Глава 26.
Рыжеволосая девушка у барной стойки закурила еще одну сигарету и закинула ногу на ногу, отчего ее мини-юбка с бахромой задралась еще выше, обнажив кружевные трусики. Она хотела убедиться, что певец, называвший себя Билли Шэдоу, не спускает с нее глаз. Ей не о чем было беспокоиться.
Вилли Джек следил за ней, как и за всеми остальными: за маленькой брюнеткой в обтягивающих джинсах и топе на бретельках, едва прикрывавшем соски... за длинноногой латиноамериканкой в красных сапогах и джинсовых шортах, которые едва прикрывали ягодицы... за девушкой с глазами лани, которая начинала сосать палец всякий раз, когда он смотрел на нее. Вилли Джек не упустил ни одной.
Но сегодня он искал не женщин. Он высматривал Джонни Десото, одного из крупнейших агентов в этом бизнесе, который пришел послушать его выступление.
— Так чем я могу тебе помочь, Билли?
— Ну, Шорти Уэйн сказал, что мне нужно связаться с тобой, Джонни. Сказал, что тебе нравится моя песня.
— «The Beat of the Heart», верно?
— Да.
— Хорошая мелодия.
— Шорти сказал, что если я буду в Далласе, то должен тебе позвонить.
— Звони.
— Ну, поэтому я и звоню.
— Ты здесь, в Далласе? Сейчас?
— Да. На прошлой неделе я открыл заведение «Ковбойские пироги».
— И как долго ты там пробудешь?
— До десятого числа.
— Понимаю.
— Так я и думал...
— Билли?
— Да?
— Ты все еще с Рут Мейерс?
— Да, но я подумываю кое-что изменить, Джонни. Если ты понимаешь, о чем я.
Вилли Джек взмахнул кулаком в воздухе, давая барабанщику понять, что тот отстал на полтакта, и запел припев песни «Мама, не позволяй своим детям вырасти ковбоями» — первой песни в исполнении Билли Шэдоу и группы Найт Ривер.
Еще до того, как на сцену вышла группа, в «Ковбоях» было больше четырехсот человек. Час спустя посетители все еще толпились у входа, готовые выложить десять долларов за вход, чтобы купить по пять баксов за бутылку пива.
В модном районе Гринвилл-авеню в Далласе клуб «Ковбойские пироги» был ориентирован на молодую состоятельную публику: свежеиспеченных профессионалов в стетсонах, прикрывающих глаза от стробоскопов дискотек, парней из студенческого братства Южного методистского университета в шестисотдолларовых ботинках, которые никогда не ступали на что-то более грубое, чем инкрустированный паркет, и худощавых золотоволосых женщин, чья красота была завоевана упорными тренировками и соляриями.
Но «Ковбойские пироги» был очень далек от тех мест, где начинал Вилли Джек, от дешевых клубов, куда его поначалу пристраивала Рут Мейерс, — захудалых заведений в суровых городах: «Блэк стаббер бар» в Тринидаде, штат Колорадо... «Форкед Тонг» в Уинслоу, штат Аризона... «Кунасес энд Креккерс» в Билокси, штат Миссисипи.
Рут Мейерс хотела посмотреть, хватит ли Вилли Джеку упорства, сможет ли он выжить в гламурном мире шоу-бизнеса. Смог — но не всегда легко.
В Чилликоте, штат Миссури, в заведении под названием «Дыра в стене» мужчина в инвалидном кресле попытался убить его тесаком с крюком за то, что группа не исполнила «Звуки музыки». В Декатуре, штат Алабама, в гриль-баре «Бэйбис» женщина приставила нож для колки льда к уху своего мужа и потребовала, чтобы Вилли Джек спел «Твое лживое сердце».
В Хот-Спрингс, штат Арканзас, трое братьев, пришедших на поминки по отцу, принесли его тело в бар «Резиновый петух», где заставили группу Найт Ривер играть «Голубые глаза плачут под дождем» с полуночи до четырех утра. А в Валдосте, штат Джорджия, Вилли Джек выступал в баре «Клык», где делил сцену с полудюжиной клеток со змеями. Во время кормежки бармен продавал живых мышей по три доллара за штуку, и всякий раз, когда кто-то из посетителей бросал мышь в одну из клеток, группа отбивала барабанную дробь и исполняла припев песни «Вот и все».
Вилли Джек снова оглядел толпу, гадая, почему не пришел Джонни Десото. Даже в переполненном зале его было бы легко заметить, потому что он носил повязку на глазу, которая, по слухам, закрывала глаз, выбитый быком, когда Десото участвовал в родео тридцать лет назад.
***
— Можно нам ещё по одной? — крикнул Вилли Джек бармену.
— Нет, — ответил Джонни Десото. — Для меня ещё рановато. К тому же через час у меня встреча за обедом.
— Тогда перейду сразу к делу. — Вилли Джек наклонился ближе к столу и доверительно понизил голос. — Думаю, Рут Мейерс зашла со мной настолько далеко, насколько это вообще возможно.
