Глава 36.
Крошечная больничная часовня не была рассчитана на свадьбы.
Пяти тесно расставленных коротких скамеек, пожалуй, хватило бы для скорбящих семей, да и помещение, вероятно, вместило бы убитых горем одноклассников или печальных друзей. Новали могла представить себе, как люди тихо жмутся друг к другу в ранние часы тяжелых, полных боли утренних дней, но для радости этой свадьбы часовня могла оказаться слишком тесной.
На передней скамье теснились семеро хихикающих и ерзающих детей; на остальных, вплотную прижавшись друг к другу, сидели улыбающиеся взрослые. Несколько медсестер, врачей и санитаров в рабочей форме, пришедших с опозданием, протиснулись внутрь и встали у входа, готовые в любой момент сорваться с места по вызову.
Больничный священник — приятный на вид мужчина с крашеными волосами цвета темного золота — ждал в конце прохода, стоя спиной к витражу.
Рядом с ним находился жених — широко улыбающийся Леон Йодер с раскрасневшимся лицом.
Когда дверь открылась, все встали и обернулись: в проход вступила Лекси. На ней был элегантный костюм цвета золотарника, а в руках она держала букетик из семи белых роз — по одной за каждого из пяти ее детей и двоих детей Леона; все они сейчас стояли в передней части часовни: Брамметт удерживал непоседливого четырехлетку, близнецы стояли, взяв за руки малыша, который махал всем рукой, а Полин приглаживала волосы своего младшего брата.
Новали в последний раз поправила камеру и начала снимать: на полпути к алтарю Лекси озарила сияющей улыбкой Леона — мужчину, которому предстояло стать ее супругом.
Они познакомились, когда Лекси смогла вернуться к работе в больнице. Хороших младших медсестер найти было трудно, поэтому ей не составило труда вернуть себе прежнюю должность.
Леон тоже почти шесть лет проработал санитаром. Но затем он окончил курсы медбратьев и вернулся в окружную больницу уже дипломированным специалистом, выбрав педиатрию. Однажды, когда они сидели за одним столиком в больничной столовой, он пригласил Лекси на свидание. И хотя она отказала, он не сдался.
— Конечно, он кажется милым, — говорила она Новали. — Но ведь и Роджер Бриско казался таким же.
Спустя несколько недель, когда Лекси наконец согласилась пойти с ним на свидание, Леон повез её на рыбалку. Лекси взяла с собой своих детей, а он — своих.
— Нас было девять человек, — рассказывала Лекси. — Настоящий цирк, Новали. У детей в волосах путались червяки. Вокруг летали рыболовные крючки. В сэндвичи забирались муравьи.
А дочка Леона, Кэрол Энн, взяла и высыпала всех живцов обратно в озеро.
— Вам понравилось?
— Мы отлично провели время. А Брамметт поймал рыбу. Басса. Леон сказал, что она весит килограмма полтора. Брамметт был просто в восторге. Хотя виду, конечно, не подавал. Весь день ворчал, что не хочет ехать, и всё время делал недовольный вид. Пока не поймал ту рыбу.
— Ну что, он тебе нравится?
— Леон? Конечно.
— Похоже, вы поладили. Похоже, у вас может что-то...
— Нет! Он не в моем вкусе, Новали. То есть парень он хороший, и всё такое, но между нами нет никакой искры. Совсем.
***
— Возлюбленные, мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить этого мужчину и эту женщину узами священного брака...
***
— Я пыталась дозвониться до тебя раз двенадцать, Лекси, но тебя вечно нет дома.
— Да, знаю. В прошлую субботу Леон водил нас в боулинг, а во вторник мы играли в мини-гольф. Если я не останусь дома и не перестираю вещи, моим детям придется ходить без нижнего белья.
— Где ты была вчера вечером? Я проезжала мимо твоего дома часов в восемь. Думала, может, сводим детей за мороженым.
— Мы ездили в торговый центр с Леоном и его детьми. Ему нужно было купить пижаму для младшего сына, так что мы зашли в «Сирс». А я купила блузку для Полин. И тут случилось кое-что странное, Новали. Пока мы там были, я примерила смешную шляпу. Черную, всю в красных цветах. И знаешь что? Пока я дурачилась и позировала в этой шляпе, Леон сказал, что я красивая. Он коснулся моей губы и глаза и сказал, что я красивая. Представляешь?
***
— Ибо брак установлен Богом и зиждется на прочном фундаменте доверия и уважения...
***
— Так вот, вчера я сказала Леону, что Брамметт снова подрался в школе, и он предложил пойти со мной к школьному консультанту.
— А зачем это нужно?
