Глава 25.
— ПОТОРОПИСЬ, МАМОЧКА.
Америкус заёрзала, пока Новали распутывала ее волосы.
Они собирались встретиться с Лекси и детьми за обедом в «Макдоналдсе», и Америкус не терпелось побежать в «Плейленд» к другим детям, она всё утро не находила себе места.
— Ладно, пойдём.
Сертин была на кухне и складывала в корзину свежевыстиранное бельё.
— Ой, какая же ты хорошенькая, — сказала она, наклоняясь, чтобы обнять Америкус.
— Мамочка расчесала мне волосы.
— И они такие красивые.
— Мы вернёмся к половине третьего или к трём, — сказала Новали. — Тебе что-нибудь нужно из города?
— Ну, можешь купить три-четыре лимона. И банку чёрного перца. Возьми большую банку. Так, у меня ещё ванильный экстракт закончился.
— Это всё?
— Думаю, да. Записать тебе?
— Мы и так запомним.
— Мозес всегда так говорит, а потом звонит мне из магазина.
— Где он?
— На улице возится с трактором. Делает всё, что может, лишь бы не думать о том, что вы уезжаете. У него сердце разрывается от этих мыслей. — Сертин печально покачала головой. — И не только у него, это уж точно. Я видела лицо Форни, когда он вчера уходил.
— Ты же знаешь, я не хочу уезжать, но...
— Пойдём, мамочка, — сказала Америкус, потянув Новали за юбку.
— Хорошо.
— О, я чуть не забыла, — сказала Сертин. — Этот человек по имени Рэй звонил снова.
— Он сказал, что ему нужно?
— Нет, но на этот раз он оставил свой номер.
— Я ему позвоню. — Затем, когда Америкус вытолкнула ее в дверь, она добавила. — Когда мы вернемся из города.
Мозес был наполовину под капотом старого трактора "Джон Дир", но он поднял голову, услышав, как Америкус зовет его.
— Привет, Мозес!
— Я слышал, вы собираетесь в город, мисс Америкус.
— Отправляемся в Плейленд. С Пралин, Брауни и Беби Рут.... О-о-о.
Америкус хлопнула себя по лбу - жест, который она скопировала из телевизора.
— Забыла свою аптечку, — сказала она, развернулась и побежала к дому.
— Ну и зачем тебе понадобилось брать свою аптечку в "Макдоналдс"?
Крикнул Мозес ей вслед, но она уже скрылась за дверью черного хода. Мозес ухмыльнулся, порылся в ящике с инструментами и достал гаечный ключ.
— Ты в порядке, милая? — спросил он.
— Да.
— Я слышал, как ты ночью вставала.
— Я искала ручку.
— Ты хотела что-то написать? В три часа ночи?
— Ну, мне нужно было кое-что доделать.
Америкус проложила тропинку от входной двери «Макдоналдса» прямо к «Плейленду», где Пралин, Брауни и близнецы по очереди катались с горки. Лекси сидела в кабинке, потягивая кофе. Она набрала восемнадцать килограммов за шесть месяцев беременности, из-за чего у неё поредели волосы и совсем не осталось сил.
— Ты давно здесь?
— Ну, смотря с какой стороны посмотреть, — ответила Лекси. — Мы пришли сегодня утром в девять, на завтрак. Потом мы поехали в клинику на мой приём в десять тридцать, и вот мы снова здесь, как раз к обеду.
— Вы все — постоянные клиенты.
— Клиенты? Новали, мы уже семья. Мы проводим здесь столько времени, что малышка Рут называет Рональда Макдональда «братом».
Новали рассмеялась — по-настоящему, впервые за долгое время.
— Ты мне очень нравишься, Лекси.
— Ну, кто-то же должен. — Лекси потянулась через стол и откинула волосы с лица Новали. — Ты выглядишь ужасно.
— Я плохо спала прошлой ночью.
— Это заметно. Как все прошло с Форни?
— Примерно так, как я и предполагала.
