А ведь пора бы подыскать вечернюю подработку…
Горячая пора кончилась, значит, надо было зарабатывать и по ночам. Вот только герцог — не кто-нибудь, а сам герцог — таскался за ней целыми днями, и выкроить время было трудно.
Выйдешь ночью, попадёшься ему на глаза — ещё увяжется следом. Не будь он её нанимателем, она бы раз пятнадцать уже вспылила и послала его прочь.
Сегодня он вызвался помогать со сбором персиков и притащился за ней в сад. Вздох вырвался сам собой.
— Рой. Я, кажется, поранил руку.
— Правда? Покажите.
Рой тут же достала из сумки бутылёк с дезинфицирующим средством и марлю, которые всегда носила с собой.
На кончике большого пальца выступила красная капля. Одного взгляда хватало, чтобы саднило и у самой, и Рой поморщилась.
— Ох, говорила же вам: довольно уже…
Раны эти случались так часто, что она уже собиралась завести свою песню, но тут:
— Так ведь только поранившись я и вижу ваше лицо. Почему вы всё время стоите ко мне спиной? Вам со мной настолько неловко?
А вам бы с нанимателем было легко?
— Вовсе нет…
Рой с трудом проглотила слова, подступившие к самому горлу. Держать нрав в узде тоже было пыткой.
Он говорил, что не станет наказывать её за историю в угодьях, — но она всё больше подозревала, что наказание как раз такое.
Рой с кислым лицом отпустила перевязанную руку.
— Готово.
— Благодарю. А руки у вас, оказывается, бережные.
— …
Витор сказал это не то в похвалу, не то в насмешку и улыбнулся так, будто был совершенно счастлив. Рой на миг уставилась на его лицо.
Надо признать: собой он был до умопомрачения хорош.
Даже здесь, на пропахшей землёй работе, пот на нём казался свежим.
Ну ладно. Раз тебе так хорошо — и на том спасибо…
Рой смирилась и поднялась. Тут издали замахал рукой слуга, приставленный к саду, и позвал её.
— Чего?
— Ступай уже. Дядюшка Карл сказал, что помогать больше не надо.
— Мы ведь и половины не сделали.
— Пока ты здесь, и герцог отсюда не уйдёт. Мы-то не бездельничаем, но всё равно неловко, сам понимаешь.
Работники искоса поглядывали в их сторону, а встретившись с ней глазами, поспешно отворачивались.
— И это… ты правда отсюда уезжаешь?
От неожиданного вопроса брови Рой чуть сдвинулись.
— С чего ты взял?
— Говорят, съезжаешь. Потому дядюшка Харпер и занимает у всех подряд — хочет снять тебе жильё.
— Что?
— Он и управляющего просил выдать жалованье за несколько месяцев вперёд. А ведь дядюшка Харпер в последнее время егерскую работу толком не тянет, а жалованье получает исправно, вот среди прислуги и пошли нехорошие разговоры. Мне-то всё равно, просто тебе лучше знать.
— …
Лицо Рой окаменело.
До сих пор прислуга поместья Элисия многое им спускала. Харпер проработал здесь долго, историю его знали и жалели — суровых к нему не было.
Стало быть, эти разговоры пошли среди новой прислуги, набранной при смене хозяина.
Тогда неужели… и ограда — их рук дело?
Ведь если ограда сломана и в угодьях что-то случается, тяжелее всего приходится Рой и Харперу. По коже пробежал холодок, а в голове стало жарко.
— Так ты правда не съезжаешь?
— Ни за что не съеду, — твёрдо сказала Рой. — И дядюшке Карлу передай, чтобы не давал дядюшке Харперу денег в долг. Я не собираюсь жить отдельно.
С застывшим лицом Рой вышла из сада. Следом, как всегда, увязался Витор.
С ума сойти.
Ну почему всё только портится и портится? На душе стало тревожно.
— Ваша светлость, простите меня.
По дороге к хижине Рой вдруг остановилась. Витор обернулся и посмотрел на неё.
— Моей вине нет прощения. Всё это случилось по моему недосмотру. Раз в угодьях вышла беда, отвечать, разумеется, мне. Я готов понести наказание хоть сейчас.
— С чего это вдруг, Рой?
— Лучше высеките меня. Только не мучайте вот так.
— Высечь? Да где у вас место, по которому бить?
