Что это была за ситуация? Ливия не знала.
Она отчаянно жаждала нанести хоть малейшую рану существу, которое причиняло ей такую адскую боль, будто ее внутренности собирались разорваться в клочья.
— Пусти… Пусти… Отпусти меня!
Ее тело сотрясали рыдания, но в этот момент ее переполнял не столько страх и не столько отчаяние, сколько чистая, ослепляющая злость, заставлявшая ее впиваться зубами в гигантскую руку.
— Если ты убьешь меня… я вернусь с того света, хах! Хах! И заставлю тебя заплатить!
На озлобленные слова Ливии Тритон разразился смехом. Его серебристые волосы, лениво покачивающиеся в такт волнам, казались жутко, насмешливо прекрасными посреди этого кошмара.
— Все только и говорят, что о загробной жизни. Ты, похоже, считаешь смерть какой-то шуткой.
Его голос, шептавший с издевкой, леденил кровь. В то же мгновение мучительная боль от сдавленных ребер вернулась с новой силой.
— А-а-ах!
— Откуда у тебя этот золотой нож? Кто тебя подослал?
В тисках его огромной руки Ливия действительно чувствовала себя не более чем беспомощной игрушкой.
Боль от сломанных ребер, впившихся прямо в легкие, была настолько невыносимой, что впору было пожелать скорейшей смерти.
«…Нет, нельзя».
В нос ударил запах гари. Тот самый ужасный серый дым, сжегший ее семью и родной дом. Она не имела права сдаваться.
Ливия заставила сфокусироваться затуманившиеся глаза. Собрав последние крохи сил, она царапнула рану на собственном запястье, призывая скрытый внутри золотой клинок.
Даже в темных глубинах моря лезвие сияло ослепительным светом.
— Золотой нож Хрисаора…
Глаза Тритона расширились от неожиданности. Он не ошибся. Это был именно он.
Когда клинок Хрисаора полоснул его по тыльной стороне ладони, брызнула ярко-красная кровь.
Для него это была лишь царапина, но для Ливии всё обстояло иначе. Охваченная диким ликованием, она снова вонзила нож в гигантскую руку.
Чем больше ударов она наносила, тем темнее становилась кровь. Вместе с ней темнел и глубокий синий оттенок глаз морского бога.
— Какая-то ничтожная смертная смеет…
Яростный ветер взвыл вокруг них. Словно не замечая вонзенного в руку клинка, Тритон сжал пальцы еще сильнее.
— Где ты раздобыла этот нож? Эта женщина еще жива? Или ты ей родственница?
Град вопросов обрушился на нее безжалостным шквалом. Но Ливия, стиснув зубы, лишь покачала головой.
Раз уж ей всё равно суждено умереть, она не скажет ему ни слова. Раздраженный ее дерзким взглядом, Тритон усилил давление.
В следующий миг на нее обрушилась невыносимая, превосходящая все прошлые муки боль.
— Хах, уф!
Хруст. Треск. Щелканье!
Ее ребра с воплем окончательно разломились на куски. Лишенные прочной защиты костей, внутренние органы были пропороты острыми осколками и разорваны в клочья. Яростно бившееся сердце не стало исключением.
— ……!
Пока Ливия, широко раскрытыми глазами глядевшая на Тритона, медленно закрывала веки, ее маленькая голова безвольно откинулась назад.
Это была первая смерть Ливии.
***
Хрупкое тело обмякло в его руке.
Брови Тритона нахмурились, когда он опустил взгляд на безжизненную, сломанную оболочку.
«…Подумать только, она умерла от такой мелочи».
В человеке больше не осталось ни единой искры жизни. Разорванное на части тело странно трепетало на воде, напоминая обрывок ткани.
Люди всегда были такими.
Они умирали настолько легко, что злиться на них казалось просто нелепым. Они уходили из жизни слишком быстро, оставляя после себя лишь странное ощущение пустоты.
А ведь он собирался мучить ее гораздо дольше и изощреннее.
— ……
Тритон молча смотрел на тело умершей смертной женщины. В ее правой руке по-прежнему крепко сжимался золотой нож, отливающий ослепительным сиянием.
Каково же его истинное происхождение? Откуда у нее взялся клинок Хрисаора?
