Как бы там ни было, все эти размышления пока в сторону.
Витору предстояло перебраться через препятствие, выросшее прямо у него на пути.
— Но… как мужчины между собой встречаются?
Это было в тот самый день, когда Рой согласился на уговор.
Решение он принял, но, видно, на душе было неспокойно — Рой спросил осторожно.
Витор усмехнулся и ответил:
— У меня тоже опыта нет, но, думаю, от встреч с женщиной это не слишком отличается.
Сказано это было в том смысле, что дело не такое уж трудное. Но лицо Роя, напротив, помрачнело.
Вид у него стал такой, будто до него наконец дошла вся тяжесть происходящего. Глядя на это, Витор невольно задумался.
Ему что, мужчины противны?
Рой, конечно, украдкой поглядывал на его лицо и не скрывал, что оно ему нравится.
Но всё это оставалось в пределах симпатии. А когда доходит до близких прикосновений между мужчинами, встаёт инстинктивный барьер — и это уже совсем другое дело.
Мужчина по природе своей отвергает того, кто одного с ним пола. Такие же мышцы, такой же запах, такой же голос. Физиологическое отвращение тут естественно.
С самим Витором было то же. Густой мужской запах пота ему приятен не был.
Но с Роем странным образом всё выходило иначе.
Нет, если совсем честно — от него даже чем-то приятно пахло.
Едва уловимый запах травы. Тот знакомый аромат, что внезапно поднимался откуда-то из глубины памяти.
Как же он удивился, когда почувствовал его впервые. Это был тот самый запах, что щекотал ему ноздри, когда он обнимал Натали.
Запах полевых цветов, задевавший её щёку, аромат росы, остававшийся на кончиках пальцев.
Сходство лица ещё можно как-то понять, но чтобы и запах тела совпадал — это уже странно…
Витор молча поднял флягу и смочил губы.
Смахнув тыльной стороной ладони каплю, скатившуюся по подбородку, он посмотрел вслед Рою, который успел превратиться в далёкую точку.
Или это мозг обманывается только оттого, что они похожи.
Пожалуй, такое объяснение было самым разумным. Запах ведь не математическая формула, которая сходится без остатка, да и человек доверяет зрению больше, чем обонянию.
Так или иначе, важно было одно: Рой не вызывал у Витора отторжения. В нынешнем положении этого хватало.
А вот Рою, пожалуй, придётся несладко: в Виторе при всём желании не отыскать ничего женственного.
Но уговор уже заключён, и терпеть теперь предстояло Рою.
Считаться ещё и с его чувствами Витор был не обязан.
Сад поместья Элисия под мягкими лучами солнца. В ротонде с круглым куполом аккуратно расставлены изящные кремовые стол и стулья.
В небольшой вазе посреди стола были заботливо собраны полевые цветы из сада, а еле заметный парок над чайником делал обстановку ещё безмятежнее.
— Благодарю за приглашение, госпожа. Мастерство повара поместья Элисия меня совершенно покорило. Сразу видно человека, что служил при императорском дворце, — светло улыбнувшись, сказала леди Рюссель.
— Его мне особо рекомендовал прежний император. Рада, что вы остались довольны, леди, — изящно ответила вдовствующая госпожа Леонора Гермонт. Она подняла чашку и мягко перевела взгляд на гостью.
— У вас служит поистине незаурядный человек. Да и сад ваш так же прекрасен, как о нём говорят. Из всех, что я видела, он самый благородный и ухоженный. Как вам удаётся добиться, чтобы розы цвели так пышно? — восхитилась леди Рюссель, указав кончиками пальцев на розовые кусты в глубине сада.
Элизе Гермонт кивнула и довольно улыбнулась.
— Это, верно, заслуга нашего герцога. С тех пор как он стал новым хозяином поместья, он немало внимания уделяет саду.
Взгляд леди Рюссель сам собой скользнул к герцогу Витору. Он сидел чуть поодаль и неторопливо потягивал чай.
Так близко она видела герцога впервые.
Он и вправду был так хорош собой, что при одном взгляде замирало сердце.
Статный, как морской бог, а благородные платиновые волосы в солнечном свете ослепительно подтверждали чистоту крови дома Гермонт.
Леди Рюссель зарделась и осторожно спросила:
— Но, каким бы прекрасным ни был сад, вы, ваша светлость, наверное, скучаете по морю. Разве нет? Вспоминаете иногда?
