Поверх бинта на ней была рубашка без рукавов, но такая тонкая, что она замирала от страха: вдруг всё-таки заметят.
Мужскую одежду надеть вообще-то не бог весть какая наука — с чего вдруг кто-то рвётся следом помогать, она не понимала.
Будь Рой настоящей аристократкой, такие услуги принимались бы как должное, но ведь это не так.
Ей всё это казалось чрезмерным. Тяготило и смущало.
Тихо оглядевшись ещё раз, Рой быстро переоделась. Вот только пуговиц на жилете и правда было слишком много.
А главное, она не знала, как повязать шейный платок, принесённый в комплекте.
Взрослый мужчина, который не умеет толком повязать платок, — да над ним же будут смеяться.
Может, завязать как придётся?
Перед зеркалом в полный рост она пробовала и так и этак, но всякий раз выходило что-то не то. Не надо было сюда заходить.
Стоять бы на своём до последнего, что не пойдёт. Ей было неудобно, неловко и стыдно, будто на ней чужая одежда.
Шурх.
За спиной мягко раздвинулась штора. В зеркале она увидела входящего в примерочную Витора.
— Ва-ваша светлость. З-зачем…
Витор глянул на её платок и фыркнул от смеха. По измятому, запутанному узлу было видно, сколько она мучилась, и улыбка появилась сама собой.
— Я… это… то есть вот это…
— Я и сам до офицерского училища не умел завязывать: слуги всякий раз делали это за меня. Тут нечего стыдиться.
Витор молча распустил платок на растерянно запинающейся Рой, поправил воротник и как бы между прочим спросил:
— Показать вам, как завязывают?
— …
Рой медленно кивнула. Улыбка на губах Витора стала шире.
— Вот так обводим. Этот конец поднимаем вверх и заводим налево. А потом слегка продеваем внутрь — и всё.
Голос его был мягче некуда. Витор двигал руками медленно, чтобы Рой всё разглядела.
Рой во все глаза следила за его пальцами, вязавшими платок. Точно отличница за первой партой.
Глядя на такое усердие, Витор сдержал смех и сказал:
— Вот так заканчиваем. Теперь попробуете сами?
— Да.
С чуть напряжённым лицом Рой взялась за оба конца платка. Плотно сжав губы, она осторожно повторила то, что показал Витор.
Затягивая узел, она путалась пальцами, но снова сосредоточилась и медленно обернула конец.
— Туда ещё раз оберните. Верно, вот так.
Узел стал принимать вид, и на лице Рой проступила осторожная уверенность.
А когда в зеркале отразилась она сама в готовом платке, по лицу расплылась довольная улыбка.
— Для первого раза отлично. Чей же это возлюбленный такой смышлёный?
— Не-не дразните меня… — с опозданием справившись с лицом, сухо сказала Рой.
Милый, однако. Рою, верно, было невдомёк, как милы порой его простодушное лицо и неловкие движения.
Оттого, наверное, у него и есть девушка, с которой он давно встречается. Может, и ей нравится в Рое именно это.
К тому же одетый вот так, он выглядел совсем неплохо. От него веяло породой, как от младшего сына какого-нибудь знатного дома.
Ещё не до конца возмужавшего, с сохранившимися тонкими линиями…
Витору отчего-то стало странно, и тут он вдруг заметил в одежде Роя неладное.
— А рубашку вы застегнули не на те пуговицы.
— Я-я сам переделаю! Всё в порядке!
Стоило Витору протянуть руку, как Рой вздрогнул и отступил на шаг. От такой чрезмерной реакции рука Витора неловко замерла в воздухе.
В Виторе вдруг проснулась вредность, и он ухватил Роя за пояс брюк и притянул к себе.
— Ничего не в порядке. Смотрю я на вас, Рой: вы и от мужчины прячетесь? Чего стесняться, мы же оба мужчины.
— …
На этих словах Рой застыл. Не в силах ни отступить, ни двинуться, он лишь кусал ни в чём не повинные губы.
— И пояс, гляжу, велик. Вы что, плохо едите?
Витор вытянул рубашку из брюк, и стало видно, что штаны болтаются, хотя ремень затянут до последней дырки.
За обычной просторной одеждой этого было не разглядеть, но Рой оказался куда худее, чем он думал. Талия была такой тонкой, что, обхвати её двумя руками, кончики пальцев, казалось, сомкнутся.
