Контент удален!

Я невольно округлила глаза, слушая шепот герцогини, чьи бледные руки беспрестанно теребили край платья. О чем таком, связанном с молодым лордом, она могла меня просить?

— Проблема, связанная с молодым лордом?..

— ...Вы, должно быть, уже заметили, но наш Нора — очень одинокий ребенок. У него нет братьев и сестер, да и с теми немногими кузенами, что у него есть, он не близок. Я не могу до конца понять, что творится у него в душе, но боюсь, что если всё оставить как есть, он будет становиться только колючее...

Герцогиня выдохнула это как тяжелое признание, глядя на меня своими полными глубокой тоски глазами. Я же слушала её в полном недоумении.

— Поэтому я подумала... может, если наш сын будет больше общаться с вашими детьми, ему станет лучше? Я была поражена тем, как виртуозно вы справляетесь с детьми, несмотря на столь юный возраст. Уверена, это врожденный дар. Мой сын уже давно закрылся даже от меня, своей матери, но мне кажется, что перед кем-то вроде вас — человеком почти его возраста — он мог бы со временем открыться.

Это было совершенно неожиданно. Неужели со стороны казалось, что я так уж хорошо справляюсь с детьми? Конечно, сейчас всё куда лучше, чем в прошлый раз, но мы по-прежнему искрим и спорим целыми днями.

— Э-э... что именно вы хотите, чтобы я сделала? Дружба между детьми — это ведь не то, что можно навязать. Им нужен какой-то повод, чтобы сблизиться самим...

— Поэтому я... точнее, то, о чем я хочу попросить... Если это вас не слишком затруднит, не могли бы вы лично поговорить с Норой?

— ...Простите?

— Я знаю, это обременительная просьба. Я не обижусь, если вы откажетесь. Муж говорил мне не заниматься ерундой, но... сердце матери неизбежно чувствует иначе, чем сердце отца. Если он сначала сблизится с вами, то, думаю, естественным образом подружится и с вашими детьми...

Я понимала чувства герцогини, которая решила так открыться мне. И всё же это казалось крайне странным. Мы виделись всего дважды, но Нора не производил впечатления совсем уж безнадежного случая.

И потом — неужели она верит, что я, новичок (по крайней мере, в глазах общества), смогу сделать то, что не под силу даже его родителям? В этой её вере определенно крылось что-то подозрительное...

И всё же, было ли это чувство солидарности с матерью или же жалость к мальчику, которому суждено стать вечным соперником Джереми? Разумнее всего было бы отказаться, сказав, что мне и своих "львят" хватает, но почему-то я колебалась.

В этот момент раздался тяжелый топот, и эхом пронесся голос дворецкого. Мы с Хайде одновременно обернулись.

— Молодой господин? Куда это вы снова уходили без предупреждения?

— Не твое дело!

...Действительно, странно. Его нынешний образ разительно отличался от того, что я видела при первой встрече. Тогда он казался хоть и резким, но вполне милым парнем.

— Нора, куда ты? Поздоровайся с гостьей.

— Рада встрече, лорд.

Вне зависимости от того, звала его мать или нет, Нора, не оборачиваясь, уже начал громко топать вверх по лестнице, как вдруг замер и только тогда обернулся к нам.

Кхм, чувствую себя крайне неловко. Прошу тебя, не делай такое лицо, будто увидел нечто запредельно ужасное. Я ведь тоже не знала, что тем "рыцарем правосудия" окажешься именно ты, паршивец!

— Ха... становится всё нелепее и нелепее.

Вы только послушайте, как он разговаривает! Лицо герцогини стало бледным как у покойницы, на неё было больно смотреть. Пока я поспешно сжимала её ладонь, ободряюще улыбаясь, этот невоспитанный волчонок что-то проворчал себе под нос, цокнул языком и вихрем взлетел по лестнице. Ну надо же. Чистый Элиас в его пятнадцать лет.

Герцогиня достала платок, похожий на крыло голубой бабочки, и, не в силах вымолвить ни слова, начала промакивать слезы. В конце концов, чувствуя себя так, словно продаю душу дьяволу, я выдохнула:

— Ладно... я попробую.

Как и следовало ожидать, в полных слез глазах герцогини тут же вспыхнул радостный огонек. Что ж, ничего не поделаешь. Видимо, и в этой жизни, и в прошлой мне на роду написано возиться с чужими детьми!

Так, волею случая согласившись на просьбу герцогини, я пообещала на некоторое время лично посещать поместье Нюрнбергов, чтобы по часу в день общаться с этим колючим волчонком. Герцогиня настаивала на том, что правильнее было бы присылать Нору в наш замок, но кто знает, какую кашу заварят эти заклятые соперники, если столкнуть их лбами без подготовки после такой-то первой встречи.

— Я так благодарна вам за помощь, что даже неудобно обременять вас такими поездками...

— Для начала мне и правда будет лучше приезжать сюда самой. А дальше посмотрим.

— И всё же... В таком случае, в самый первый раз я пришлю Нору к вам, чтобы он лично сопроводил вас в наше поместье.

Похоже, эта мнительная дама всерьез опасалась, что я, пообещав помочь, найду предлог и ускользну. Эх, видать, отступать некуда.

***

— Ты за мной не тащись! От тебя одни помехи, ишь, выискался, места своего не знает, лезет куда не просят!

— Это от кого еще помехи?! Я настреляю куда больше твоего! Это ты под ногами не путайся!