— Вот как?
— Чувак, у неё не хватит влияния.
— О, я бы не стал недооценивать Рут Мейерс. У этой женщины богатый послужной список.
— Конечно, она многих музыкантов вывела на сцену, но…
— Она записала твою песню, Билли.
— Чёрт! — Вилли Джек с отвращением покачал головой. — Проклятый сингл Шорти Уэйна.
— Ну, у Шорти было несколько хитов. Он был на коне. И он помог многим людям заработать кучу денег, в том числе Рут Мейерс.
— Ну, он не сделал меня богатым.
— Он получает немного эфирного времени.
— Моей карьере это не очень-то помогает. — Вилли Джек поднял свой пустой стакан, чтобы бармен мог его увидеть.
— Так что у тебя на уме, Билли?
— Альбом. Мой альбом... и видеоклип. Немного времени на телевидении. Вот что мне нужно, чтобы кто-то меня раскрутил.
— А ты не думаешь, что Рут Мейерс подойдет?
— Черт возьми, Джонни, у Рут Мейерс нет такого влияния.
Вилли Джек привлек внимание барменши и жестом попросил еще порцию «Уайлд Тёрки», пока пианист, тощий коротышка по имени Дэйви Д., наигрывал вступление к «Misery and Gin».
Дэйви Д. был единственным музыкантом из четверых, которых Рут Мейерс собрала в группу Найт Ривер», пока создавала Билли Шэдоу. Она наняла лучших из тех, кого знала, лучших из сотни групп, которые она создавала и переформировывала, смешивала и соединяла, — хороших музыкантов, которые знали все ходы и выходы. Она разыскала их, собрала вместе и включила в состав Билли Шэдоу.
Затем, вспомнив себя в девичестве в Миссури — эти воспоминания почему-то всплыли в памяти при виде губ Вилли Джека, — и подумав о той девушке из Миссури и о тех первых восхитительных ночах на берегу реки Каррент с тем первым восхитительным парнем, Рут Мейерс назвала своего нового певца и старых музыкантов Найт Ривер, почему-то решив, что тень и ночь могут слиться воедино. Но этого не произошло. Не потому, что барабанщик не мог держать ритм. Не потому, что басист не мог солировать. Не потому, что у гитариста не было абсолютного слуха. Это не произошло, потому что они были слишком высокими. Только Дэйви Д. был ниже Вилли Джека — и только Дэйви Д. до сих пор был жив.
И хотя новые зубы были не такими ровными и отполированными, как хотелось бы, звезда Билли Шэдоу, казалось, все равно восходила.
Рут Мейерс хорошо поработала. Но это была кропотливая работа, и для ее выполнения потребовалась целая армия. Вилли Джеку нужно было многое привести в порядок.
В тот день в Нэшвилле дантист Док Фрейзер чуть не расплакался, заглянув в рот Вилли Джека, где обнаружил кариес, гингивит и более двадцати лет скопившейся грязи, которую нужно было вычистить. Месяц спустя, когда Док закончил, Билли Шэдоу выбрался из кресла с зубами, покрытыми коронками, мостами и пломбами, — чистыми и белыми, как больничные простыни.
Нина, косметолог, которая взялась за Вилли Джека, сначала должна была избавить его от перхоти, которая покрывала кожу головы, брови и уголки носа. С этой проблемой она боролась целую неделю, используя дегтярную пасту и горячее касторовое масло. Затем она подстригла и уложила его волосы, придав им небрежный вид с мягкими локонами, спадающими на лоб. После этого она покрасила его волосы в темно-каштановый цвет, который выгодно подчеркивал его фиалковые глаза. Она тонизировала его кожу с помощью грязевых масок и убирала отечность под глазами с помощью геля из огурца и майонеза. Наконец, сделав ему маникюр и педикюр, она сфотографировала Билли Шэдоу, чтобы доказать, что ее обучение в школе косметологии не прошло даром.
Джек Гуден, портной, проводил Вилли Джека в примерочную и попросил его снять одежду — брюки из полиэстера и клетчатую рубашку, которые Клэр Хадсон дала ему в тюрьме. Через час Вилли Джек уже примерял ярды тонкой камвольной шерсти и габардина насыщенных янтарных и темно-рыжих оттенков, а Гуден подкалывал, снимал мерки и делал пометки мелом. Спустя две недели Билли Шэдоу надел свой новый костюм, который облегал его стройные бедра, подчеркивал узкие плечи и шуршал при ходьбе.
В тот первый день сапожник Туби отвернулся, сделав вид, что не заметил газету, прилипшую к пятке носка Вилли Джека.
Даже не заглядывая внутрь дешевых ботинок «Акме», он знал, что они набиты бумагой. Вилли Джек был не первым низкорослым клиентом в его практике. Несколько недель спустя, когда мальчик надел сшитые вручную сапоги из кожи аллигатора на пятисантиметровых каблуках, Туби понял, что Билли Шэдоу никогда еще не держался так прямо и не казался таким высоким, как в тот день.