— Разумеется. Море для меня не просто пейзаж — оно значит гораздо больше.
— Охотно верю. Я видела море только издали. Так близко его никогда не чувствовала.
— Если однажды выдастся время, приезжайте в военный порт, где я служу. Вид оттуда прекрасный, но главное — шум моря и оживление порта освежают душу.
Голос Витора звучал любезно и вместе с тем серьёзно.
— Для меня будет честью, если вы пригласите. Когда лучше приехать? — спросила леди Рюссель, и глаза у неё заблестели. Но тут же, видно, решив, что выглядит слишком настойчивой, добавила:
— Простите. Мне так хотелось хоть раз увидеть море…
— Витор, может, покажешь леди сад и заодно условитесь о дне? — сказала Леонора, с удовольствием наблюдавшая за их разговором. Витор без промедления поднялся и протянул руку.
— Леди, не желаете осмотреть сад?
— Правда? Благодарю, ваша светлость.
Леди Рюссель кивнула и тут же ухватилась за его руку. Витор повёл её в сад.
Витор и леди Рюссель шли в глубине сада, обмениваясь смехом, и выглядели безупречно, словно на картине.
Оставшиеся две хозяйки дома невольно встретились взглядами.
— Ну разве не чудесная пара? — с улыбкой сказала Леонора. Элизе Гермонт тут же кивнула.
— И правда. Леди Рюссель такая живая и, кажется, славная девушка.
— Но чтобы Витор вот так покорно шёл навстречу — редкость. Помнишь, сколько смотрин он расстроил?
— Может, на этот раз он и вправду решился жениться? И разговор у них как будто ладится.
— Как знать. Успокаиваться пока рано, — покачала головой Леонора и продолжила:
— Витор ни за что не станет делать того, чего не хочет. Даже если это долг главы рода, отвечающего за весь дом. Его ведь и главой усадили силой, против воли. Будь у него хоть малейшая возможность, он тут же передал бы место главы Раулю.
— …
— К тому же в самом браке он давно разочаровался — думаешь, покорно согласится? Вечно откладывать не выйдет, но он насмотрелся, пока рос, отвращение у него сильное — станет тянуть до последнего.
Элизе, помрачнев, опустила глаза. Потом тихо сказала:
— Простите, матушка.
Леонора коротко цокнула языком.
— Если виновата, так добейся наконец, чтобы свадьба Витора состоялась без помех. Это единственный способ загладить вину перед родом. Долго ли мне ещё смотреть, как это рыжее отродье суётся в дела семьи?
— Да, я поняла… — тихо ответила Элизе, склонив голову.
— И чего я только не делаю.
Рой поправила короткий парик. Длиной он был точно как её собственные волосы, а вот цвет — тот, что она уже где-то видела.
Перед глазами колыхнулись роскошные серебристые пряди.
Парик был чем-то вроде подстраховки: если кто-то возьмётся описывать возлюбленного Витора, по описанию нельзя было узнать в нём Рой.
Да разве от этого не узнают? Цвет волос другой — а вид-то прежний.
Чем больше она об этом думала, тем тяжелее вздыхалось. Мало того что она в мужском платье, — теперь ещё изображать другого мужчину.
Она согласилась всего лишь ради того, чтобы сохранить привычную жизнь с Харпером, а дело, кажется, запутывалось всё сильнее.
А почему, интересно, именно серебряный?
В голове само собой всплыл её собственный облик — тот, в котором она была Натали.
Неужели ему так понравились серебряные волосы?
Она оттянула прядь на лбу и посмотрела на серебро. Цвет ей совсем не шёл. Вот Натали — другое дело.
И в облике Роя, и в облике Натали она оставалась простолюдинкой, но вели себя эти двое по-разному. Натали ведь всегда держалась уверенно.
Стоило подумать, что это всего лишь маска на время работы, — и спину гнуть уже не приходилось, а значит, и вела она себя, не оглядываясь на других.
Как ни странно, в трактире такое принимали весело, и выручке это шло на пользу. Словом, всё складывалось удачно.
А если бы Рой выросла в обычной семье. Девушкой из в меру бедного, в меру дружного дома — вела бы она себя как Натали?
Бессмысленное предположение. От которого только горчит во рту.
В любом случае серебряный совершенно не шёл егерю Рою, задыхающемуся в долгах.
— Ваша светлость, а какова жизнь во флоте?
Рой поспешно спряталась за дерево. Наконец-то леди Рюссель и Витор появились в условленном месте.
