Глава 23.
Новали работала на складе с самого обеда, поэтому не заметила, как небо на юге начало темнеть, а вдалеке на западе сверкнули резкие зигзаги молний. Но ближе к вечеру, когда она вышла в торговый зал, чтобы поработать за одной из касс, гроза подобралась так близко, что она услышала вдалеке раскаты грома.
Последним покупателем был долговязый мужчина средних лет с двумя упаковками семян томатов «Биг Бой».
— Вы хотите посадить их до того, как начнется дождь? — спросила Новали.
— Думаю, будет не только дождь.
— Правда?
Он закатал рукав рубашки, чтобы показать ей старые шрамы, из-за которых его кожа сморщилась и покрылась рубцами.
— Шрапнель из Вьетнама. — Он несколько секунд разглядывал свою руку, словно она все еще его удивляла, а потом опустил рукав. — Когда надвигается гроза, я чувствую это первым. Раньше, чем по прогнозу погоды. И прямо сейчас моя рука говорит мне, что надвигается сильная буря.
Когда в три часа Новали закрыла кассу, в магазине почти никого не осталось. Большинство покупателей поспешили уйти, оставив полупустые корзины в проходах, а другие бросились к кассам, не сводя глаз с темнеющего неба. Некоторые продавцы тоже хотели уйти. Они спешили домой к напуганным детям — младенцам, которые не могли уснуть, когда поднимался ветер, и малышам, которые впадали в истерику при раскатах грома. Одна женщина сказала, что её шестилетнему сыну снятся кошмары о внезапных наводнениях, а другая рассказала о дочери, которая выучила наизусть все сводки погоды.
Новали и сама так и не привыкла к штормам в Оклахоме, из-за которых они часто бежали в подвал к Дикси Маллинз, даже посреди ночи. Но Сестра превращала эти часы, проведённые под землёй, в приключения, чтобы Америкус не боялась. Сестра показывала кукольный театр и фокусы. Она пела песни и придумывала истории, которые Америкус разыгрывала, освещая лучом фонарика.
— Мамочка, гроза надвигается, — сказала Америкус, пока она заворачивала пугливого котёнка в банное полотенце, готовясь спуститься в подвал.
— По телевизору только что объявили предупреждение о торнадо, — сказала Сестра. — Они заметили воронкообразное облако в Виане.
— Мне нужно забрать Подушечку, — крикнула Америкус, когда она вышла через заднюю дверь.
— Не волнуйся за Подушечку. Он спрячется под домом.
— Нет, он хочет пойти с нами.
— Не отходи от нас, — крикнула Новали. — Мы уже уходим.
— Дорогая, достань, пожалуйста, из-под раковины новые батарейки.
— Как сегодня себя чувствует Дикси?
— Плохо. Её сестра сказала, что она совсем не спала прошлой ночью.
— Наверное, она пошла в убежище?
— О, нет. В убежище слишком сыро, это худшее, что может быть при плеврите. К тому же Дикси не боится грозы. Она просто спускается в убежище, чтобы побыть там в одиночестве.
Новали сложила батарейки в пакет.
— Ты готова?
— Иди с Америкус. Я приготовила Дикси картофельный суп. Занесу его по дороге.
Свет на мгновение потускнел, а затем раздался резкий раскат грома, заставивший Новали вздрогнуть.
— Чуть не попали, — сказала Новали.
— Нет, это Бог велел тебе взять малышку и спускаться в подвал.
— Хорошо, но ты поторопись.
— Дорогуша, если ты сама не поторопишься, я буду там раньше тебя.
Новали схватила пакет и выскользнула через заднюю дверь. Америкус стояла у подножия лестницы и тянула за ошейник лохматую дворнягу.
— Пошли, Дохляк!
Котёнок, напуганный скулящей собакой, выбрался из полотенца и забрался на плечо к Америкус.
— Мамочка, помоги мне.
Новали взяла собачку на руки, зная, что Америкус не успокоится, пока она не заберёт с собой весь свой зверинец.
— Пойдём.
Воздух был таким неподвижным, что ничто не шевелилось, таким тяжёлым, что даже пыльца прилипала к земле. Ни шороха листьев, ни дуновения ветра. Небо, тёмное и становящееся всё темнее, было зелёным — жутковатого оттенка, словно свет, запертый в бутылке.
Окрестности казались заброшенными — ни на улицах, ни во дворах не было ни души.
Куры Дикси породы Род-Айленд спрятались в курятнике, а кот Генри, вечно рыскавший в поисках добычи, исчез. Даже кормушки Леоны опустели.
Ничто не лаяло, не чирикало, не кукарекало... никто не звал, никто не откликался. Пес безвольно лежал у бедра Новали, а котенок, широко раскрыв глаза, молча выглядывал из складок полотенца, в которое его снова завернули.
Когда Америкус перешагнула через садовый шланг на заднем дворе Дикси, она прихлопнула мясную муху, прилипшую к коже под глазом. Дверь в убежище была распахнута настежь, и Новали поняла, что они пришли не первыми. Миссис Ортис и девочки выливали воду с пола в жестяное ведро.
— Где Сестра Хасбенд?
— Она уже в пути.
— Мой муж красит дом. Где-то на Коммерс-стрит. Я пыталась дозвониться, но...— Миссис Ортис опустилась на деревянную скамью у стены и достала из кармана четки.