— Настолько плохо?
— Да. Но он так без ума от Америкус. Если мы уедем...
— А он не без ума от тебя?
— Конечно. Мы лучшие друзья.
— О, Новали, открой глаза! Ты ему не друг. Я тебе уже говорила. Форни Халл в тебя влюблен.
— Лекси, ты знаешь, чем любовь отличается от дружбы?
— Это что, проверка?
— Форни — замечательный, порядочный друг, который был рядом со мной в самые тяжелые моменты моей жизни. Лекси, этот человек принимал у меня роды! Такая дружба... ну, она, наверное, даже крепче любви.
— Ой, да ладно тебе. Он так сильно тебя хочет. Готова поспорить, он мечтает подхватить тебя на руки и...
— Ты начиталась романов от Арлекина.
— Новали, послушай меня. Он без ума от тебя. Он оживает, когда ты рядом.
— Ты несешь чушь.
— Нет! Я вижу это... Я наблюдаю за ним, когда ты рядом. Он считает, что все, что ты говоришь — прекрасно. Ему нравится, как ты ходишь, как от тебя пахнет. Ему нравятся твои волосы, твоя кожа, твои маленькая грудь...
— Лекси, Форни не такой, как мы.
— Что это значит?
— Ну, он другой. Его семья была образованной. У них были деньги. Лекси, Форни жил в доме с гостиной. Я даже не знаю никого, кто бы говорил «гостиная».
— Я говорила «гостиная».
— Он бывал в Европе. Он изучал музыку. Он говорит на трех языках!
— Так что ты имеешь в виду, когда говоришь, что он не такой, как мы?
— Лекси, я здесь, в этом городе, потому что один парень выбросил меня, как ненужную вещь. Я бедная, необразованная и...
— Ты не необразованная. Ты многое знаешь. Ты читаешь больше всех, кого я знаю.
— Я могла бы читать по три книги в день и все равно не узнала бы того, что знает Форни. Я бы никогда не смогла поговорить с ним о великих идеях или…
— Новали, ты сама-то слышишь, что говоришь? Мужчина не может любить тебя за то, что ты не прочла столько же книг, сколько он? Он не может любить тебя за то, что ты не говоришь по-французски или не ходишь в оперу? Ты хочешь сказать, что мы должны влюбляться в людей, которые ничем не отличаются от нас?
— Нет, не совсем.
— Если ты права, то я заслужила Вуди Сэмса и то, что он со мной сделал. Он сказал, что будет папочкой для моих детей, потому что своих у него быть не могло. «Свинка». Ну, — Лекси погладила свой округлившийся живот, — вот она, его свинка.
— Лекси, я не хотела…
— Значит, он продержался дольше остальных, достаточно долго, чтобы я забеременела, а потом бросил меня… нет, постой, я не так скажу. Он уехал на своем «Харлее», прихватив с собой мою жаровню и подушки королевского размера. Уехал из города посреди ночи, оставив меня беременной пятым ребенком, а ты говоришь, что мы можем получить только то, чего заслуживаем? Это лучшее, на что мы можем надеяться?
— Ну, Лекси, ты сама сказала. Таким, как мы, не достается лучший из выводка.
***
— Ванилька, — сказала Сертин.
— Точно. — Новали отвернулась от таксофона в магазине «ИГА» и прошептала «ванилька» на ухо Америкус, которая снова стукнула себя по голове — жест, который она вот-вот доведет до совершенства.
— Новали. Этот Рэй снова звонил. Сказал, что ему нужно поговорить с тобой сегодня.
— Он сказал, зачем?
— Нет. Просто сказал, что это важно.
— Хорошо. Какой у него номер?
— 765-4490.
— Я ему позвоню.
Повесив трубку, Новали опустила в таксофон еще четвертак и набрала номер. Мужчина ответил после первого гудка.
Через десять минут Новали свернула на подъездную дорожку к дому Сестры и припарковалась за темно-коричневым «Бьюиком». С водительского сиденья вылез невысокий худощавый мужчина и пошел ей навстречу.
