Контент удален!

— Что же тогда от меня потребуется?.. — сглотнув, спросил Рауль: дело оборачивалось куда серьёзнее, чем он думал.

— Многого я не прошу. Лишь время от времени докладывай мне, как поживает герцог, и внимательно присматривай за ним вблизи. Этого вполне достаточно. Остальное беру на себя.

— Неужели… этого и правда достаточно?

— Более чем.

Анастаз, медленно наклоняя бокал, мягко улыбнулся. От этой непринуждённой, самоуверенной манеры в душе Рауля что-то неуловимо дрогнуло.

— Ты для меня весьма ценен. Не могу же я втягивать тебя в опасные дела.

— Ха-ха… А не мой дурман ценен?

— Какая разница. Неизменно одно: мне нужен именно ты.

Рауля охватило странное чувство.

Впервые за долгое время кто-то словно признавал, что он нужен.

По иронии судьбы это был принц вражеской страны, но даже это доставляло ему огромное упоение.

— Ну как? Надумал?

— …

Вопрос Анастаз задал мягко, снова поднимая бокал.

Пламя, отражавшееся в алых глазах, очень медленно подбиралось к Раулю, чтобы его поглотить.

* * *

Рой задумчиво смотрела на Витора сверху вниз.

По гладкому, словно изваянному лицу тонкие лучи света пускали золотую рябь.

С каждым дуновением ветра свет и тень тихо колыхались на его лбу и щеках, будто дышали.

Витор, прислонившись спиной к стволу огромной ивы, спал беспробудным сном.

Здесь водятся змеи, нельзя вот так спать.

Спускаясь по горной тропе, Рой вдруг заметила торчащую из травы ногу и перепугалась.

Она подбежала, решив, что кто-то упал без чувств, и испугалась ещё сильнее, узнав Витора, но, увидев простую одежду и одинокую флягу рядом, успокоилась. Похоже, вышел на пробежку и ненароком задремал.

Поколебавшись, будить ли его, Рой в конце концов вздохнула и плюхнулась рядом.

Скоро сам проснётся. Посторожу, пока не проснётся. Да и поговорить нужно…

Лето было уже в самом разгаре.

Ослепительное солнце заливало озеро Пёрнце.

По воде рассыпались сверкающие блики, и в чистом, прозрачном воздухе тонко пахло травой и цветами акации.

В тени ивы было куда прохладнее.

Когда мягкий ветерок коснулся капелек пота на лбу, показалось, что вся суета мира стихла.

В этот миг Рой всем своим существом поняла, почему аристократы так стремятся провести лето в Клервиле.

— М-м… Когда вы пришли?

Пока Рой любовалась чудесным видом, Витор как ни в чём не бывало устроил голову у неё на коленях.

Глаза его были по-прежнему плотно закрыты. Будто он просто сменил позу, чтобы уснуть снова.

От такой бесцеремонности Рой на миг потеряла дар речи, а потом довольно сухо ответила:

— Только что. Раз проснулись, пойдёмте. Здесь водятся змеи, это опасно.

— Знаю. Потому вы и пришли меня охранять, верно? Погода такая чудесная… Десять минут. Ещё десять минут посплю. Одолжите колени.

Уже улёгся — и только теперь спрашивает. Рой прищурилась: не проснулся ли он и не дурачится ли опять?

Но вскоре дыхание его выровнялось, он уснул, а ровно через десять минут, хотя Рой его не будила, открыл глаза сам.

— Ждали, потому что хотели что-то сказать? — спросил Витор, потягиваясь и разминая затёкшие плечи. Лицо у него заметно посвежело.

— Как… вы узнали?

— Без дела вы ко мне не приходите.

— …

Вообще-то не всегда.

Даже если бы ей нечего было ему сказать, Рой всё равно сидела бы рядом, пока он не проснётся, как сегодня.

Да и пришла она не к нему — они просто случайно встретились.

Объяснять было долго, да и прозвучало бы это как-то мелочно, так что Рой перешла к делу.

— От его высочества наследного принца всё ещё нет вестей?

— Нет. Не было.

Ответ последовал мгновенно. Будто Витор заранее ждал этого вопроса.

Значит, тогдашние слова Франца были лишь данью вежливости, брошенной мимоходом? Если так, то и хорошо.

Рой ненадолго задумалась и задала другой вопрос:

— А смотрины… новых ведь не назначали?

— Кажется, нет? Пока ничего такого я не слышал.

