1 - 36
Затуманенное сознание медленно пробуждалось. В объятиях чувствовалось тепло.
Нос щекотал лёгкий запах травы. Витор лукаво приподнял уголки губ и притянул к себе ту, что лежала в его руках.
Проснувшись, она заворочалась, но отпускать её не хотелось. Женщина благоухала и была такой тёплой.
Мягкая, как пушистый комок ваты, она приятно пахла. Рука сама собой скользнула вверх по тонкой талии и тут же выдала коварный умысел.
Он мягко сжал белый округлый холмик. Нежная, как крем, упругость была восхитительна.
— М-м, Витор…
От отчётливого стона, сорвавшегося, будто упавшая капля, внизу мгновенно налилось тяжестью. Витор притянул женщину за подбородок и поглотил этот голос.
Понемногу проталкивая язык сквозь сомкнутые губы, он раздвинул ей ноги. Оплёл вздрагивающий маленький язык и осторожно задвигал бёдрами.
Медленно, понемногу. Чтобы женщина не испугалась. Чтобы сама охотно ему открылась. Он двигался мягко, словно плыл в море, и ласкал хрупкое тело.
Женское тело, которое уже сжималось и расслаблялось в такт его движениям, было поистине раем. Казалось, мозг вот-вот растает без остатка.
Он грубо раскрыл её и вошёл глубже. Когда толчки стали неистовыми, дыхание женщины участилось. Нависнув над ней, Витор, будто сдавшись на милость страсти, исступлённо брал её.
Ни единой мысли. Как зверь, у которого остался лишь инстинкт, он неистово овладевал женщиной.
— Ха-а…
Наконец вырвался выдох, похожий на стон восторга, и похоть, кипевшая, как расплавленный металл, немного улеглась. Рассудок понемногу возвращался; Витор поднял голову, чтобы поцеловать женщину, которая, должно быть, лежала разомлевшая.
Но женщина лукаво улыбалась. Словно распалён и охвачен похотью был один только Витор.
— Так сильно хотел сделать это со мной?
Едва он встретился взглядом со знакомыми фиолетовыми глазами, мир разлетелся вдребезги.
* * *
— Выйдите все. Я же сказал, прислуживать не нужно.
Когда Витор сбросил халат, горничные, зардевшись, поспешно удалились. Он ведь уже говорил им в прошлый раз, а их, видно, всё равно опять прислали — на всякий случай.
Всем хорошо поместье Элисия, да только с господами тут чересчур церемонились. Наверное, потому, что большинство слуг было вышколено по дворцовому этикету.
Витор расслабленно откинулся, привалившись спиной к краю ванны. Плеснул горячей водой в лицо и мокрыми пальцами зачесал назад волосы.
Но тягучая ломота, засевшая в теле, будто лёгкий жар, никак не проходила. За тяжёлыми веками всё ещё мелькали, словно отпечатавшись, картины из сна.
Ну и чёртов же сон.
Такие ему не снились даже в отрочестве.
Он не мог подобрать слова, чтобы описать, что сейчас чувствует. Назвать это неприятным мешала слишком живая яркость, а посмеяться и забыть — странная примесь чувств.
Да и приснилась не безымянная незнакомка, а человек, которого он прекрасно знал. Во сне явился Рой в женском теле.
И с Витором…
— Фух…
Сам собой вырвался глубокий вздох.
Каким надо быть безумцем, чтобы видеть такие гнусные сны? Неужели он настолько низко пал?
Насмешка над собой и стыд наперебой накатывали на него. И, словно глумясь над ним, снова вспомнился Рой, спросивший вызывающим, густым от чувственности голосом:
«Так сильно хотел сделать это со мной?»
Лицо, несомненно, было лицом Роя, но нутро — совсем иное. Настоящий Рой ни за что не сделал бы такого лица и не заговорил бы таким тоном.
Это была иллюзия, порождённая желанием Витора, и вопрос этот задавал Витор из подсознания самому Витору.
Неужели он желает его настолько, что видит такие сны? Нет — неужели хочет, чтобы тот оказался женщиной?
Этот сон был определённо дурного свойства. Но приснился он не на пустом месте. О причине Витор примерно догадывался.
