Состязание началось. Натали с силой надавила на руку Витора.
Ладонь у неё и правда была твёрдая, а хватка такая, что иного мужчину она свалила бы играючи.
Витор с недоумением проговорил — так тихо, чтобы слышала только она:
— Вы чем-то занимались? Такую силу пивными кружками не наработаешь.
— Зря вы так о работе в трактире. Поносите пиво по пять бутылок в каждой руке — и не то сможете.
— А от пивных бутылок теперь, выходит, и мозоли на ладонях появляются?
Женщина на миг дрогнула. Заминка была такая короткая, что почувствовать её мог только Витор, касавшийся её кожи.
Взгляд Витора спокойно прошёлся по ней. Вблизи стало видно, что дело не только в мозолях: на теле хватало мелких отметин.
На плечах и предплечьях там и тут виднелись шрамы, большие и маленькие. Грубые следы на мягких женских линиях производили странное впечатление.
Но поддаваться нельзя было даже женщине. Сила у неё была такая, что впору назвать её нечеловеческой, вот только противника она выбрала неудачно.
С силой военного, выкованной годами муштры, ей было не тягаться.
Женщина налегала изо всех сил, но дело не шло, и она проговорила с лёгкой досадой:
— А вы-то сами чем занимаетесь?
— Угадайте.
Витор, к которому уже вернулась прежняя невозмутимость, улыбнулся.
— Дворянин, похоже…
Но на обычного аристократа, от которого веет одной лишь благородной утончённостью, он не походил. В её взгляде читалось недоумение.
Смотреть, как она всерьёз ломает голову над сущим пустяком, было до того забавно, что улыбка сама лезла на лицо.
— Или молодой господин тайком от старших увлекается чем-то запретным?
— Например?
— Кулачным боям, скажем… Сейчас среди молодых дворян это в моде.
— А, кулачным боям.
Витор не выдержал и рассмеялся. Тихо посмеиваясь, он словно разом обмяк и опустил руку на стол тыльной стороной ладони.
— Что ж, почти угадали.
Витор с улыбкой отошёл от стола. Наблюдавший сзади Аллен закричал, не веря своим глазам:
— Что такое! Ты что, всерьёз проиграл? Шутишь?
Витор пожал плечами.
— Нет. Она и правда сильная.
— Не смеши! Сильнее тебя ей быть неоткуда! Ты нарочно проиграл, да? Говорил же: не жалей её только потому, что она женщина! Ещё раз!
— Верно. Давайте ещё раз.
Вмешался твёрдый голос. Натали обиженно сверлила его взглядом. Для победительницы выражение лица у неё было довольно кислое.
— Я боролась подряд, рука толком не слушалась. Давайте другой рукой.
Неужели заметила, что я поддался? Могла бы просто упиться победой. Похоже, самолюбия в ней было без меры.
Впрочем, потакать этому упрямству Витор был не обязан. Он уже понял: сила для женщины поразительная, но соперница она никакая, — а состязания с заранее известным исходом его не занимали.
Поэтому на полпути он передумал. К тому же что-то внутри подсказывало: связываться с этой женщиной дальше не стоит.
— Хватит борьбы. В бильярд играть умеете?
И всё же почему он с такой готовностью поддался на подначку, будто только того и ждал? Должно быть, потому, что в тот миг ему вспомнились слова Аллена.
Те самые — о содержанке такого низкого происхождения, чтобы репутация в свете провалилась под землю.
Подавальщица из трактира подходила под это условие с избытком.
К тому же при таком лихом нраве изображать влюблённость будет, пожалуй, нетрудно. А главное, женщина была, если судить беспристрастно, красива и притягательна.
Что ж. Если связаться с ней именно так — отказываться было незачем.
Натали взяла кий. Игра их приняла новый оборот.
На этот раз уговорились: проигравший пьёт. В бильярде женщина тоже оказалась хороша.
Чем она вообще занималась всю жизнь? В мужских забавах она была как дома. Время летело незаметно, а игра всё шла.
Дожидаясь своей очереди, он невольно приглядывался к её лицу. Оно было до того серьёзное, до того поглощённое игрой, что улыбка опять просилась наружу.
— Спите?
Между тем молодые господа вокруг один за другим повалились спать, а Натали задремала, не выпуская кия.
— Нет. Я ещё не сплю…
Натали качнулась и стала заваливаться набок. Витор проворно подхватил её за спину.
