«— Люди всегда приносили русалкам лишь беды. Развлечения можно найти и без смертных, сколько душе угодно…»
«…Разве такое развлечение было обычным делом?»
Тритон, до сих пор ощущавший досаду из-за вырванного у его акулы зуба, думал о Ливии, наблюдая за чёрной акулой, которая пузом кверху дрейфовала неподалеку в толще воды. Она выглядела настолько безжизненной, словно дохлая рыба, что это почти вызывало жалость.
С легкой, ироничной улыбкой Тритон мысленно отбросил слова Тартана.
Нет, развлечение вроде Ливии вовсе не было чем-то обыденным.
Разве можно назвать заурядной женщину, которая рискует своей долгой и мучительной жизнью ради мести богу, замахиваясь на него кинжалом и с диким восторгом голыми руками вырывает зуб у морского хищника?
Именно поэтому она была уникальной. Именно поэтому она представляла собой столь интригующую загадку.
Лежа в храме, окруженном изящными колоннами и открытом со всех сторон морским течениям, Тритон прикрыл глаза, пытаясь уловить присутствие человеческой женщины.
Та самая девчонка, что всего мгновение назад вырвала зуб у Симфо и умчалась с его глаз долой, несомненно, снова пряталась где-то поблизости.
Единственной целью её пребывания в океане был он сам. Именно поэтому она никогда не сводила с него глаз, концентрируя все свои чувства на Тритоне и думая исключительно о нем.
Как к нему подступиться, как пронзить его сердце, как застать врасплох — вот чем была забита её голова.
Женщина, которая находила его повсюду и следовала по пятам, словно малёк, не отплывающий от матери, — её одержимый взгляд был неизменно прикован к нему.
Представляя, как эта смертная исподтишка наблюдает за ним своими глубокими, зелёными глазами, Тритон почувствовал, как внутри поднимается волна жгучего желания.
Испытывать похоть к простому человеку…
Сама мысль казалась абсурдной, и тем не менее это происходило.
Для Тритона, который как бог мало интересовался плотскими делами, это было интригующе.
Для богов «жизнь» — бесконечная и скучная рутина. «Стимуляция» же — величайшее наслаждение, способное разбавить это пресное существование, и в таком смысле «близость» являлась самым быстрым и надежным источником удовольствия, доступным богу.
Вместе с этим у них развивался необычайно сильный репродуктивный инстинкт, толкавший богов на беспорядочные связи. Полубоги и герои, рожденные от таких союзов, еще кое-как устраивались в мире, но те, кто родился от семени морского бога, чаще всего слыли чудовищами и заканчивали свою жизнь трагически.
По этой причине Тритон крайне редко предавался похоти. Он считал бездумное сеяние собственного семени бессмысленной и пустой тратой сил.
Некоторые боги считали его за это чудаком, а кое-кто даже воспринимал его холодность как вызов, пытаясь во что бы то ни стало соблазнить. Селена была самой ярой из них.
И вот теперь он сам так легко поддается на один лишь взгляд смертной, которая посмела разглядеть в нем добычу.
Даже не подозревая, что от него исходит едва уловимый манящий аромат, он находился под наблюдением жертвы, которая бесстрашно выбрала себе хищника .
Внезапно в горле пересохло. Тритон облизнул губы, прислушиваясь к мерному гулу течений.
Человеческая женщина, скорее всего, притаилась где-то неподалеку.
Она и не догадывалась, что он намеренно лег в открытом внешнем храме, а не ушел на глубину, чтобы ей было проще подобраться ближе.
Его тонкие нервные окончания протянулись паутиной к самому дальнему углу святилища.
«…Вот ты где.»
Губы Тритона тронула расслабленная улыбка. Ощутив слабое, хрупкое тело, прячущееся в тени после недавнего побега, он испытал странное чувство сытости, словно наелся без всякой еды.
Он решил не торопить Ливию, позволив ей сделать первый шаг.
То, как она, наивно полагая, будто застала его врасплох, кралась ближе, казалось ему невероятно забавным.
Она могла думать, что двигается бесшумно, но каждое её движение было у него как на ладони. Выражение её испуганных, дрожащих глаз в момент нового провала — это зрелище стоило того, чтобы подождать.
Однако изящный луч лунного света внезапно ворвался в храм, прервав тайное удовольствие Тритона.
Это было появление нежеланной гостьи.
***
Богиня, бесшумно скользившая по лунной дорожке, протянула руку к лениво лежавшему мужчине.
Его прохладные, бледные щеки, прямой нос и упрямо сжатые губы были до безумия прекрасны.
Спящий облик Тритона напоминал ей её давно утраченного возлюбленного Эндимиона — того, кого она любила настолько сильно, что обрекла на вечный сон, храня и обнимая его вечно.
Поскольку Эндимион был человеком, с ним это сработало, но Тритон являлся богом, а значит, подобный фокус с ним не прошел бы. Селена искренне сокрушалась об этом, но приходилось мириться с реальностью.
