Форкис с оттенком жалости в голосе пробормотал это, глядя, как душа начинает отделяться от тела женщины.
В этот момент Тритон, с раздражением глядящий на погибшую, взмахнул рукой и заключил ее тело в большой водяной пузырь.
Покидающая оболочку душа оказалась заперта внутри этой сферы.
— В-ваше величество Тритон?
Что он задумал?
Дюгонг и Форкис удивленно переглянулись, но тут же услышали, как их господин слегка нахмурил брови и отдал ошеломляющий приказ:
— Дюгонг, полностью восстанови тело этой женщины. Форкис, отправляйся в подземный мир и верни ее душу, которая туда уплыла.
— Ч-что? Вы хотите, чтобы я спустился в загробный мир?!
Форкис испуганно завопил, но его голос мгновенно утих под суровым взглядом Тритона.
— Но ведь подземное царство — это…
Место, от одного вида которого стынет кровь…
— Это всего лишь крошечная часть души, которая «случайно» туда забрела, так что тамошние боги закроют на это глаза. На всякий случай я выделю тебе побольше золотых монет.
С какой стати он должен страдать из-за ошибки своего повелителя?
Форкис бросил на владыку обиженный и полный упрека взгляд, пока сам бог безмятежно улыбался, наблюдая за его мучениями.
— Форкис.
— Да, мой господин.
— Желаешь отправиться в подземный мир живым или быть волоком притащенным туда мертвым? Выбирай.
…О боги, как он может произносить такие пугающие вещи с таким лицом?
Дрожа от ужаса, Форкис быстро опустил глаза и гаркнул:
— Я отправлюсь немедленно!
— Значит, пойдешь живым. Мудрый выбор.
Лениво и вполне удовлетворенно бросил Тритон, после чего развернулся и растворился в воздухе.
Ужасная тишина нарушалась лишь присутствием мертвой смертной женщины, морского льва и старого старца из морских глубин, которые молча глотали слезы.
***
— …Эй. Просыпайся… вставай!
Голос прозвучал где-то на границе реальности, а грубая рука резко схватила её за плечо.
— Живо вставай!
Вздох. Она в шоке широко распахнула глаза, уставившись на совершенно незнакомый пейзаж.
Сумеречное небо, где граница между днем и узкой желтой дорогой стиралась окончательно, и бесконечная вереница людей, бредущих толпами.
А впереди, вдали, их ждал перевозчик с неестественно длинными конечностями.
— Г-где это я?..
— Это загробный мир. Раз уж очнулась, слушай внимательно, девчонка.
Человек, который разбудил Ливию, прохрипел это недовольным баском. Приглядевшись, она увидела старика с головой, укутанной в черную ткань, и тяжелыми цепями на ногах.
— Тебе нужно незаметно ускользнуть в лес из середины колонны. Цепь на твоей ноге гремит слишком громко, так что оторви кусок юбки и обмотай ее.
— Ты кто такой?..
— Я…
Старик молча скользнул взглядом по ее запястью, а затем отвернулся.
— Тебе необязательно знать. Ты попала в загробный мир гораздо раньше, чем я рассчитывал. Вот почему я всегда говорю, что слабые люди — сплошное разочарование…
Бормотал он себе под нос, явно недовольный происходящим.
Загробный мир, подземное царство… смерть!
«Тритон!»
Стоило последним воспоминаниям о жизни всплыть в памяти, как в тело вернулась фантомная боль от разломанных костей.
— Ах, кхм…!
Шатаясь, Ливия крепко стиснула зубы, подавляя стоны. Шагавший рядом старик сочувственно цыкнул языком и отвернулся.
— Кажется, память о твоей смерти настигла тебя. Ну, через пару секунд это пройдет.
Как старик и предсказывал, боль постепенно начала стихать.
Зато накатила страшная тошнота. Скручивающая внутренности колющая боль была почти желанной — казалось, она возвращала всё на свои места, напоминая, что она всё еще существует.
Будь оно всё проклято…
Мучения человеческого тела, которое мнут словно кусок глины, оказались чудовищными как физически, так и морально. Ливия утерла пот со лба и заставила дрожащие колени выдержать ее вес.
Оглядевшись по сторонам, старик быстро вытащил Ливию из толпы людей как раз в тот момент, когда они поравнялись с лесной чащей, и втолкнул ее в темноту, торопливо шепча:
— Дальше ты должна идти одна. Я не могу покинуть колонну.
— Куда мне идти?
— Просто иди всё время на север. Если заблудишься, достань нож со своего запястья и брось на землю. Лезвие укажет точный путь на север.
