Это было прошлым вечером. Витор ехал в клервильскую резиденцию, пожалованную ему за победу.
Клервиль славился прохладным ветром и красотой густой тёмной зелени — сюда охотно съезжалась на лето знать Рострии.
Знакомые молодые господа как раз сняли на несколько месяцев весь второй этаж трактира и устроили там игорную комнату — вот Витор и заглянул туда ненадолго.
— Стрит 1.
1 Стрит — в покере комбинация из пяти карт, идущих подряд по старшинству.
Едва Витор выложил карты, со всех сторон раздались досадливые возгласы.
— Он что, на корабле только в покер и резался? Ни разу ведь не поддастся!
— Зачем играть в игру, где надо поддаваться? Скучно. Я пойду, а вы тут не засиживайтесь.
— Э-э, нет. Куда это герой морского сражения при Пурарене собрался? Не отпущу я так просто Адмирала Бури!
Аллен закинул руку Витору на плечо и притянул к себе. От прозвища, от которого у него мороз шёл по коже, лицо Витора так и перекосилось.
— Ты и приехать-то толком не успел. Сегодня пир в честь твоей победы, а виновник торжества сбежит — куда это годится?
— Хороша отговорка у тех, кто засел здесь ещё за несколько дней до моего приезда в Клервиль.
— Всё равно доберёшься до резиденции, а бабушка твоя первым делом заведёт разговор о женитьбе. Тогда и решишь, что здесь оставаться куда приятнее.
— …
Досадно, но Аллен был прав. Этому отпуску Витор, по правде сказать, был не слишком рад.
— Ха…
— Так и знал, что этим кончится. Говорил же: долго ты не продержишься.
Глядя, как Витор тихо вздыхает, приятели, игравшие с ним в покер, со смешками подхватили:
— Помнишь позапрошлогодний приём в императорском дворце? Вот это было зрелище. Как леди Дельма, графская дочь, и леди Плине, дочь виконта, вцепились друг другу в волосы.
— А потом выяснили, что ни одна из них Витору даже возлюбленной не приходилась, и накинулись на него: мол, он с ними просто играл.
От одного воспоминания о том дне у Витора заныла голова.
О его беспутной личной жизни знали все. Поэтому сам по себе скандал, который устроили из-за него две женщины, бедой не был.
Беда была в том, что после этого случая одна за другой стали объявляться женщины, чьи имена связывали с Витором, и все в один голос принялись твердить, что и у них ничего не было.
Слава Витора Карла Гермонта как «ростринского повесы» дала основательную трещину, и вскрылось, что распутника он разыгрывал нарочно — чтобы отбиться от потока сватовства.
К счастью, тогда он сумел сбежать на флот, приняв участие в операции по зачистке залива Мандран. Но теперь, когда он вернулся героем морского сражения при Пурарене…
Цена его взлетела до небес — выше, чем в тот раз.
Уж теперь-то бабушка его, Леонора Гермонт, непременно загонит внука под венец.
— Похоже, обычным скандальчиком на этот раз не отделаешься. Заведи-ка себе что-нибудь настоящее, Витор, — легко предложил Аллен, глядя на его смятение.
— Настоящее?
— Именно. Заведи официальную содержанку. И желательно из такого низкого сословия, чтобы твоя репутация в свете провалилась под землю.
Содержанка низкого происхождения… Что ж, мысль была недурна. Однако.
— Если происхождение низкое, она должна быть тем более хороша собой, иначе никто не поверит. И где в этой глуши прикажешь сейчас искать такую женщину?
Время поджимало. Уже на следующей неделе было назначено несколько смотрин.
Его ведь однажды уже вывели на чистую воду, и теперь, если не играть роль безупречно, подозрения возникнут сразу.
— Потому-то я тебя сюда и позвал. Тут подавальщица весьма недурна.
Аллен хлопнул Витора по плечу и подмигнул. Что ещё он затеял?
И тут отворилась дверь.
— Вечно проигрываете, а всё зовёте, — ворчливо бросила вошедшая женщина.
Длинные серебристые волосы волнами, льняная блуза. Поверх неё — винного цвета бодис 2 с вышивкой, туго затянутый по фигуре.
2 Бодис — плотный шнурованный лиф без рукавов, надеваемый поверх блузы.
С каждым шагом лиловая длинная юбка колыхалась волной. Под чуть приподнятыми к вискам веками завораживающе светились таинственные фиолетовые глаза.
Черты лица у неё были яркие — редкая красавица.
— Раз позвали, когда я занята, заплатите вдвое?
Она упёрлась локтем в стол и наклонилась.
Вырез был глубокий, и под гладкими ключицами без всякой утайки открылись пышные формы.
Но что-то было не так. Те, кто обычно первым делом присвистнул бы, обшаривая женщину взглядом, сейчас пылали совсем иным жаром.
— Натали. Тогда была случайность, говорю же. Сегодня щадить не стану, так и знай!