— Да от таких речей даже птицы на лету со стонущим хохотом об башню расшибутся. Если ты хоть одну зверушку подстрелишь, я тебе в младшие братья запишусь!

— Это что же, старший братец станет средненьким?

— А этот-то что несет... Ох, боже...

— Мам, а можно сделать так, чтобы братья уже поскорее ушли?

Ох, ну и шум. И надо же, я ловлю себя на мысли, что даже рада этому кавардаку.

Погожим и сравнительно теплым днем ранней зимы Элиас и Джереми, который выглядел так, будто и не умирал вовсе от кори, вырядились в новенькие охотничьи костюмы. Они вовсю готовились к охоте на лис, на которую их пригласил наследный принц Теобальд. Впрочем, и в прошлой жизни они примерно в это же время начали входить во вкус охотничьих забав.

Что до любезного принца Теобальда, то он повадился заглядывать в наше поместье чуть ли не каждый день, даже когда Джереми полностью поправился. Мог бы встретиться с ним где-нибудь в городе или вызвать во дворец, но нет — предпочитает являться лично. Поистине, демократичный наследный принц.

...А был ли он таким раньше? Кажется, чем дальше, тем сильнее реальность расходится с моими воспоминаниями.

— Ну всё, всё. Пока вы тут препираетесь, все лисы разбегутся. Давайте, в путь! Будьте осторожны и не перенапрягайтесь.

— Да разве какая-то лиса сможет сбежать от льва?

Джереми, таланты которого всегда были далеки от такой добродетели как скромность, самодовольно хмыкнул. Он демонстративно перекинул через плечо колчан и посмотрел на меня своими блестящими изумрудными глазами.

— Пожелай мне удачи. Из первой же добычи сделаю тебе лисий воротник.

— Хорошо-хорошо, буду ждать с нетерпением.

— Удачи, братья! Привезите мне лисенка, я буду его растить!

— И мне! Двух везите!

— Ха! Если брат поймает хоть одного лисенка, клянусь, я буду звать его "старшим господином"!

— Нет, он все продолжает...

Двое парней, продолжая препираться до последнего момента, вскочили в седла и в сопровождении эскорта рыцарей наконец отправились в путь. Стоит заранее выразить соболезнования бедным лесным обитателям, которым придется иметь дело с погоней этих свирепых львят и молодого орла.

Благодаря тому, что Джереми и Элиас уехали на охоту, у меня выдалось свободное дневное время. До "сиесты", когда должен был прибыть юный лорд Нюрнберг, я вволю наигралась с близнецами. Мы покатались на пони, поиграли в салки и прятки, и время пролетело незаметно.

Отправив близнецов перекусить и велев няням уложить их на дневной сон, я и сама начала готовиться к визиту в герцогский замок. То, что оба старших сына сегодня так удачно отлучились, было, пожалуй, к лучшему.

— Кхм, госпожа?

— М-м?

Я обернулась, пока Гвен расчесывала мне волосы, и увидела Роберта. У него был такой растерянный вид, какой в последнее время у него редко встретишь. Сердце у меня, конечно, тут же екнуло.

— Что случилось? Неужели несчастный случай?..

— Нет, госпожа. Дело не в этом... Просто за воротами сейчас находятся виконтесса Игхофер и человек, утверждающий, что он молодой виконт. Как прикажете поступить?

В одно мгновение в голове всё побелело. Моя мать и брат... они приехали сюда?

Ах, точно... я почти забыла о них. Я ведь дала Роберту четкое указание: не только все письма от побочных ветвей Нойванштайнов, но и любые весточки из моего родного дома отсеивать и разбирать самостоятельно. Я дала отпор брату совсем недавно, но не ожидала, что мать так быстро перейдет к действию.

Видимо, мое лицо стало совсем мрачным, потому что Гвен, замершая с серебряной щеткой в руках, бросила на Роберта укоризненный взгляд. Тот неловко кашлянул.

— Вам вовсе не обязательно встречаться с ними, госпожа. Мы сами их выпроводим...

— Нет.

— Простите?

— Проводи их в приемную в боковом флигеле. Рано или поздно нам всё равно пришлось бы встретиться.

В памяти всплыл момент нашей последней встречи с матерью в прошлой жизни. Тогда рядом со мной сидел мой наемный любовник, а мать осыпала меня проклятиями, называя сумасшедшей дрянью, не помнящей родства.

Тот господин наемник то ли слишком вошел в роль, то ли действительно посочувствовал мне, но он по собственной инициативе повел себя как последний отброс и подонок. Мать тогда в ужасе сбежала. Это было последнее, что я о ней помнила.

Возможно, было бы проще просто выставить их вон, но на этот раз я хотела расставить все точки над "i" лично. Чтобы они больше никогда не смели приближаться ни ко мне, ни к этому дому, ни к детям. Я ни за что не позволю своим "родственничкам" крутиться возле моих детей.

К тому же, в этой новой реальности, где уже столько всего изменилось, у меня было смутное предчувствие, что я смогу узнать нечто такое, о чем раньше даже не догадывалась. Чисто с информационной точки зрения, конечно.

К счастью, старшие сыновья уехали, а близнецы спят. До приезда юного лорда еще далеко. А я нахожусь в своем собственном доме, полном верных рыцарей. Думаю, мне не потребуется много времени, чтобы разобраться с семьей и окончательно вычеркнуть их из своей жизни.