— В общем, кто такой Рой — тайна. Если просочится, что он егерь поместья Элисия, будет скверно. Так что держи язык за зубами.
— Ладно…
Аллен нехотя кивнул.
— И ещё: нет ли поблизости какого приёма, куда можно было бы привести Роя?
— Да откуда?
— Ведь бывает же, что берут с собой мужчину. Под видом секретаря или адъютанта.
— Оно так, но приведи ты сопровождающего с такой внешностью — все сочтут это подозрительным.
Даже найдись приём с послаблением в церемониях, при такой заметной внешности его тут же примут за возлюбленного.
Нет, неужели…
— Ты… хочешь взять его с собой, чтобы пошли слухи?
— Ага, — ответил Витор без колебаний.
— Господи, — вырвалось у Аллена.
Стоит пойти слуху, что в молодости он хоть один сезон предавался мужеложству, — и ярлык этот не отвалится с годами, а будет тянуться за ним всю жизнь.
Только теперь Аллен всерьёз забеспокоился за Витора.
Разумеется, нельзя сказать, что аристократов с такими наклонностями не было вовсе. Особенно на юге, где нравы свободнее: пусть иные вкусы там в открытую и не признают, но смотрят на них сквозь пальцы.
Но с Витором дело иное. Он был Гермонт.
Род, что традицией и честью накрепко зануздал себе рот.
Вершина консервативной знати, древнее самой императорской фамилии.
И глава такого рода — мужеложец?
Да ещё и приведёт на бал мужчину?
Это был не просто скандал.
Такое вошло бы в летописи знатных родов как небывалый позор. Настоящее пятно на всём доме.
Из-за множества скандалов с женщинами репутация Витора по этой части и без того была ни к чёрту. Но Аллен всё же верил, что черту тот не переступит.
И вот сейчас на него нахлынуло чувство вины: не он ли сам загнал друга на эту кривую дорожку?
— Ты правда не против? А если тебя выставят из рода?..
— Что ж, ничего не поделаешь.
— …
Витор не выказал ни малейшего сожаления. До того, что на миг закралось подозрение: не ради ли этого всё и затеяно.
Хотя, конечно, вдовствующая госпожа Леонора не из тех, кто так просто отпустит внука…
— Потом меня не вини, договорились? — сказал Аллен напоследок, будто предостерегая.
— Не буду. Так есть подходящий приём?
— Один есть. Вечерний бал под открытым небом у барона Рибельта. За церемониями там не слишком следят, и держатся свободно.
— Рибельт? — отозвался Витор, едва услышав это имя.
— Что? Знаешь этот дом? Тебе, наверное, и приглашение уже послали.
— Хм… Нет. Продолжай.
Аллен недоумённо посмотрел на него и продолжил:
— Сам по себе бал не из первых, но Рибельты — новая знать, что сгребла деньги на торговле и пряностях, так что съезжается много верхушки из буржуа и вкладчиков. А барон без ума от острых тем: приведёшь любовника-мужчину — примет с распростёртыми объятиями.
— Это подходит. Когда?
— Да прямо в следующее воскресенье. Но ты же не поведёшь егеря в чём есть?
Витор склонил голову, не понимая, о чём речь.
— Слушай, пусть бал и свободный, но в таком нищенском виде туда не войдёшь. Хоть самое необходимое соблюсти надо.
Только теперь Витор припомнил, как выглядит Рой.
Льняная рубашка и выцветшие штаны. Жилет кое-где в пятнах, а у стоптанных ботинок покосились каблуки.
Всё было чистое, но стоять в таком под люстрами бального зала всё же не годилось.
— Где тут приличное ателье?
— В конце западного переулка есть одно. «Драпин» называется; наши все там шьют, так что в целом останешься доволен. Отсюда пешком минут десять.
— Тогда до встречи.
— Эй, погоди.
Аллен окликнул Витора, который безо всякой жалости тут же повернулся уходить.
— Что, получил своё — и всё? У меня для тебя кое-что осталось.
— Что?
Аллен порылся в кармане штанов, вытащил смятую бумажку и протянул.
— Я же говорил, что на всякий случай продолжал искать Натали. Заглянул в тот трактир снова — и хозяин передал вот это. Говорит, записка, которую Натали оставила тебе.
