1 - 34
Испуганная Ливия посмотрела на него, и он не в силах больше сдерживаться бросился на неё.
До неё доходили слухи, что бог леса бесстыден, похотлив и коварен, но она никак не ожидала, что за личиной безобидного козленка скрывалось столь гнилое нутро.
Резко перекатившись назад, чтобы увернуться от него, Ливия одновременно выхватила золотой кинжал из запястья и выставила его вперед. Лесной бог, не узнав кинжал, с глумливой усмешкой снова бросился на неё.
Возможно, ей просто улыбнулась удача. До этого момента она понятия не имела, насколько эффективным окажется это оружие против «настоящего» бога, но решила проверить это, вложив в удар всю оставшуюся силу.
Вжих!
— Гхм!
Грудь лесного духа пересекла глубокая рваная рана, из которой хлынула ярко-красная кровь. Ошеломленный болью, он пошатнулся и отступил назад, вытаращив глаза.
— Неужели это…!
— Это кинжал, способный ранить богов.
— Откуда у тебя такая вещь?!
— Видимо, когда ты копался в моих воспоминаниях, до этого фрагмента ты дойти не успел.
Лицо бога покраснело от унижения, словно она задела его за живое. Похоже, разница в божественных уровнях не позволяла ему вытянуть из её головы ничего, кроме поверхностных обрывков недавнего прошлого.
Будучи смертной, связанной с владыкой морей, она была защищена от глубокого вторжения, и ему достались лишь случайные кадры.
«Я связался не с тем человеком».
В последнеё время из-за нехватки внимания со стороны нимф он слишком опрометчиво обнажал свою истинную натуру.
И все же убивать эту человеческую женщину было нельзя — слишком высок был риск вмешаться в устроенное морским богом «испытание».
Обстановка складывалась не в его пользу. Если говорить на чистоту, ему просто крупно не повезло.
— Явилась к божеству с такой дрянью в руках! Паршивка! Проваливай отсюда немедленно!
Оставив разъярённого лесного бога позади, Ливия бросилась бежать из святилища. Тяжело отдуваясь, она рухнула на землю лишь спустя долгие мили бега.
Она едва не вляпалась в жуткую историю. Конечности все еще дрожали от адреналина, но в конце концов ничего страшного не произошло.
«Всё в порядке.
Всё в порядке.»
Сделав глубокий вдох, Ливия поднялась на ноги. В конце концов, лесной бог никогда не считался высшим божеством, так что особых надежд она на него не возлагала. Пришло время отыскать того, кто действительно сможет ей помочь.
***
Ей требовалось подношение.
Приняв окончательное решение, Ливия направилась к восточным холмам, где располагался загон для овец деревенского старосты. Местный пастуший пёс коротко залаял, но тут же радостно завилял хвостом, узнав знакомый силуэт.
«Прости, Лубо».
Потрепав пса по голове, Ливия направилась к загону. Овец стало заметно больше с её последнего визита. Среди них она даже заметила пару знакомых голов — животные, казалось, тоже узнали её, с любопытством вытянув морды.
— ……
Ливия на мгновение задержала взгляд на стаде, а затем отвела глаза. Выбрав лучшего племенного барана из числа тех, что принадлежали старосте, она уверенно повела его за собой.
Инструменты на старом месте лежали без дела. Разумеется, односельчане забрали имущество её семьи себе, решив, что оставлять бесхозных овец и имущество — глупость, и прикрывшись при этом лицемерными рассуждениями о всеобщем благе.
Ливия высоко подняла тщательно заточенный серп. Раньше подобные грязные дела всегда лежали на отце. В дни забоя скота он неизменно отсылал Ливию подальше, наотрез отказываясь показывать ей этот процесс, и поручал всю работу Ясону или Лете.
Несмотря на то, что она всю жизнь прожила среди пастухов, в обращении с оружием для забоя её руки дрожали от непривычки.
И все же она справилась. Это было тяжело, но необходимо. Аккуратно разложив мясо по кожаным мешкам, она со всех ног бросилась вниз по холму.
Ощущение крови на кончиках пальцев не покидало её. Даже после того, как она вымыла руки в ручье, это жуткое тепло словно ползло под кожей.
«Это пустяки.»
Она поклялась вырвать сердце бога, так неужели её испугает смерть одной овцы? Стиснув зубы до боли в челюстях, Ливия спустилась с холма, прямиком к пепелищу собственного дома.
На этот раз божеством, к которому она взывала, была Немезида — неподкупная богиня мести.
К несчастью, в их глуши не было ни одного храма Немезиды. Но разве место имело значение для той, чей взор обращен к любому жаждущему справедливости?
Ливия остановилась посреди выжженной земли.
— ……
Здесь не осталось ничего, кроме обугленных руин — даже каркас крыши обвалился. Сгоревший дом, распахнутые настежь створки амбара, пустые загоны для скота.
