Глава 6.
НОВАЛИ НАДЕЯЛАСЬ, что он не наблюдает за ней из окна библиотеки, когда она доставала конский каштан из-за вечнозелёных деревьев, но была уверена, что он всё-таки смотрит. Она донесла дерево до конца квартала, а потом остановилась, чтобы достать из пляжной сумки карту города. Она направлялась к последнему дому на Эвергрин-стрит, где жила Сестра Хаcбенд.
Первые несколько кварталов она размышляла о странном мужчине, которого встретила в библиотеке. Она снова и снова прокручивала в голове его слова, пытаясь понять их смысл, но даже не была уверена, что понимает, о чём он говорит. Она надеялась, что книга, которую он взял для неё в библиотеке, поможет ей разобраться.
Чтобы добраться до дома Сестры Хасбенд, ей пришлось пройти через ту часть города, где она раньше не бывала. Обычно, выйдя из «Уолмарта», она не уходила далеко или шла в северную часть города, где вдоль широких улиц росли вязы и платаны, а на лужайках по краям росли герань, львиный зев и моховые розы. Она отдыхала в красивых парках, где дети плескались в голубых бассейнах, пока их матери ждали в тени раскидистых цветущих мимоз.
Но эта часть города, где жила сестра Хаcбенд, была похожа на те районы Теллико-Плейнс, где жила Новали, — на кварталы цвета остывшей подливки. Вдоль улиц тянулись неглубокие канавы, заполненные мутной водой, а в парках, где на оборванных цепях болтались качели, а карусели пьяно кренились в сторону, не было никого, кроме тощих собак и стариков.
Дома с крышами, залатанными, как лоскутные одеяла, криво стояли во дворах, заваленных ржавыми машинами на бетонных блоках. А в самом конце улицы, в конце всего этого безобразия, стоял дом сестры Хаcбенд — трейлер на колесах. К трейлеру было пристроено крыльцо из необработанных досок, а вдоль ступенек стояли банки из-под кофе, в которых росли цветущие сорта капусты и гребенчатый лихнис. Недавно скошенная трава была аккуратно подстрижена вокруг гранитной поилки для птиц и двух покрышек, защищавших небольшие кусты мальвы. Пекановое дерево, облепленное мешочницами, отбрасывало тень на проплешину во дворе, которая служила подъездной дорожкой для «Тойоты».
Новали поднесла каштан к двери, но потом передумала и оставила его на ступеньках. Она откинула волосы с лица и мысленно повторила свою речь, а затем постучала — громче, чем собиралась.
Изнутри она услышала шлепанье босых ног по полу, хлопанье дверей, журчание воды. Через несколько минут ей стало не по себе.
Она не знала, постучать ли еще раз или просто уйти, но прежде, чем она успела принять решение, дверь внезапно открылась. Сестра Хасбенд, с волосами нежно-голубого оттенка, улыбнулась Новали через ширму.
— Сестра Хасбенд, не знаю, помните ли вы меня. Ну, скорее всего, нет, но однажды мы встретились в «Уолмарте», и вы подарили мне корзину «Добро пожаловать», а я сфотографировала вас, и эта фотография у меня в сумке. Вы назвали меня Рут Энн, но это не так. Меня зовут Новали Нейшн, и я…
— Боже, как ужасно с моей стороны было так ошибиться. Конечно, теперь, когда я вижу вас при другом освещении, между вами и Рут Энн нет ни малейшего сходства. Что ж, я так рада снова вас видеть, дорогая. Может, зайдете?
— Спасибо.
Новали вошла в комнату, где все было желтым: желтые абажуры и цветы, желтые шторы и коврики, а еще желтая рубашка маленького лысого мужчины, стоявшего у самой двери.
- Дорогая, познакомься, пожалуйста, с моим джентльменом, мистером Спроком. Джек Спрок.
— Здравствуйте, — сказал он, пожимая руку Новали обеими руками.
От Джека Спрока пахло детской присыпкой и корицей, а когда он улыбался, его зубы сверкали, словно покрытые белой эмалью.
— Мы как раз собирались выпить холодной пахты с кукурузным хлебом. Конечно, вы к нам присоединитесь.
— О нет. Я просто зашла спросить…
— Вы просто зашли, потому что я вас об этом попросила. Пригласила прийти ко мне в гости. И вот вы здесь, и я не могу представить себе ничего более радостного. Видеть вас, вашего ребенка и моего милого мистера Спрока в этот прекрасный день.
— Прекрасный день, — добавил мистер Спрок.
Тогда Сестра Хасбенд улыбнулась и подвела Новали к стулу за кухонным столом.
Мистер Спрок сел рядом с ней, а Сестра Хасбенд поставила на стол высокие желтые стаканы и налила в них пахту из желтого кувшина. Она поставила в центр стола тарелку с кукурузным хлебом, нарезанным, как пирог, на желтом блюде, затем села и взяла за руку мистера Спрока, а другой рукой взяла за руку Новали. Мистер Спрок нащупал вторую руку Новали, и они соединили руки, все трое, а Сестра Хасбенд склонила голову и начала молиться.
— Господи, мы благодарны Тебе за это единение душ сегодня. Мы молим Тебя, Господи, о благополучных родах и о том, чтобы этот милый ребёнок, который сегодня украшает место за нашим стол, был здоров. И мы просим у Тебя прощения, Господи, за прелюбодеяние, в котором мы с мистером Спроком снова погрязли. А теперь мы молим Тебя благословить эту пищу для насыщения наших тел. Аминь.