И всё же.
— Из нас получилась бы отличная пара… Почему ты не хочешь прийти ко мне?
Селена нежно провела пальцем по щеке Тритона, не скрывая своего вожделения. В этот момент уголки губ Тритона приподнялись, и сквозь медленно приоткрывшиеся веки мелькнула гладь спокойного моря.
Схватив богиню за запястье, Тритон тихо проговорил:
— Я тебя не звал. Так зачем ты пришла?
«…Какая дерзость.»
Селена мягко улыбнулась, её глаза изогнулись в лукавом предвкушении.
У неё было немало любовников, но еще ни один не обращался с ней с таким наплевательским презрением. Океан то и дело поглощал луну, так почему же бог моря отвергал богиню луны? Это шло вразрез со всеми законами природы.
— Не пора ли твоему телу вспомнить о плотских желаниях?
Прошептала Селена, ласково скользя кончиками пальцев по его крепкой груди. Прохладная и гладкая кожа мужчины неизменно будоражила кровь, вызывая обильную слюну.
Хотя она и делала вид, что пришла утолить его жажду, на самом деле куда сильнее жаждала она сама.
Её бледные пальцы скользнули по каменному торсу, опускаясь ниже по рельефному животу и потянулись к дикому, жаркому напряжению, скрытому под одеждой.
В элегантно улыбающихся глазах Селены промелькнула тень похоти.
Тритон, до этого хранивший молчание, позволил кривой усмешке расползтись по лицу. Чуть раздраженным тоном он обронил:
— Что поделать? Сегодня у меня совершенно нет настроения…
Её рука, тянувшаяся к тому, что по её логике должно было гордо стоять прямо, резко замерла. Ей даже не нужно было проверять — она и так знала. Тритон вовсе не был возбужден. Более того, её прикосновения вызывали у него лишь явное раздражение.
Лицо богини в тот же миг окаменело.
— Ты слишком дерзок, Тритон.
— Я лишь сказал, что мне это неинтересно, потому что так и есть. Что в этом плохого?
Его слова, безжалостно растоптавшие гордость Селены, заставили её глаза опасно сузиться.
— Моё терпение не безгранично.
Она была далеко не второсортным божеством. Она стояла ближе всех к двенадцати олимпийским богам и приходилась еще одной женой самому Зевсу. С ней не имели права так обращаться. И пусть Посейдон отошел от дел, Тритон все еще не превзошел наследие прежнего владыки.
Бесило до скрежета в зубах, что этот сопляк так откровенно воротит от неё нос, и еще сильнее бесило то, что вопреки всему её все равно тянуло к нему.
— Ну что ж, премного благодарен за предупреждение.
Тритон лениво поднялся, откинув ниспадающие волосы, и холодно пробормотал. Его голос был полон раздражения и досады, оставляя Селену всё более растерянной.
Раньше он никогда не отталкивал её так. Пускай он и соглашался на её общество без особого энтузиазма, до сих пор между ними сохранялось относительно мирное равновесие.
«…Так почему же сегодня всё было иначе?»
— Неужели благородной богине обязательно так унижаться? Просто оставь это, Селена. Забудь о ком-то вроде меня.
Ледяным тоном Тритон без тени сомнения наступил на самую больную мозоль, на её гордость.
— Если сможешь, конечно.
Спровоцированная его вызовом, подразумевавшим, что она якобы не способна отступить, богиня закипела от ярости. В ответ на её ярость океан задрожал от дикой энергии.
Властная аура богини заставила ледяной лунный свет хлынуть в храм сплошным потоком, похожим на ливень. Острые, как бритва, лучи полоснули по колоннам с оглушительным скрежетом, но Тритон даже не шелохнулся, спокойно глядя на Селену.
Море, только что бывшее тихим, на миг взволновалось, но на этом всё и закончилось. Быстро вернув себе ледяное самообладание, Селена сделала шаг назад и процедила:
— Луна и море созданы для того, чтобы притягивать друг друга. Глупо это отрицать. Зачем идти против природного порядка?
— Когда на заре времен родились хаос и любовь, а земля, море и небо заняли свои места, это было всего лишь сводом законов. Закон есть закон — незачем вкладывать в него лишние чувства.
Богиня еще секунду сверлила Тритона взглядом, после чего резко отвернулась и растворилась в воздухе. Лунный свет, плескавшийся у подножия колонн, мгновенно угас. Словно она забрала с собой вообще весь свет, оставив после себя лишь непроглядную, смоляную тьму.
Глубокая тишина воцарилась в темноте. В пустом храме не было слышно даже плеска крошечной рыбешки.
Устроившись на кровати и опершись локтями о колени, Тритон вдруг тихо усмехнулся в пустоту и негромко бросил:
— И долго ты ещё собираешься прятаться и подглядывать?