— Нет, ем я хорошо… просто у меня такое сложение, не полнею…
— И всё же вам надо поправиться. Работа тяжёлая, а вы такой худой. Сейчас вы молоды, оттого и ничего, а будете так себя гонять, не заботясь о теле, — к старости всё разом отзовётся.
— Сами-то молоды, ваша светлость, а рассуждаете точно старик… — проворчал Рой себе под нос.
— Просто на службе я повидал таких матросов без счёта.
Говоря это с улыбкой в голосе, Витор непринуждённо снял с Роя жилет.
— Те, кто в расцвете сил полагался только на тело и не щадил его, а к старости остался с разбитыми суставами. Боцман на моём первом военном корабле был как раз из таких.
Едва он коснулся пуговиц рубашки, стало заметно, как Рой напрягся. Но Витор не обратил на это внимания и стал расстёгивать снизу, одну за другой.
— В молодости силы хоть отбавляй: один таскал ядра, в бурю один тянул шкоты — и всякий раз этим надрывом гордился. А кончилось тем, что суставы и спина пришли в полную негодность и он уже не мог толком стоять на палубе.
— …
— Под конец даже на корабле ему оставались только бумаги да простая работа, а от сырой морской жизни ревматизм разыгрался так, что он и ходить-то толком не мог…
Язык болтал без умолку, а всё внимание Витора было приковано к телу Роя. С каждой расстёгнутой пуговицей свежий, зелёный запах его кожи становился всё гуще.
И мельком увиденные ключицы, и линия талии ниже — для мужского тела всё это было слишком мягким.
К тому же под рубашкой оказалась ещё одна, без рукавов, а под ней было что-то подложено.
От странного, неуловимого несоответствия руки его двигались всё медленнее. Глаза Витора, невольно уставившиеся на это утолщение, сузились.
— Вам не жарко в стольких слоях? Что у вас там надето под…
Он потянул за край нижней рубашки, чтобы посмотреть, и в этот самый миг…
— Дело в том, что у меня на теле большой шрам!
Рука Роя молнией метнулась и перехватила руку Витора. Он отчаянно стиснул на груди полы рубашки.
— Шрам?
— Д-да! Его вовремя не залечили, и он безобразный. Так что показывать его кому-то…
Рой закусил нижнюю губу так, что она побелела. Рука, сжимавшая одежду, чуть заметно дрожала.
— Поэтому выйдите, прошу вас!
— …
Рой толкнул его. И Витор, будто выставленный вон, оказался за шторой.
Витор и Рой снова вышли на улицу.
Всё, кроме надетой на ней готовой одежды, просили доставить в поместье Элисия, так что руки были пусты.
Вес тот же, что и на входе, а на душе почему-то было муторно и тяжело.
Отчего так неловко…
Должно быть, странность эту чувствовала только Рой: Витор огляделся и спросил как ни в чём не бывало:
— Раз уж вы так нарядно одеты, может, поужинаем где-нибудь, а потом домой?
От нежданного предложения плечи Рой дёрнулись.
— Нет, я поем дома. Дядюшке Харперу тяжело двигаться, за ним надо приглядеть.
— Неужели без вас он и поесть не может? — с недоумением спросил Витор. Рой кольнула совесть. На самом деле всё было не настолько плохо.
Она просто хотела вернуться и придумала отговорку.
— Не настолько, но всё-таки, когда я рядом…
— Я не отниму у вас много времени. Составьте мне компанию. Я ведь тоже нечасто выбираюсь в город, жалко возвращаться просто так.
— …
От тона Витора, в котором почудилось что-то капризно-просительное, Рой одеревенела.
Когда так говорят, отказать уже никак…
— Значит, договорились поесть? Где тут хорошо кормят?
— По-постойте!..
— Если не знаете, я отведу вас в подходящее место.
Витор перекинул руку через плечо Рой и бодро зашагал.
Переулок чуть в стороне от главной улицы Клервиля.
Из старого трактира доносился шумный людской говор.
Витор привёл её не куда-нибудь, а в трактир Маркса.
В то самое место, где она ещё недавно каждую ночь подрабатывала под именем Натали…
Бах!
— Приятного аппетита!
С грохотом на стол опустились пивные кружки.
— Хм…
Маркс смерил Рой тяжёлым взглядом и молча скрылся в сторону кухни.
Точно что-то подозревает. А если узнал?