Щёки, разгоревшиеся от выпитого, полные губы, из которых вырывалось тихое дыхание, ресницы, лежащие волосок к волоску, и слабый запах её кожи…
Пальцы на её талии сами собой сжались. Где же я слышал этот запах? Он был и знакомый, и незнакомый.
Сладкий и свежий, травяной — такой, что вспоминалась густая летняя зелень. Он мягко и легко растворялся в воздухе, но, единожды вдохнув, забыть его было уже нельзя.
— Ещё… одну…
Натали пробормотала это так, будто и во сне продолжала играть.
— Хорошо. Сыграем в другой раз. Нам ведь ещё не раз доведётся встретиться.
И Витор на руках отнёс её в спальню.
Едва он уложил её на кровать, женщина объявила, что ей жарко, и стала скидывать одежду. Похоже, она крепко захмелела.
Зрелище вышло не столько соблазнительным, сколько умилительным, и, глядя на неё, ему вдруг захотелось сыграть с ней шутку.
А что, если я тоже разденусь и усну рядом?
По всему выходило, что она решит, будто они провели ночь вместе. С таким нравом требовать, чтобы он взял на себя ответственность, она вряд ли станет, — скорее просто завизжит.
Ему было любопытно, как она поведёт себя, проснувшись утром.
Что бы она ни сделала, это наверняка выйдет забавно. Но эта мысль разлетелась вдребезги в одно утро.
— И ушла, не сказав ни слова на прощание… — пробормотал Витор себе под нос, глядя на опустевшее место рядом.
Такого он не предполагал. Настроение у него было хуже некуда.
Задето было самолюбие, в случившееся не верилось, и вдобавок он был слегка уязвлён.
Поразительно, но всё это он испытывал к женщине, которую впервые увидел накануне. Неужели он решил, будто пара партий рождает бог весть какую верность? Нелепое чувство.
Нет. Не буду делать поспешных выводов.
Мало ли, вдруг у неё случилось что-то срочное. Наверное, вышло какое-то недоразумение. Он подавил в себе поднимающееся раздражение.
— Витор. Я тут расспросил хозяина…
— Ну.
Аллен, ненадолго отлучавшийся разузнать, куда делась женщина, вошёл с опаской.
— Она, кажется, уволилась?..
— Что?
— А, нет. Говорят, она и так собиралась уходить. Не то чтобы прямо с завтрашнего дня. В общем, рассчиталась и больше здесь не работает.
— …
— Витор?
Лицо Витора мгновенно застыло и сделалось холодным. Он долго молчал.
Ха. Как это назвать? Что за чувство в нём поднималось, определить было трудно.
Гнев ли это, опустошение ли, или просто растерянность перед тем, чего он не в силах понять.
И тут взгляд его остановился на знакомой вещице на прикроватном столике. Это был серебряный медальон с цветочным узором — тот самый, что висел у неё на шее.
Витор медленно взял медальон. Он открыл крышку — внутри была надпись.
«Луизе»
Выходит, даже имя её было ложью.
— Приведи её…
— Что ты сказал?
В сине-зелёных глазах закипел странный жар.
— Говорю, разыщи эту женщину. И немедленно приведи ко мне.
— Фух, наконец-то всё готово…
Рой утёрла со лба пот.
Она тщательно проверила прицелы и предохранители ружей, обошла места, где чаще всего появлялся зверь, и наметила лучший путь для охоты.
Слуги подвозили закуски и напитки и устраивали под навесом место для отдыха. Вскоре под навесом одна за другой стали собираться знатные дамы дома Гермонт.
Значит, та, что выглядит помягче, — мать герцога, вдовствующая герцогиня Элизе Гермонт, а вон та, строгая на вид, — его бабушка, вдовствующая госпожа Леонора Гермонт?
Рой припомнила, как их описывали слуги, и примерно догадалась, кто есть кто.
Но что-то в них казалось ей знакомым. Сколько она ни думала, лицо казалось где-то уже виденным, и она всё рылась в памяти, когда подошли ещё двое.
— Я так торопилась выйти пораньше, а всё равно, кажется, опоздала.
— Что вы. Мы и сами только пришли. Садитесь сюда.
Вдовствующая герцогиня приветливо указала им место. Это были знатная дама с пышными рыже-каштановыми волосами и мужчина.
Ростом мужчина был не сказать чтобы высок, но крепкое, ладно сбитое сложение обращало на себя внимание.
Это и есть герцог?