Бал у виконта Рибельта, видно, наделал больше шума, чем она думала.

Ещё бы: уже на следующее утро они красовались на первой полосе светской хроники.

Под заголовком «Герцог Гермонт в сопровождении секретаря-мужчины» статья была составлена так, будто, хотя его и представили секретарём, между ними явно было нечто большее.

Более того, в конце статьи даже приписали лишнее: «Быть может, герцог Гермонт наконец оставил скитания и решил остепениться».

Если и после этого кто-то снова назначит смотрины, странной окажется уже та семья.

Но теперь, когда всё шло так тихо, как-то не верилось.

Выходит… и договорному роману конец?

Значит, больше не будет поводов оставаться с ним наедине?

На сердце стало как-то странно пусто. Губы Рой сами собой сжались в прямую линию.

— Наверняка вдовствующая госпожа Леонора уже мчится сюда, в загородный дом, с горящими от гнева глазами, — со смехом, будто шутя, сказал Витор.

Он, похоже, полагал, что вдовствующая госпожа, вернувшаяся в герцогские владения, услышав эти слухи, тут же примчится в Клервиль.

— А если старшая госпожа приедет, что тогда будет?

Они затеяли такое, что Рой вдруг забеспокоилась.

— Кто знает. Могут и из рода выгнать.

— П-правда?

— Если меня выгонят, возьмёте к себе в помощники?

— Не шутите. Вас правда выгонят?

— Я глава рода — разве меня так просто выставишь? — с улыбкой, словно успокаивая Рой, сказал Витор. — Словом, старшие пока ничего не предпринимают, так что не спешите считать, что всё кончено. Вы, я смотрю, уже радуетесь, что разделались с большим делом.

— Вовсе нет! Что вы с самого начала сами что-то придумываете и делаете странные выводы? — не выдержав, вспылила Рой.

— Потому что вы толком ничего не объясняете.

Витор с улыбкой разгладил пальцем складку между её сдвинутыми бровями.

— Я готов выслушать любые оправдания, а вы молчите. Вот я и подумал, что можно самому себе накрутить что угодно.

— Это… что за чепуха…

Голос Рой, собравшейся возразить, становился всё тише.

Неужели и тогда…

Ей вдруг вспомнилось, как в садовом лабиринте всё внезапно похолодело.

— Впредь, если вам обидно или хочется что-то сказать, говорите всё. Меня куда больше задевает, когда молчат ради приличия.

Эти слова поставили точку в её «неужели».

Значит, его задело, что Рой лишь извинилась и не объяснила, зачем просила? А она, не понимая этого, гадала, не извиниться ли ещё.

Думала, что сильно провинилась, и, хоть ей и хотелось кое-что спросить, не решалась к нему прийти, — и только сегодня, прикрывшись змеями, села рядом.

— Хорошо. Но…

Рой закусила нижнюю губу, помедлила и сказала:

— Вы тоже не мрачнейте так вдруг и не уходите молча.

— Когда это я при вас мрачнел?

Сам Витор, похоже, даже не помнил, каким был тогда.

— Тогда, когда мы вышли из садового лабиринта, и до самой кареты… вы не сказали ни слова.

— А-а, тогда.

А у Рой тогда сердце в пятки ушло. Будто только теперь вспомнив, Витор непринуждённо улыбнулся.

Отчего-то это раздражало.

— Испугались?

— Не то чтобы испугался… В общем, не делайте так.

— Значит, очень испугались. Это я виноват.

Озорство Витора всё росло.

— Чуть было вас до слёз не довёл, выходит? Знал бы — посуровел бы ещё. Хоть разок хотелось бы посмотреть, как вы плачете.

— Ваша светлость, вы что, извращенец?.. Зачем вам на такое смотреть?

Глядя, как Рой ужаснулась, Витор громко рассмеялся.

Его низкий мягкий смех свежо разливался вместе с солнцем, пробивавшимся сквозь листву.

Как бы то ни было, хорошо, что ничего серьёзного.

Рой про себя облегчённо вздохнула. В тот же миг Витор вскочил на ноги.

Он слегка потянулся — и вдруг начал снимать с себя одежду, вещь за вещью.

— Ч-что вы делаете?!

Рой поспешно отвернулась. Не переставая слышался шорох одежды.

— Проснулся — значит, пора размяться. Только любоваться таким прекрасным озером — это же себе в убыток.

П-плавать, что ли, собрался?