Хрисаор.
Он был незаконнорожденным сыном бога Посейдона и женщины с змеиными волосами.
Родившись со сжатым в кулаке золотым ножом, он вечно заявлял, что тоже имеет законные права на владычество над морем. Его ненасытная жадность в конце концов привела к изгнанию из океана, а то, как именно он встретил свой конец, бродя по суше, так и осталось тайной.
Тем не менее, его род оказался на редкость живучим.
Дети, зачатые им от морской нимфы, дочери Океана, вернулись в золотой дворец.
«В наших венах течет та же морская кровь, почему же нам отказывают в благородном и священном долге?»
Эти дерзкие голоса привели в бешенство мать Тритона, царицу морей.
Связав шумных детей морской нимфы воедино, она сотворила монстра с тремя телами и одной ногой, изгнав их на поверхность земли.
И все же коварная дочь Хрисаора уже успела смиренно склонить голову перед царицей, когда впервые переступила порог золотого дворца.
Она умоляла лишь позволить ей жить здесь, клянясь, что ей ничего не нужно.
Это была Ехидна — женщина с прекрасным телом и змеиным хвостом.
Однако ее взгляд разительно изменился после того, как она столкнулась с Тритоном, вернувшимся с обхода дальних владений.
Ехидна стала увиваться вокруг него, настойчиво пытаясь привлечь к себе внимание.
«Я пытаюсь отрицать это, но в тебе и во мне течет одна кровь. Значит, наша „особенность“ одинакова, верно?»
Ее шепот звучал абсурдно, а в глазах читалось пугающее, безумное отчаяние.
«…Я люблю тебя! Прими меня. Ребенок, которого мы зачнем, станет величайшим правителем морей!»
Тогда ее крики действовали на нервы.
«Ты в конце концов тоже захочешь меня!»
Ехидна осмелилась околдовать и опозорить его при помощи мерзкого заклинания, вычитанного бог весть где.
«За кого она меня принимает? За полного глупца?»
Тритон никогда не отличался мягким нравом или терпением. Подобно прочим богам, он был капризным и жестоким — пожалуй, даже более свирепым, чем они.
Никто не смел бросать вызов океану.
Разъяренное море страшнее любого стихийного бедствия.
Тритон не простил Ехидну.
Он отнял у нее самое дорогое и бросил в ледяную, удушливую тьму бездны.
Из-за запретов, наложенных его отцом, он не мог разорвать ее собственными руками, но зато позаботился о том, чтобы ее участь оказалась хуже смерти.
Но тогда…
Каким же образом эта женщина завладела золотым ножом Хрисаора?
Смертная погибла, и буря утихла. К нему тут же бросились ожидавшие неподалеку морские стражи.
— В-ваше величество Тритон! Вы в порядке? Что здесь вообще произошло? Как какой-то человек…!
— О боги! Вы убили ее? Уже?!
Раздраженный суетой подчиненных, Тритон нахмурил брови и медленно убрал свою божественную ауру. Демонстрировать истинный облик слишком долго могло привлечь ненужное внимание Олимпа.
Боги, обитавшие за пределами небес, терпеть не могли шума. Подземный мир был точно таким же, и море ничем от него не отличалось.
И хотя его отец, один из трех великих богов Олимпа, мог свободно пересекать и небеса, и океаны, сам Тритон, будучи существом сугубо морским, не испытывал симпатии к небожителям.
Особенно учитывая, что древние боги вечно воевали и вели себя вульгарно, развязывая конфликты на ровном месте.
— Но это… этого не может быть. Неужели это тот самый «золотой нож»?
Дюгонг в шоке уставился на золотой клинок, крепко зажатый в руке мертвой женщины.
Нож Хрисаора был оружием, передававшимся исключительно по крови. Использовать его могли только он сам или его прямые потомки, так как же эта девчонка заполучила его?
Когда ошеломленный Форкис осторожно коснулся золотого ножа, зажатого в руке мертвой девы, клинок ярко вспыхнул и прямо на глазах растворился, впитавшись в ее запястье.
Дюгонг и Форкис синхронно вытаращили глаза от изумления.
— Ого… Это поистине невероятно. Будь она жива, от нее можно было бы узнать столько всего интересного…