— Если не накажете вы, накажу себя сам.
Не успел никто её остановить, как Рой с размаху ударила себя по щеке. Раздался резкий, хлёсткий звук.
Она замахнулась второй раз, но запястье перехватили.
— Однако и злитесь вы свирепо.
Витор крепко стиснул её запястье и проговорил это с холодным лицом. Рука у неё мелко задрожала.
Держал он так сильно, что запястье заныло.
Рой терпела боль, пока сквозь зубы не вырвался стон, — и только тогда он отпустил.
— Простите. На миг не рассчитал силы.
— Ничего.
Рой потёрла покрасневшее запястье. Витор смутился и, чуть сникнув, сказал:
— Но мучить вас я и вправду не собирался. Если вам было тяжело, прошу прощения.
— Значит, вы больше не станете ходить за мной?
— Нет, а что?
Лицо Рой заметно потемнело.
— Присядете на минуту?
Витор почувствовал, что она сегодня сама не своя, и похлопал по бревенчатой скамье у дороги. Рой помялась и осторожно села.
— Что-то случилось?
— Нет…
— Значит, вам настолько противно, что я хожу за вами?
— Не то чтобы противно, просто неловко…
— Неловко?
— И люди косо смотрят. Я и без того, кажется, всем как бельмо на глазу…
— Кто-то вам что-то сказал?
— …
Витор держался так, будто готов был выслушать что угодно, но Рой не смогла раскрыть рта и опустила голову.
Они ведь ни в чём не виноваты, да и вслух никто ничего не говорил; она боялась, что нажалуется по одним лишь догадкам — и дело только раздуется.
Так и не дождавшись ответа, Витор произнёс, будто угадывая:
— Из-за новой прислуги?
— Откуда вы…
Глаза Рой широко раскрылись. Он неторопливо отозвался:
— Я теперь хозяин поместья Элисия. Что здесь творится, я примерно себе представляю.
— …
— Слышал я и о том, что Харпер болен редкой болезнью. И что из-за лекарств накопились долги. И что он хочет взять жалованье за несколько месяцев вперёд, чтобы отселить вас.
— Не выдавайте ему вперёд. Я никуда не уеду. И долг я сам смогу выплатить.
— Каким образом? Он ведь таков, что вам его не потянуть, даже сложив оба ваших жалованья.
Витор и правда знал их положение до мелочей. Рой до боли прикусила сухие губы.
Глядя на неё сверху вниз, Витор вдруг предложил:
— Не возьмётесь ли для меня за одно дельце? Плата такая, что хватит покрыть весь долг.
— Правда? Что за дело?
Рой тут же вцепилась в его руку.
Расплатиться со всеми долгами! Ради этого она была готова на что угодно.
Он вдруг показался ей спасителем.
— Вот такое.
Рука Витора медленно потянулась к её лицу. Рой рефлекторно зажмурилась.
Его пальцы легонько тронули её чёлку. Прикосновение было лёгкое, как дуновение ветра.
Больше она ничего не почувствовала и потому осторожно открыла глаза.
В руке Витора лежал зелёный листок. Он мягко улыбнулся.
Золотистые на солнце волосы, а меж ними — ясно блестящие сине-зелёные глаза, вобравшие в себя всю зелень леса. Ямочка на гладкой щеке добавляла этому лицу томности.
Щёки у неё ни с того ни с сего вспыхнули.
И как только мужчина может так красиво улыбаться. И всё-таки — что? Что за дело такое?
Она недоумевала, а Витор добавил:
— Дело в том, что я сейчас в изрядном затруднении. Старшие торопят меня с женитьбой. И мне нужен кто-то, кто испортит мне смотрины.
— Испортит?.. Каким же образом?
— Хм. Как бы это получше сказать…
Витор непривычно для себя подбирал слова. Подходящих, видно, так и не нашлось, и он бросил раздумья:
— Скажу напрямик. Хотите стать моим возлюбленным?
— Н-но я же мужчина?!
Рой в испуге отпрянула.
— Знаю. Потому и прошу. Мне нужен возлюбленный-мужчина.
Он улыбнулся своей особенной озорной улыбкой. Глаза его блестели, а на левой щеке красиво обозначилась ямочка — улыбка вышла завораживающая.
— Так выйдет куда возмутительнее.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/lyubovnica-gertsoga-germonta-3344ff
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
