Контент удален!

— А вон того приведи туда.

— Кого вы имеете в виду?

Анастаз, даже не потрудившись повернуть голову, указал пальцем на дальний край бального зала.

Второй герой переполоха.

Мужчина, которому пришлось переодеться после того, как его окатило грязной водой, поправлял на себе одежду и озирался по сторонам.

— Вы говорите… о Рауле Гермонте?

— Да.

Жалкая дворняга, от которой отвернулась даже собственная стая. Но, может статься, теперь-то и от неё будет прок.

Нарыв назрел так, что от него уже несло гнилью.

Смотря как обойтись с этим лютым чувством собственной ущербности — глядишь, притащит в зубах неожиданный подарок.

* * *

Перед глазами было темно. Непонятные, нездоровые запахи смешивались как попало. Визгливый, пьяно заплетающийся женский голос сверлил уши.

Рауль с чёрным мешком на голове шёл, натыкаясь то на одно, то на другое; его почти волокли.

Чёрт. Вечно он зовёт меня вот так.

Это случилось чуть раньше, на приёме у Рибельтов. Женщина, которую он принял за самую обычную дочь какого-то южного аристократа, подошла и шепнула:

— Вас ищет маленький король с алыми глазами.

Едва услышав это, Рауль встрепенулся.

Алые глаза были символом королевского дома Бельгарда.

Бельгард.

Главная сила Алонского союза, воевавшего с Рострией в восточном проливе, в морском сражении при Пурарене, и фактический зачинщик войны.

Особенность бельгардского королевского дома заключалась в том, что наследником там признавали лишь последнего выжившего. Более того, в этой борьбе дозволялись любые средства — яды, доносы, подлоги, интриги, — лишь бы не попасться.

И в этом безумном королевском доме был отпрыск, с детства выделявшийся среди прочих.

Второй принц, Анастаз Паоло.

Маленький король с алыми глазами.

Анастаз родился с чёрными волосами и алыми глазами — признаком чистой крови бельгардских королей.

Обладатель чарующей внешности и незаурядного ума, он рано добился признания короля.

Но будь дело только в этом, в бельгардском королевском доме ему было бы не выжить.

Ходили упорные слухи, что он, ещё не став королём, стоит на груде трупов, которая поднимается выше трона.

Он был хитрее и беспощаднее любого из принцев, и король Бельгарда им гордился.

Вот что говорили люди.

Если однажды Анастаз всадит королю нож в затылок, тот умрёт с улыбкой, будто хваля сына.

Вот до какой степени безумен был бельгардский королевский дом.

Если выразиться помягче — страна воинственная и предприимчивая.

Рауль сглотнул.

Этот принц, живой яд во плоти, был его давним клиентом. Анастаз был известным наркоманом.

Торговый дом «Серентиум», которым владел Рауль, для вида торговал редкими лекарственными травами и дорогими благовониями, а из-под полы — дурманом, контрабандой и сведениями.

То, что столь крупная птица снова его позвала, было добрым знаком.

Какое-то время тот не давал о себе знать, но всё-таки не выдержал и вернулся — от этой мысли уголки губ Рауля то и дело подрагивали.

Ладно. Потерплю немного это неудобство. Он ведь драгоценный клиент — покупает всегда помногу.

— Ваше высочество, мы прибыли.

— Впусти.

Наконец раздался мягкий, но властный голос. Дверь открылась, с него сняли мешок.

Глаза залил оранжевый свет.

Принц Анастаз, развалившись на роскошной фиолетовой софе, чувственно улыбался.

— Ваше высочество принц Анастаз.

Рауль поспешно склонил голову.

— Давненько не виделись, Рауль Гермонт.

— Надеюсь, ваше высочество в добром здравии?

— А ты как поживал?

Анастаз, медленно наклоняя бокал, улыбнулся.

— Я огорчался, что вы так долго меня не звали.

— Ха-ха. Прости. Зато сегодня я возмещу тебе всё до последней обиды. Хороший товар принёс?

— Разумеется. Лучший дурман, подобранный по вкусу вашего высочества.

Снадобья, тщательно подготовленные Раулем, одно за другим задымились в курильнице.

Под мягко расползавшийся аромат оба сами собой потянулись к бокалам и, хмелея от дыма и вина, проговорили несколько часов кряду; беседа всё больше оживлялась.

Разговор начался с лёгких сплетен и постепенно становился всё глубже.