— Может, все уляжется, — сказала Новали, стараясь, чтобы ее голос звучал ободряюще. Она зажгла свечи, потом включила транзистор, но местная радиостанция не вышла в эфир. Из Талсы доносились помехи и две кантри-станции, которые крутили одну и ту же песню «The Beat of the Heart».
Как только ведро наполнилось, Новали поднялась по ступенькам и вылила воду у двери в убежище. Ветер начал усиливаться, его порывы раскачивали нижние ветви платанов во дворе Дикси и поднимали в воздух пыльные вихри, которые неслись по переулку.
Новали предположила, что сестра уже вышла из трейлера, но удивилась, что не видела, как та переходила дорогу по пути к дому Дикси. К тому времени, как Новали вышла на улицу со вторым ведром воды, надежды на то, что погода улучшится, почти не осталось. Ветер стал таким сильным, что ей пришлось наклониться вперед, чтобы удержать равновесие. Мощный порыв ветра сорвал дверь подвала — прочную дубовую створку, обшитую толстыми металлическими полосами, — и с грохотом опустил ее на бетонную площадку, на которой она была закреплена.
Как только Новали поспешила обратно в подвал, начался град, и девочки Ортис прижались друг к другу на скамейке рядом с матерью. Прошлым летом во время грозы они с ужасом наблюдали, как их чихуахуа по кличке Кантинфлас был насмерть забита градинами размером с грецкий орех.
— Мамочка, а где бабушка? — спросил Америкус.
— Она скоро придет, милая.
Новали стояла в убежище и смотрела, как по двору скачут градины — они подпрыгивали, сталкивались, кружились по траве в странном ледяном танце. Градины били по нарциссам на клумбе Дикси, срывая лепестки и срезая стебли.
Жестяная крыша курятника дребезжала, звуки были отрывистыми и разрозненными. Когда они услышали звон бьющегося стекла, миссис Ортис и Новали переглянулись.
Когда градины начали скатываться по ступенькам и катиться по полу, младшая из дочерей Ортисов заплакала.
— Как думаешь, может, стоит закрыть дверь? — спросила миссис Ортис.
— Э-э, давайте подождём Сестру. Ещё пару минут.
Внезапно град прекратился, и снова стало тихо.
— Слава богу, — прошептала миссис Ортис.
Новали кивнула и поспешила вверх по ступенькам. Темные тучи затянули небо — пузырились, принимая странные, свирепые формы... Облака двигались быстро и низко, так низко, что Новали казалось, что она может дотронуться до них.
И откуда-то сверху, как ей показалось, она услышала звук дыхания, звук старого и могучего дыхания.
Затем завыла сирена. Новали хотела, чтобы это была полицейская машина или пожарная, но она знала, что это — предупреждение о торнадо, поступившее из начальной школы, расположенной в двух кварталах отсюда. По ее предплечьям побежали мурашки, и она сказала: “Черт”, но ее голос потонул в сильном порыве ветра.
Миссис Ортис поднялась по нижним ступенькам подвала, чтобы выглянуть наружу. По двору Дикси начал разлетаться мусор. Мусорные баки летали, ветки деревьев дико раскачивались.
— Новали, тебе стоит зайти.
— Я, пожалуй, сбегаю в дом, проверю, как там сестра, и...
И тут Новали увидела это. Оно извивалось, закручивалось в спираль... опускалось вниз, как гигантский узловатый палец, тянущийся к земле. Воздух наполнился ревом, небо раскалилось и начало вращаться, обжигая кожу и впиваясь в плоть.
Когда она направилась к дому, что-то ударило ее по руке, что-то маленькое и твердое, пронеслось по двору и вылетело на улицу. Она увидела, как вывеска салона красоты Дикси врезалась в один из платанов, а лодка Генри пронеслась по переулку и врезалась в курятник. Новали поняла, что не доберется до дома, поэтому с трудом вернулась к подвалу, поставила одну ногу на верхнюю ступеньку и схватилась за дверь. Ей удалось приподнять ее на несколько дюймов, но ветер тут же захлопнул ее, ударив о бетонную плиту. Она попыталась снова, но ветер был слишком сильным, и когда она наклонилась еще дальше, еще дальше от ступенек, то почувствовала, как мощный поток воздуха подхватил ее и тело стало невесомым, словно ее вот-вот поглотит небо.
Затем чьи-то руки схватили ее за лодыжки и потянули за ноги. Она согнула ноги в коленях, пригнулась, завела руки за спину, нащупала руки миссис Ортис и изо всех сил вцепилась в них, не отпуская, пока та оттаскивала ее от ветра, спускалась с ней по ступенькам и вела в убежище.
Америкус вскрикнула, когда Новали подхватила ее на руки, но ее крик потонул в реве, заполнившем подвал. Они зажмурились, чтобы в глаза не летел песок, и не видели, как миссис Ортис забилась в угол вместе с дочерьми. Они не видели, как собака выла за перевернутой скамьей. И они не видели, как котенок, растерянный и испуганный, полз по полу.
Внезапно вырвался обжигающе горячий поток воздуха, который принялся тушить пламя свечей, срывать листья и имбирное печенье, заплесневелый носок, бумажный стаканчик... отрывать от стен сенокосцев и вышвыривать их наружу... швырнул котенка на ступеньки, поднял и швырнул снова, унося его с собой в вихрь ветра.
Затем снаружи раздался оглушительный грохот, от которого задрожали стены и пол. Сильный порыв ветра захлопнул дверь, и в подвале стало темно и тихо, как в могиле.