Когда Рут Мейерс и ее команда закончили работу, Вилли Джек Пикенс встал перед зеркалом, улыбнулся своему отражению и увидел, что Билли Шэдоу улыбается ему в ответ.
И Рут Мейерс уже тогда понимала, сколько горя он ей принесет. Она знала, что чью-то жену застукают с ним на заднем сиденье «Линкольна» или «Кадиллака». Она знала, что чья-то дочь забеременеет и будет клясться, что отец ребенка — он. Она знала, что чей-то сын попадется на том, что снабжал его травкой и кокаином. Рут Мейерс знала, что будет дальше.
Она знала, что он нарушит правила и закон, обманет ее, «перережет» ей горло и попытается уйти. Рут Мейерс знала, с кем имеет дело, так что ей следовало быть умнее.
Но когда Билли Шэдоу отошел от зеркала, схватил Рут Мейерс и закружил ее в танце, ее сердце бешено заколотилось, давление подскочило, а в горле встал ком от свежих воспоминаний о том восхитительном юноше с реки Каррент.
***
— Рад, что ты смог прийти, Джонни.
— Я немного опоздал, но меня задержали. Не мог придумать, как бы изящно встать и уйти.
— Ну, мы включим следующий сет и…
— Я не успею на следующий сет, Билли.
— Черт, ты же слышал только последние два номера. Я думал, ты…
— Мне понравилось то, что я услышал.
— Да? — Вилли Джек сделал большой глоток из своего стакана. — Тебе это настолько понравилось, что ты готов представлять мои интересы, Джонни?»
— Ого! Что-то мы слишком торопимся.
— Я готов действовать быстро. Я и так слишком долго топтался на месте.
— Ты должен кое-что понять, Билли. Пока ты связан с Рут Мейерс...
— Послушай. Я ни черта не должен Рут Мейерс. Ни черта.
— Она может думать иначе.
— Я могу покончить с этим прямо сейчас. — Вилли Джек щелкнул пальцами, случайно разлив остатки своего напитка. — Ей нечего на это сказать, понятно?
— Билли, Рут Мейерс может быть могущественным союзником, но она еще тот враг. Ты уверен, что готов к этому?
— И что, по-твоему, она может мне сделать?
— Я просто предупреждаю. У Рут Мейерс очень длинные руки.
— Черт. У Рут Мейерс нет такого влияния.
***
Вилли Джек набрал номер Рут Мейерс, затем сделал еще одну затяжку и затушил косяк. Она ответила после первого гудка.
— Ну, вот, мы на месте, — сказал он. — Но это было непросто. Всю дорогу лил дождь. И должен тебе сказать, Абилин, штат Техас, — это просто дыра.
— Вы в «Рамада Инн»?
Вилли Джек уловил в ее голосе что-то такое, чего стоило опасаться.
— Да. Давай я дам тебе этот номер. — Ему пришлось поднести телефон поближе к глазам, потому что цифры расплывались. Он понимал, что с ним что-то не так, но не хотел, чтобы Рут Мейерс об этом знала. — 764-4288.
— Я пыталась дозвониться тебе до того, как ты уехал из Далласа.
— Правда? — По затянувшемуся молчанию он понял, что что-то не так. Но это не могло быть связано с Джонни Десото. Она не могла знать об этом. — Ты звонила в отель или в клуб?
— И туда, и туда.
— Ну, мы ушли немного раньше, чем ожидали. Что случилось?
— Мне позвонил адвокат из Альбукерке.
— О, черт. Если это из—за той девушки в...
— Речь идет о женщине по имени Клэр Хадсон.
— О ком?
— Ты знаешь, Клэр Хадсон?
— Нет. Никогда не слышал о ней.
— Она говорит, что ты не писал «The Beat of the Heart».
— Чушь собачья!
— Она говорит, что это написал ее сын.
— Это чушь собачья! Ее сын мертв. — Уилли Джек знал, что Рут Мейерс все еще
на линии. Он слышал ее дыхание. — Ладно... Я знал ее, но...
— Ты лживый маленький сукин сын.
— Нет. Послушай, Рут, послушай! Я написал «The Beat of the Heart». Это моя песня, и...
— Нет, Вилли Джек. Ты ошибаешься. Это песня Клэр Хадсон.
— О чем ты говоришь?
— Клэр Хадсон владеет авторскими правами — на имя своего покойного сына.
— Черт возьми, Рут. Клянусь тебе. Послушай, черт возьми. Я бы не стал тебе врать. Я бы никогда тебе не соврал, Рут.
— В самом деле? Ты правда не стал бы мне врать, Вилли Джек?
— Нет! Мне нужна твоя помощь.
— Ну, помощь тебе, конечно, нужна, но не от меня. Может, Джонни Десото тебе поможет.
— Рут? Давай поговорим об этом. Рут? Хочешь, я тебе расскажу, Рут? Рут Мейерс?