Мёртвая пустыня. Стоя посреди этого памятника разрушенной жизни, Ливия молча соорудила небольшой алтарь из камней.
Ярость сжигала грудь изнутри. Тоска разрывала на части.
И всё же именно жажда мести заставляла её продолжать дышать.
Положив на спешно сложенный алтарь сердце и голову жертвенного барана, Ливия зашептала молитву. К счастью, тот похотливый ублюдок из леса вернул ей голос.
— О богиня возмездия, я твоя преданная слуга! Я готова пойти на всё ради справедливой мести! Услышь мой голос, ответь мне!
Быть может, отчаянная мольба пробила небесную твердь, но вскоре над пепелищем раздался холодный, звенящий голос Немезиды:
— Дитя мое, я наблюдала за тобой. Твоя жажда справедливости праведна. Но скажи, разве не те деревенские нелюди, что уничтожили твою семью, должны понести кару в первую очередь? Зачем тебе сдался морской бог?
— Чтобы отомстить, мне нужно сердце морского бога.
— Бедная девочка. Даже для божества поднять руку на Тритона — непосильная ноша. Я не стану рисковать ради мести смертной, которая к тому же путает истинные цели. Это не в моих силах, да и не твоя истинная воля.
Богиня была права.
Истинной целью Ливии оставались те мерзавцы, что сожгли её родных, а также Федум и Майя. Приближение к Тритону с целью завладеть его сердцем было лишь средством, а не конечным пунктом.
— А потому ищи возмездия там, где кроется твоя настоящая боль.
Едва шепот богини растворился в воздухе, как прямо к ногам Ливии упал небольшой холщовый мешочек.
Дрожащими пальцами Ливия развязала завязки.
— Пусть пламя твоей мести не угаснет до конца.
Треск!
Внутри лежала горстка пепла, которая продолжала тлеть сама по себе, не нуждаясь ни в ветре, ни в искрах.
***
— …Она что, отправилась на сушу?
Тритон, рассеянно игравший с маленькой рыбкой-клоуном, резко повернул голову. Заметив отсутствие человеческой женщины, которая обычно крутилась где-то поблизости, он бросил вопрос Форкису — и получил именно такой ответ.
— И куда же?
— Судя по всему, в родную деревню. Однако…
Форкис замялся, словно выжидая реакции хозяина, а затем осторожно добавил:
— Разведка докладывает, что какой-то странный дельфин подвез её прямо к берегу.
Дельфин…
Тот факт, что морское животное помогло смертной перебраться на сушу, означал лишь одно — это был не простой обитатель глубин. Чужое вмешательство за пределами его владений.
А значит…
«…Мать решила вмешаться».
Скореё всего, это был дельфин Амфитриты. Услышав слова Тритона, Форкис серьезно кивнул:
— Мне провести расследование?
— Нет, оставь это.
Тритон махнул рукой, отметая беспокойство Форкиса. Богиня то и дело находила жизнь скучной и совала нос во все дела. Впрочем, она и бог морей [Посейдон] никогда не ладили друг с другом — эта венценосная пара уже давным-давно жила раздельно, так что их бурный некогда брак давно потерял всякое значение.
— И что нам делать с девчонкой? Вернуть её силой?
На вопрос верного слуги владыка морей задумчиво потер подбородок. Разве всю её семью не уничтожили?
Уже после того, как он притащил Ливию в замок, Тритон провел собственное небольшое расследование. Поверхностное, но достаточное, чтобы восстановить картину целиком.
В крошечной деревушке пастухов однажды начался мор скота… Местные крестьяне жутко озлобились, заметив, что овцы выжили только у семейства Хорн.
Зависть и жадность — классический мотив.
Среди них наверняка нашлась парочка горластых смутьянов, подговоривших остальных. Глупцы, искавшие виноватых, с легкостью поверили в наговор, перебили всю семью девушки до единого и прибрали к рукам их загоны. История до банального проста.
Для выжившей это, конечно, трагедия всей жизни…
И чего эта девчонка надеялась добиться возвращением? В той убогой деревушке всё равно не было ни одного стоящего алтаря, способного дать ей реальную силу.
— Не нужно никого посылать. Пусть акулы просто следят за ней издалека.
Отдав этот короткий приказ, Тритон снова протянул палец к рыбе-клоуну. Ярко-красная малютка настороженно уставилась на него из-за пальца. Этот свирепый, полный вызова взгляд — совершенно нетипичный для столь ничтожного создания — почему-то живо напомнил ему Ливию. Существа, которых можно раздавить одним движением пальца, но в глазах горит такой огонь…
Интересно, насколько сильно она рассвирепеет, когда вернется?
На губах Тритона мелькнула легкая усмешка, и он чуть сжал ладонь. Дрожащая в руке крошечная рыбка забавляла его куда сильнеё, чем стоило бы.
Настолько, что ему не терпелось снова почувствовать её сопротивление.