Мистер Спрок произнёс «аминь» и, улыбнувшись Новали, передал ей тарелку с кукурузным хлебом.
— Ну, что ты думаешь о нашем городе, милая? Ты уже освоилась?
— Да, — ответила Новали, вытирая пахту с уголков рта.
— О, хорошо. Думаю, это хорошо.
— Я сегодня познакомилась с одним человеком. В библиотеке.
— Это Форни Халл, — сказала Сестра Хасбенд.
— Да, Форни Халл, — подтвердил мистер Спрок.
— О, он замечательный человек. Просто замечательный. Если бы у него была возможность закончить обучение, кто знает, кем бы он стал.
— Да уж. Кто знает, кем бы он стал, — сказал мистер Спрок.
— Видишь ли, дорогая, сестра Форни - библиотекарь, но она никогда не бывает в библиотеке. Она алкоголичка. Все время сидит наверху. Никогда не выходит из своей комнаты. Так что Форни занимает ее место внизу.
— О, он об этом не упоминал.
— Нет, он бы не стал. Не хотел бы, чтобы ты плохо подумала о его сестре, храни её Господь. Ещё кукурузного хлеба?
Новали выпила два стакана пахты с четырьмя ломтями кукурузного хлеба, а Сестра Хасбенд улыбалась при виде каждого кусочка, который она отправляла в рот. Наконец Новали решила, что время пришло.
— Сестра Хасбенд, я хочу попросить вас об одолжении, но ничего страшного, если вы откажете. Я пойму.
— Да что там может быть? Спрашивай, не стесняйся.
— Спрашивай, не стесняйся, — сказал мистер Спрок.
— Ну, это прозвучит довольно странно, но мне нужно посадить дерево.
— Тогда мы тебе поможем.
— Нет, дело не в этом. Понимаете, там, где я сейчас живу... в общем, мне не разрешают посадить там дерево.
— Ох, как жестоко.
— Жестоко, — мистер Спрок покачал головой и вздохнул.
— В общем, я хотела спросить… как вы думаете, можно мне посадить его здесь? Просто пока я не найду постоянное жилье. А потом я приеду и заберу его.
— Посадить его у меня во дворе?
— Да, мэм, но только временно.
— Я…
— И я за ним присмотрю. Пока оно здесь. Сейчас оно не очень красивое, но я его подлатаю, и, может быть, с ним все будет хорошо. Нужно подождать несколько месяцев, до весны, чтобы узнать наверняка.
— Дорогая, я бы очень хотел, чтобы ты посадила свое дерево перед моим домом.
С этими словами мистер Спрок встал из-за стола и вышел за дверь.
Новали и Сестра Хасбенд поспешили за мистером Спроком, который взял лопату из сарая. Затем Новали нужно было решить, где посадить конский каштан. Из книг, которые она читала в библиотеке, она узнала, что дерево нужно сажать на небольшом возвышении для лучшего дренажа, поэтому она выбрала самую высокую точку во дворе Сестры Хасбенд, почти в центре.
— Вот здесь, — сказала она. — Здесь самое подходящее место.
Мистер Спрок кивнул и начал копать, но Новали его остановила.
— Нет, спасибо, мистер Спрок. Я сама.
— Но, дорогая, — сказала Сестры Хасбенд, — это тяжёлая работа. Ты правда думаешь, что тебе это пойдёт на пользу?
— Да, мэм. Мне это пойдёт на пользу.
К тому времени, как Новали выкопала достаточно глубокую яму, у неё на руках появились мозоли, а в пояснице — боль, от которой никак не удавалось избавиться.
Она ослабила натяжение мешковины и очень осторожно опустила дерево в яму, стараясь не потревожить корни. Она не ошиблась. Яма была в два раза шире корневого кома и достаточно глубокой. Она так устала, пока закапывала яму, что Сестра Хасбенд и мистер Спрок, пока думали, что Новали не смотрит, забросали корни землей, подбрасывая ее ботинками.
Когда она закончила, Сестра Хасбенд и мистер Спрок снова взяли ее за руки и обошли вокруг дерева, пока Сестра Хасбенд пела «Фиговое дерево в Галилее» — песню, которую Новали никогда не слышала. Затем она сказала:
— А теперь я процитирую Священное Писание, Евангелие от Марка, 8:24. И, взяв слепого за руку, вывел его вон из селения и, плюнув ему на глаза, возложил на него руки и спросил его: видит ли что? Он, подняв глаза свои, сказал: вижу нечто подобное дереву, которое среди города, идущий.
Когда Новали, грязная и растрепанная, пересекала парковку, уже почти стемнело. На блузке у неё были пятна от засохшей пахты, а на брюках — пятна от травы на коленях. Под ногтями у неё была грязь, а на щеке — тёмное пятно, но она слишком устала, чтобы обращать на это внимание.
Она слишком устала, чтобы любоваться закатом за холмами к западу от города, слишком устала, чтобы радоваться прохладному вечернему ветерку, спасающему от весенней жары. И она слишком устала, чтобы заметить мужчину в коричневой вязаной шапке, который стоял на другой стороне улицы... и наблюдал за тем, как она проскользнула в заднюю дверь «Уолмарта».