— Я первый. Ты уже немало выиграла. Если проиграешь — всё сегодняшнее выкладываешь, так?
Приятели пожирали глазами кожаный кошель, привязанный у Натали к поясу.
Кошель до того разбух от чаевых посетителей, что, казалось, вот-вот лопнет.
— Сначала выиграйте, потом заглядывайтесь. Выиграете — отдам сколько угодно.
— Уверенности хоть отбавляй. Но сегодня так просто не выйдет!
Воздух в комнате мгновенно раскалился.
Неужели они всё это время боролись с ней на руках — и проигрывали?
В голове не укладывалось. Пусть эти знатные юнцы и сидят по углам, а из всех упражнений знают только дыхание, — они всё-таки мужчины, а эта подавальщица — женщина.
Витор сузил глаза. Тем более что она, при всём здоровом цвете кожи, была тонка в талии и худа — ключицы выступали отчётливо.
И тут ему пришло в голову одно предположение.
А, так они ей нарочно поддаются? Им ведь довольно победить в последний раз.
Жалкое зрелище, впрочем, от этого не менялось.
И те, кто предлагает женщине мериться силой рук, и сама она, так гордо задравшая нос, не догадываясь, что ей поддаются.
Но.
Бух.
Бух.
Бу-ух!
— Проклятье! Что эта женщина жрёт, откуда такая силища?
— А-ай! Полегче, Натали. Сдаюсь, сдаюсь! Синяк же будет!
Одно за другим подломились три запястья. Аллен дул на ушибленную о стол тыльную сторону ладони и причитал.
Они вовсе не поддавались. Жилы на лбу вздувались, руки тряслись — и проигрывали они всерьёз.
Натали, будто заранее это знала, достала из кармана ещё один кошель. С довольной улыбкой она набила его золотом проигравших и убрала.
— Спасибо и на этот раз. Милость, оказанную господами бедной труженице, не забуду. А теперь позвольте — дела.
— Натали! Постой!
Она присела в поклоне, выпалив благодарность, граничащую с издёвкой, и уже повернулась было уходить.
Аллен окликнул её.
— Главный герой сегодняшнего вечера ещё и не выходил. Вот теперь будет по-настоящему непросто. Ручаюсь!
И он толкнул Витора в спину. Оказавшись перед женщиной, Витор возмущённо огрызнулся:
— Ты предлагаешь мне бороться с ней на руках?
— Она не обычная женщина! Ты не видел, как мы продули?
— Хватит, не буду. Валяйте дурака сами.
— Витор! Один раз! Ты же сам любишь пари! Выиграешь — вся эта пачка денег твоя!
Говорил, что есть подходящая женщина, притворялся, будто помогает, — а вот что у него было на уме. Просто его допекло, что он не может одолеть одну-единственную женщину.
Но и шутом надо быть с умом.
— И что делать с деньгами, добытыми в силовом состязании с женщиной? Победа — и та один срам.
Ввязываться в такое ему не хотелось. Сразу видно: выиграешь — осадок, проиграешь — тоже осадок.
— Не уверены в себе? — подала голос Натали, до того молча слушавшая их перепалку.
— Думаете, дело в неуверенности?
Голос Витора зазвучал резче.
— Нет так нет. Только все мужчины, что отступают из страха, отговариваются точно так же. Я не к тому, что вам не верю. Просто говорю, как есть.
У Витора дёрнулась бровь.
— По-вашему, я вас испугался?
Женщина пожала плечами. В ясных фиолетовых глазах по-прежнему плескалась уверенность.
Ха. Витор откинул назад роскошные платиновые волосы.
Надо было признать: у неё был дар распалять в мужчине азарт. Верно, так она и набивала свой кошель.
— Хорошо. Давайте. Продержитесь хотя бы десять секунд — засчитаю вам победу.
Он понимал, что это за уловка, и всё-таки принял вызов. В другой раз он либо весело согласился бы на лёгкую борьбу даже с женщиной, либо стоял бы на своём до конца.
Нервы почему-то натянулись. Неужели и в нём сидел глупый самец, готовый загораться из-за любого пустячного состязания?
Натали, которой неоткуда было знать о его смятении, проговорила чуть оживлённо:
— Раз вы так уверены, давайте лучше поднимем ставку. Как насчёт вчетверо?
— Как угодно.
— Ух! Вот сегодня-то мы и отомстим!
— Натали, не на того нарвалась!
Молодые господа возбуждённо загалдели. Зрители волновались куда больше самих участников.
Они уже пыжились так, будто Витор одержал победу.
— Вы знаете, кто это? Сто битв — ни одного поражения. Герой империи! Адмирал Бу…
— Заткнись. Лучше суди как следует.
Витор зажал рот шумному Аллену и закатал рукав. Открылось плотное предплечье. Даже на первый взгляд мышцы были развиты так, что с прочими юнцами и сравнивать нечего.
Натали на миг задержала взгляд на его руке, а затем сжала его ладонь — будто ей всё равно, кто перед ней.
— На-ачали!