— Привет. Меня зовут Рэй, — сказал он.
Новали пожала протянутую руку, но не почувствовала ни пожатия, ни дыма от его сигареты, ни чистого хвойного запаха лосьона после бритья. Она не заметила ни прилипшего к его нижней губе табачного крошку, ни глубоко посаженных серых глаз, в которых читались боль и усталость.
Она смотрела мимо него, куда-то за его плечо... мимо его «Бьюика», мимо подъездной дорожки. Трейлер исчез. И на том месте, где он стоял, не осталось никаких следов его присутствия.
Ничего не осталось. Ни распорок, которые подпирали колеса, ни бетонных блоков, на которых держался прицеп, ни алюминия, которым был обшит фундамент. Не осталось ни осколка стекла, ни полоски жести... ни деревянного бруска, ни даже кирпича.
Все исчезло — крыльцо и сарай, шпалера и поилка для птиц.
Все вычищено до блеска. Сметено.
— Вы здесь впервые? Впервые с тех пор, как это случилось?
Новали кивнула, когда Америкус сеал рядом с ней, он взял ее за руку и сказал:
— Мне очень жаль, я знаю, вы были близки. Она часто о тебе говорила.
— Вы с сестрой были...
— Алкоголики. Там я с ней и познакомился, в «Анонимных алкоголиках». Четыре года назад, примерно в то же время, когда она нашла тебя. Она была моим куратором.
— А, так это вы. Тот, кто звонил...
— Посреди ночи? Да. Это я. Тот, кого она подцепила в клубе «Хай-Хо» или в салуне «Рыжая собака»…в «У Боуна». — Рэй выбросил окурок и закурил новую сигарету. — Куда бы я ни подался, она всегда шла за мной.
— Мамочка? — Америкус потянул Новали за руку.
— Она никогда не бросала меня, — сказал Рэй. — После того как я потерял практику и меня чуть не лишили адвокатского статуса… именно она помогла мне все наладить.
Новали обвела взглядом двор.
— Просто не верится, что все это исчезло.
Америкус высвободила руку из ладони матери и отошла в сторону.
— Да, — сказал Рэй. — Это, должно быть, настоящий шок, но было бы еще хуже, если бы ты увидела все это до того, как я все вывез.
— Вы это сделали?
— Я распорядитель наследства, так что…
— Наследства?
— У сестры было завещание. — Он сунул руку в карман и достал толстый конверт. — Всё здесь.
— Что?
— Ее завещание, документы на собственность, несколько чеков... квитанции. Вам нужно будет подписать кое-какие бумаги, а потом...
— Зачем?
— Потому что она все оставила вам, мисс Нейшн. Землю. И трейлер. Все застраховано, но только на минимальную сумму. Восемь тысяч. И еще восемь тысяч за содержимое. «Стейт Фарм». Чек здесь. — Рэй протянул конверт Новали. — И чек от «Нэшнл Рипаблик», полис страхования жизни на десять тысяч, вы — бенефициар.
— Мамочка, — позвал Америкус с другого конца двора.
— В общем, — сказал Рэй, — все это ваше.
Новали взяла конверт, ее движения были скованными и механическими.
— У тебя есть какие-то планы?
спальни со старыми стегаными одеялами и кроватями с балдахинами
— Вы останетесь в этой части страны?
кухни с медными кастрюлями и синим фарфором
— Мамочка!
стены, увешанные семейными фотографиями в золотых рамках
— Мамочка, смотри!
Новали обернулась и увидела, как Америкус скачет вокруг конского каштана — всё такой же высокий, прямой и живой. Это к удаче... поможет найти дорогу домой, если заблудишься
— Или ты вернёшься в Теннесси?
«Дом — это место, где начинается твоя история»
— Что?
— Я просто спросил, вернёшься ли ты в Теннесси?
— Нет. Я останусь здесь. Останусь дома.