Наверное, всё из-за маленького переполоха несколько дней назад, когда они вместе купались в озере Пёрнце. В тот день, когда у Роя в воде размотался бинт.
Рой с испуганным лицом прикрывал грудь, а всплывшая одежда вздулась так, будто под ней было что-то выпуклое.
Вдобавок Витору заново бросились в глаза тонкая линия шеи, ключицы, гладкое горло.
И мысль, что на миг промелькнула у него в голове, как ни удивительно, была вот какой.
А вдруг он женщина?
Именно такой.
Но что сказал Рой в тот миг, когда у Витора стало странное лицо?
«Мне… мне срочно нужно отлучиться!»
«Срочно?»
«По… по большой нужде! Простите!»
Пока Витор, лишившись дара речи, на миг ослабил хватку, Рой, будто спасаясь бегством, выскочил из воды.
Потом схватил сумку, убежал в укромный уголок и вскоре вернулся как ни в чём не бывало.
Разумеется, грудь снова была плоской.
«Я, пожалуй, пойду. У меня ещё много дел…»
И, смущённо попрощавшись, ушёл.
Если подумать, мысль была поистине нелепая. Рой — женщина? Чушь. Конечно же, так казалось просто оттого, что ткань всплыла в воде.
Рой был егерем, который много лет жил с Харпером в лесной хижине. Когда Витор сам наводил справки, прошлое его оказалось яснее ясного, да и слуги поместья, знавшие Роя с детства, все до единого считали его мужчиной.
Причём мужчиной весьма надёжным и привлекательным.
А главное, у Роя ведь есть девушка, с которой он давно встречается. Сомневаться в его поле было попросту смешно.
Скажи он такое вслух — и тут же получил бы пинок по голени: настолько обидно это прозвучало бы для Роя.
Мало того что заманил наивного малого и всю ночь целовал его, покусывая и посасывая губы, — так чего ещё ему надо, чтобы наконец успокоиться? Незнакомое любопытство не только не утолялось, но, кажется, лишь разрасталось.
— И всё же сон… был хорош. Псих, — пробормотал себе под нос Витор и окунулся в воду с головой.
* * *
Витор переоделся в удобное домашнее платье и вышел в гостиную. Там стоял дворецкий с серебряным подносом.
— Что-то срочное?
— Видите ли…
Дворецкий осторожно протянул поднос. На запечатанном письме отчётливо виднелся герб императорского дома.
Отпустив дворецкого, Витор взял нож для бумаг и медленно вскрыл печать. Развернув письмо, он увидел аккуратный, изящный почерк наследного принца Франца.
После коротких приветствий принц сообщал день своего визита в поместье Элисия.
— Через три дня…
По делу государственному или по иной причине? Письмо было составлено вполне официально, но чутьё подсказывало, что визит как-то связан с Роем.
При этой мысли приезд Франца стал ему неприятен. Но и предлога для отказа не было.
Поместье Элисия теперь принадлежало Витору, но письмо прислал наследный принц империи.
Витор нахмурился и отодвинул письмо на край стола. В этот миг за дверью поднялись шум и крики.
— Как ты смеешь заступать мне дорогу! Сейчас же отойди!
— Н-но его светлость велел пока никого не пускать в личные покои без его позволения…
— Это я-то кто попало?! Хочу взглянуть на собственного внука — какое ещё дозволение!
Крики гремели так, что было слышно в гостиной, и Витор тихо поднялся. В тот же миг дверь распахнулась, и Леонора, стряхнув руку дворецкого, вошла в комнату.
— Да как ты посмел!
Шлёп!
Едва увидев Витора, Леонора влепила ему пощёчину. Раздался звонкий хлопок — и воздух в комнате заледенел.
Слуги в ужасе смотрели на них, а Витор невозмутимо сказал им:
— Всё в порядке, занимайтесь своими делами.
Слуги помялись, осторожно закрыли дверь и удалились. Только тогда на миг утихший гнев Леоноры вспыхнул вновь.
— Да как ты посмел! Решил-таки опозорить род Гермонт?
Побагровев от ярости, Леонора принялась колотить Витора кулаками в грудь.
— Бабушка, сядьте для начала. Вам ведь и правда станет дурно.
— Сидеть?! Тут не до сидения! Мало тебе было женщин — так ты ещё и в мужеложство ударился!