Закулисные сделки Алонского союза, планы сорвать морскую блокаду Рострии, тайные махинации и скандалы знати разных стран — обо всём говорили без стеснения.

— Вообще-то сегодня я собирался закончить сделку с виконтом Рибельтом, но всё сорвал неожиданный гость. Наследный принц Франц что-то пронюхал и явился надавить.

— Я слышал, он приехал на приём потому, что в годы учёбы дружил с молодым виконтом Рибельтом, но на деле у него, выходит, были другие намерения. Я тоже удивился, когда вдруг появился его высочество наследный принц.

Виконт Рибельт, хорошо известный в тёмных кругах торговец оружием, ещё со времён морского сражения при Пурарене тайно вёл дела с Бельгардом.

Оружие, раздобытое Бельгардом, попадало в руки союзных пиратов, и одно время оно ставило Рострию на море в тяжёлое положение.

Правда, в конце концов Витор со всеми разделался, разобщив пиратов и союзный флот и разбив их поодиночке.

— Всё равно он лишь щенок-несмышлёныш. Не Рибельт, так другой — где достать оружие, найдётся всегда.

— И правда, у вашего высочества наверняка уже припасено немало других путей. Наследный принц Франц, видно, совсем не знает жизни. С детства чах да сидел взаперти в своих покоях — неудивительно, что в голове у него одни цветочки.

Рауль, будто только этого и ждал, ловко поддакнул и принялся поносить Франца.

— Ха-ха. Верно. Дальше собственного носа не видит.

Анастаз громко расхохотался, будто это его позабавило. Он, похоже, был в прекрасном расположении духа.

— Вот за это я тебя и ценю, Рауль Гермонт. Ты на редкость полезный и занятный малый.

— Чопорные нравы Рострии, должно быть, изрядно наскучили вашему высочеству.

— Потому-то мне и нужен был кто-то вроде тебя.

Анастаз мягко протянул бокал, и Рауль, улыбнувшись в ответ, чокнулся с ним.

— Жаль, что такой замечательный человек прозябает в Рострии. Не думал перейти в подданство Бельгарда?

— Я бы и рад, но, к несчастью, я дворянин, и это непросто.

— М-м, да. Ты ведь тоже кровь от крови этого проклятого рода Гермонт.

Анастаз, будто у него разом пропал аппетит, поставил бокал и поморщился.

— Вроде бы оба Гермонты, а какие же разные. Будь Витор Гермонт таким же сговорчивым, как ты, никакого морского сражения при Пурарене и не случилось бы…

— Что поделать. Кровь горячая: головой думать не умеет, только мечом машет.

Рауль поцокал языком, будто сокрушаясь, что ему достался такой никчёмный младший брат.

— Раз он притащил на приём мужчину-любовника, он явно не в своём уме. К тому же он ведь и на тебя кулаки поднял? Ничем не лучше уличного громилы.

— …

Лицо Рауля на миг окаменело.

Стыдно было оттого, что Анастаз видел всё его унижение от начала до конца.

Но Анастаз не насмехался. Напротив, он, похоже, осуждал Витора, который всё это устроил.

Вот именно. Любой здравомыслящий человек так и рассудит.

А люди закрывали глаза на бесчинства Витора и верили, что он поступает правильно. Высмеивали и показывали пальцем всегда на Рауля.

Слепая вера подданных империи в Витора ничем не отличалась от веры фанатиков. Какие бы скандалы ни разгорались, как бы он ни буянил, его всё равно звали героем.

Но Анастаз был другим.

Ведь для Бельгарда Витор был не героем, а бельмом на глазу.

— Герцог, похоже, не собирается ни оставлять службу, ни жениться. Не справедливее ли будет, если главой рода станешь ты?

— Я согласен с вашим высочеством всей душой, но… это не мне одному решать.

На осторожный ответ Рауля Анастаз, поставив бокал, мягко сказал:

— Если хочешь, я могу помочь.

— Что?

Рауль широко раскрыл глаза, будто услышал то, чего слышать не полагалось.

— Ты ведь до сих пор не выбросил из головы место главы рода?

В алых глазах Анастаза тут же зажёгся опасный огонёк.

— Одних скандалов мало — значит, надо поднять ставки. Чтобы низвергнуть героя, его нужно утопить в грязи, прежде чем он наденет корону, разве нет?

— Но Витор не из тех, с кем легко сладить.

Рауль замялся, и Анастаз, улыбнувшись, ответил:

— Если тебе протянет руку человек с такой властью, как у меня, — дело другое.