите, я в таком виде.

Рой невольно взглянула на его ноги. На левом бедре Витора отчётливо что-то выпирало.

Длинное и толстое — на первый взгляд похожее на ствол старинного мушкета. Прятать такое на бедре он вряд ли стал бы, и Рой прищурилась.

Под этим взглядом Витор ещё чуть шире развёл бёдра, чтобы было виднее, и Рой, мало-помалу сообразив, что это такое, вздрогнула и поспешно отвернулась.

Ах ты бесстыжий, наглый герцог!

Витор озорно рассмеялся.

— Чего вы так ужасаетесь? Вы же сами всё это время на нём сидели.

Она думала, это просто бедро.

Какой-то странный изгиб она, конечно, чувствовала, но бёдра у Витора и так были твёрдые, как камень.

Так вот что это было. Да разве такое… вообще бывает?

Толщина и длина были такие, что не верилось глазам. Когда-то, когда он снимал халат, она мельком это видела, но сейчас оно было куда больше.

При мысли, что только что сидела на этом, прижавшись ягодицами, лицо снова вспыхнуло, будто зелье опять взялось за своё.

— Это ведь вы меня до такого довели. Не бросите же вы меня тут одного?

— Н-не уйду! Но к-когда оно… опадёт?

— Кто знает, — пожав плечами, лениво отозвался Витор. — Он у меня не из послушных. Хотите уйти пораньше — скажите что-нибудь такое, от чего он сразу остынет.

Витор говорил о том, что у него на бедре, так, будто это нечто отдельное от него самого.

Глядя на его безразличное лицо — будто весь недавний жар был лишь наваждением, — она поверила, что он и правда над ним не властен.

Рой, не в силах толком взглянуть в сторону Витора, тяжело вздохнула.

— Нечего так стыдиться. Это физиология. Мы занимались непристойностями — чего ещё ожидать?

— Понял. Перестаньте. Я и сам знаю.

— А у вас, Рой, там совершенно гладко. Даже обидно. Или вы уже пару раз отстрелялись?

— Ну знаете!