Старик знал про нож.
Ливия ухватилась за его рукав, пытаясь переспросить:
— Тебя прислала Ехидна?
— И да, и нет. Иди. Времени нет. Как только выйдешь из леса, увидишь шпиль. Отыщи того, кто сторожит колокол. Этот человек тебе поможет. Запомни главное: подземный мир — это место, где категорически нельзя оглядываться назад. Смотри только на шпиль и двигайся вперед! Что бы ни случилось, ни в коем случае не оглядывайся.
Быстро пробормотав это, старик решительно оттолкнул ее вглубь чащи, а сам бесшумно растворился среди процессии душ.
Ливия на секунду замерла в нерешительности, после чего бросилась бежать в указанном направлении.
Черный лес напоминал глухую полночь, куда не пробивался даже призрачный лунный свет. Здесь не было слышно ни птичьего щебета, ни шороха насекомых — мертвая, жуткая тишина давила на уши. Теперь она понимала, почему старик так переживал, что она может заблудиться.
Без ветра, звуков и света отличить одно дерево от другого было невозможно. Закружилась голова, и Ливия остановилась, следуя совету старика, чтобы извлечь золотой клинок.
Судя по тому, что нож легко появился даже в загробном мире, он был связан не столько с физическим телом, сколько с самой ее душой.
Бросив лезвие на землю, она долго шла в указанную им сторону. И тогда вдалеке блеснула слабая точка света.
— Ливия… Это же ты, Ливия, верно?
Знакомый голос коснулся ее слуха. От неожиданности она чуть не обернулась.
— Ливи! Ливи, я здесь! Ливи, спаси меня!
Это был голос Лете, её младшего брата, которого Ливия любила больше всего на свете.
Плотно зажмурившись, она стиснула зубы и продолжила шагать вперед.
— Ливия, Ливия! Куда ты идешь? Не уходи. Пожалуйста… пожалуйста…!
— Ливи… Я хочу есть. Всхлип. Ливи…
— Ливия! Там опасно! Иди сюда. Побудь с нами, Ливия!
По мере того как она приближалась к свету, голоса семьи становились всё отчетливее, звуча так, будто они шептали прямо ей в затылок.
— Не бросай нас… Не оставляй нас одних. Пожалуйста. Всхлип… всхлип…
Голоса любимых людей звучали настолько живо, что удержаться и не оглянуться было сродни пытке.
Но она знала: если поддастся, случится нечто куда более страшное. Ливия терпела, до крови закусив губу.
Это фальшивка.
Будь это её настоящая семья, они никогда бы не стали говорить такое. Никогда.
— Ливи, Ливи! Всхлип, Ливи! Мне больно! Как больно. Здесь так жарко, Ливи!
Крик Лете буквально полоснул по ушам. Зажав ладонями голову, Ливия побежала слепо вперед, на свет.
— Ливи, Ливи…!
Наконец, когда она вырвалась из мрака леса, отчаянные крики разом оборвались.
Тяжело дыша, она рухнула на колени прямо на землю.
Она тупо уставилась на раскинувшуюся перед ней широкую красновато-коричневую реку, а по щекам покатились слезы.
«Отец, Ясон… Лете!»
Пока она беззвучно рыдала, до ее слуха донеслась скорбная погребальная песнь. Повернув голову, она увидела людей на ладье Харона, которые горько причитали и оплакивали свою участь.
Плач и бесконечная песня скорби неслись по течению вместе с темными водами.
Разве владыку реки печали не звали Лете?
Точно так же, как звали ее брата. Раньше имя Лете ассоциировалось у нее лишь с детским смехом и нежностью, но теперь от него остались лишь слезы и бесконечная тоска.
Ливия спрятала лицо в ладонях, заглушая рыдания заунывным пением. Она била кулаками о землю и сжимала руками грудную клетку, выплакивая всю боль, но тяжелый ком в груди лишь становился больше, отказываясь растворяться.
Муму… Жив ли еще Муму?
Нет, это невозможно. Жестокие деревенские жители никогда бы не пощадили пса.
При мысли о верном друге, бросившемся на горящие факелы, чтобы защитить ее, сердце Ливии разорвалось на тысячи крошечных осколков.
Она подобрала крошечного брошенного щенка еще слепым комочком и вырастила как родного члена семьи.
Даже когда он превратился в огромного пса, для нее он оставался всё тем же маленьким, смышленым и бесконечно преданным щенком…
«Отец и Ясон… неужели они тоже прошли здесь? Если я отправлюсь за ними сейчас…»