— Это называется дисциплинарным совещанием. Помнишь, как Брамметт написал на стене в туалете: «Ларри Диллс целовался взасос с козой»?
— Ага.
— Ну вот, тогда мне тоже пришлось идти на такое совещание. В основном говорили о «модели поведения» Брамметта и его «неумении сдерживать эмоции».
— Но сейчас-то у него дела идут гораздо лучше.
— Ага. С ним стало легче жить. Леон собирается познакомить его с одним своим приятелем — тот держит школу карате. Леон говорит, что боевые искусства учат не только самообороне. Они учат самоконтролю.
— Похоже, мне бы тоже не помешало таким заняться.
— И мне. Я сегодня на работе так разозлилась — чуть не врезала медсестре из кардиологического отделения. Она пролила кофе на стол и заставила меня всё убирать. Вела себя так, будто я у них уборщица. Может, я когда-нибудь и правда последую совету Леона и пойду учиться на медсестру.
— Ох, Лекси. Тебе стоит. Из тебя вышла бы отличная медсестра.
— Ну, если представится возможность, может, так и сделаю. В общем, я звоню по двум причинам. В среду вечером Брамметт и Леон наловили кучу краппи, и сегодня вечером они собираются угостить нас жареной рыбой. Хотим, чтобы вы с Америкус пришли.
— Мне что-нибудь принести?
— Нет. Просто приходите, как вернешься с работы. А второе вот что: можно мне одолжить твою соломенную шляпу?
— Конечно.
— В субботу я весь день буду на солнце, а ты же знаешь, как я быстро обгораю. Леон везет нас в Арлингтон на двойной матч «Рейнджерс». Представляешь, что это будет? Семь детей на стадионе, целый день на начос и хот-догах, и...
***
— Берешь ли ты, Лекси, этого мужчину в законные мужья? Чтобы любить и оберегать...
***
— Я влюблена, я влюблена, я влюблена! — кричала Лекси, врываясь на кухню и кружа Новали в танце.
— Ого, — сказала Новали, падая на стул. — Лекси, ты знаешь, сколько сейчас времени? Я даже кофе еще не пила.
— Ты слышала, что я сказала? Я влюблена, Новали!
— Почему так рано, и в кого ты влюбилась?
— В Леона! Я влюблена в Леона Йодера! И я с ним даже еще не спала. — Но ты же говорила, что он тебе не нравится.
— Забудь, что я говорила. Считай, что я беру свои слова назад.
— Лекси, что происходит?
— Ты не поверишь в эту историю, Новали. Просто, не поверишь.
— Попробуй расскажи.
— Ладно. Слушай. Дочь Леона, Кэрол Энн... Она ему не родная дочь.
— В этом нет никакого смысла.
— Коди — его сын, а Кэрол Энн — нет.
— И поэтому ты влюбилась?
— Погоди! Дай я расскажу, как она у него появилась.
— Лекси, давай выпьем кофе. Думаю, тебе он нужнее, чем мне.
— Слушай. Три года назад Леон встретил женщину по имени Максин. Он называл ее Макс. У нее была маленькая дочка, Кэрол Энн. Ну, Макс переехала к Леону. Макс и Кэрол Энн. Пока всё понятно?
Новали кивнула и потерла глаза ладонями.
— Так вот. Макс забеременела от Леона, и родился Коди. Получается, у них двое детей. Ее Кэрол Энн и их общий Коди. Понятно?
— Понятно.
— Ну так вот, когда Коди было всего несколько месяцев, Макс вдруг заявила, что уезжает. В Мексику. Просто взяла и решила. С Леоном она покончила, и ребенок — Коди — ей был не нужен. Кэрол-Энн ей тоже была не нужна, пока она не узнала, что Леон хочет оставить девочку себе. Он боялся за нее: ведь если бы Макс увезла ее в Мексику... к тому времени он уже понял, что мать из Макс — никудышная.
— И когда Макс узнала, что Леон хочет забрать девочку, она поняла, что у нее появился козырь для торга. А теперь слушай самое главное!
— У Леона был ярко-красный «Камаро» шестьдесят седьмого года. И Макс положила на него глаз. В общем, она выменяла на него свою дочь.
— Что?
— Да! Она обменяла дочь на машину.
— Лекси!
— Леон больше никогда не видел ни Макс, ни «Камаро».
— Поразительно.
— Новали, когда он мне это рассказал, я поняла: Леон Йодер — лучший из всех возможных мужчин. — Глаза Лекси наполнились слезами, но она улыбнулась. — И именно тогда я поняла, что влюбилась.
***
— Объявляю вас мужем и женой.