Взгляд Витора тут же упал на записку. Он развернул скомканную бумагу, и показались кривоватые буквы.
«Я сбежала не потому, что в постели было плохо. Так что больше меня не ищите».
Фраза была короткой, но Витор долго не мог оторвать от неё глаз.
Значит, знала.
Она была уверена, что у них была та самая «ночь». И знала, что он повсюду её ищет.
Но просьба больше её не искать добрым знаком уж точно не была.
И всё же по губам Витора расползлась улыбка.
От одного того, что весточка дошла, улыбка медленно расцветала на лице, и совладать с ней он не мог.
— Смотри-ка, радуется. А ведь просят не искать.
— Спасибо, что передал.
Витор бережно сложил записку, спрятал в карман и вышел из переулка воодушевлённым шагом.
Стоило Витору отойти, как компания молодых господ потеряла интерес и разошлась. Рой, тихо ожидавшая в одиночестве, подняла голову на приближавшуюся издали статную фигуру.
— Долго ждали?
— Нет. Договорили? — ответила Рой, отрываясь от стены лавки, к которой прислонилась.
— Языки я им завязал крепко.
Что же он им такого наговорил?
Витор выглядел странно повеселевшим.
— Да, Рой, прежде чем возвращаться в поместье, зайдём кое-куда.
— Куда?
— Неловко только брать. Хочется и мне сделать подарок.
Витор с улыбкой кивнул на акацию в руке.
— Да это же пустяк… Мне ничего не нужно.
— Зато мне нужно. В общем, идёмте.
Витор уже повернул и зашагал. В сторону, прямо противоположную той, откуда они пришли.
Да что же он собрался мне покупать…
Тревога опережала всякие преждевременные надежды. И место, куда они пришли, оказалось именно тем, чего она боялась.
— Ва-ваша светлость. Кажется, вы ошиблись лавкой. Мне… одежда не нужна.
Это была лавка мужского платья, на золотистой вывеске которой изящно было вырезано имя «Драпин».
За шторами ровными рядами лежали тонкий шёлк и привозные ткани, а с ветерком наружу тянулся особый дорогой запах лавки.
Рой отступила ещё на шаг.
— Мне правда ничего не нужно.
— Где вы видели человека, которому не нужна одежда? Для начала зайдём.
— Я серьёзно. Если уж непременно хотите что-то купить… Да, точно. Купите лучше поесть. Вон там!
Он готов был затащить её внутрь сию же минуту, и Рой отчаянно ткнула пальцем в лоток на той стороне улицы.
— Там жарят картошку и подают пирог с коричным сиропом. Этого вполне хватит!
— По правде говоря, это нужно мне самому, — со смешком вздохнул Витор и понизил голос.
— Я нашёл подходящий приём. А там, каким бы свободным он ни был, приличия соблюсти всё же надо.
— Приём?
Глаза Рой округлились.
И правда, Витор ведь говорил, что стоит появиться на приёме — и слухи разлетятся мигом.
— Наряд для приёма — это расход по нашему уговору, значит, платить положено мне. Мы ведь так и условились.
Она хотела сказать, что купит на свои, но её остановили, не дав и рта раскрыть. В договоре это и правда было прописано.
— Но… на приёме ведь надо танцевать? Я танцевать не умею. Вы правда меня возьмёте?
От одной мысли, что она и впрямь может оказаться на приёме, её охватило напряжение. Рой никогда в таких местах не бывала.
Во-первых, можно ли ей вообще туда, а во-вторых, даже если пустят, она станет там посмешищем…
— Нарядитесь покрасивее и просто стойте для красоты. Остальное я беру на себя.
Витор, как всегда, отмахнулся, будто всё это пустяки. И, как всегда, в конце концов настоит на своём.
Ладно, что уж. Раз его светлость говорит, что всё в порядке. По крайней мере, он меня там не бросит.
Рой смирилась и вошла в ателье вместе с Витором.
Дверь открылась, и над плечами серебряной нитью рассыпался мягкий звон колокольчика.
Под уютным светом на каждой стойке рядами висели разноцветные ткани, а шёлк и вышивка поблёскивали, как рябь на воде.
— Добро пожаловать!
