1 - 36
Тяв, гав-гав!
Громкий лай трёх голов одновременно разнёсся эхом. Как ни странно, этот громогласный шум показался ей невероятно родным и желанным.
Ливия распахнула объятия и крепко обняла самого преданного пса подземного мира.
Муму, Муму…
Он был её единственным верным другом и членом семьи, который вернулся к ней, не умерев окончательно. Прижавшись щекой к его пахнущей серой пушистой шкуре, Ливия почувствовала, как Муму опустил голову на её плечо, словно отвечая на объятие. Исходящий от пса сильный жар мгновенно согрел её измученное тело.
В их последнюю встречу пес едва доставал ей до колен, но теперь он вырос настолько, что Ливия могла заключить его массивную тушу в полноценные объятия.
— Кажется, ты там совсем не голодаешь. Вырос таким крепким. Я так рада…
Услышав слова хозяйки, средняя голова Муму довольно причмокнула губами, будто вспомнив что-то свое. На секунду Ливия задумалась, чем вообще питаются адские гончие, но тут же отбросила эту мысль. Вряд ли это было что-то нормальное, так что знать подробности ей точно не стоило.
— Богиня и правда вернула тебя мне. Я так благодарна…
Ливия потерла тыльной стороной ладони глаза, которые начали жечь от подступивших слез, и мысленно поблагодарила Персефону. Она еще долго прижимала к себе пса, наслаждаясь его живым теплом.
Находясь на дне моря, она даже не осознавала этого в полной мере, но стоило вернуться на землю, как разница стала очевидна.
Там, внизу, для неё было слишком холодно. Ливия, любившая горы, поля и солнечный свет, тяжело переносила сырость и вечный мрак океанских глубин.
Конечно, подводный мир поражал воображение своей сказочной, непостижимой красотой, но он кишел врагами.
Если задуматься, с момента гибели её семьи у неё не было ни единого дня, когда она могла бы спокойно перевести дух. Жалеть себя было не в её правилах, но моральная усталость давала о себе знать.
Поэтому сейчас ей просто хотелось на мгновение ослабить хватку и позволить себе слабость.
Ливия обнимала Муму до тех пор, пока солнце окончательно не поднялось над горизонтом. Пес не скулил, лишь молча разделял с ней это тепло, изредка очерчивая шершавым языком её щеки и подбородок.
— Щекотно.
Она на мгновение тихо рассмеялась. И странное дело — стоило ей улыбнуться, как в израненное тело вернулись силы.
Да, этого было достаточно.
Крепко прижавшись в последний раз к плечу Муму, Ливия неохотно отправила пса обратно в подземное царство.
Теперь, когда душа Лете осталась в руках коварной ведьмы, перед ней стояла еще одна невыполнимая задача.
«Я должна спасти Лете».
А для этого ей требовалась сила. Она просто не могла допустить, чтобы её младший брат в одиночестве томился в столь холодном и мрачном месте.
Сама мысль о том, что душа её доброго, мягкого по характеру брата оказалась в ловушке и не может обрести покой, разрывала сердце на части.
Она не ожидала такого подвоха и потому не подготовилась заранеё. Ливия никак не предполагала, что Ехидна способна зайти так далеко и вмешаться в судьбы душ, уже пересекших реку мертвых. Эта женщина оказалась куда болеё безжалостной, чем она думала.
По спине пробежал ледяной холодок.
Что бы ни случилось, она не позволит событиям развиваться по сценарию этой ведьмы. В еë загоревшихся глазах застыла решимость.
***
Вскоре после возвращения в морские владения началось второе испытание.
— Сразись с тварями, выползающими из расщелин, Ливия. Посмотрим, как долго твое ничтожное человеческое тело сможет продержаться против них.
Ливия сорвалась в глубокую пропасть, рухнув прямо на груду выбеленных добела костей.
Впрочем, ситуация не выглядела безнадежной, как она опасалась изначально. Пропасть оказалась глубокой, но вдоль стен тянулись выступающие камни и уступы, за которые можно было зацепиться, чтобы карабкаться наверх.
Было страшно, но вполне терпимо. Парадоксально, но этот факт только встревожил Ливию. Уж слишком просто для испытания, устроенного богом.
Затаив дыхание, Ливия приготовилась ждать «подвоха», в неизбежности которого была уверена. Здесь явно скрывалось что-то еще. Что-то большее …
В этот момент тишину разорвал посторонний звук.
Скреб-скреб, скреб-скреб.
Жуткий, леденящий кровь шорох достиг её ушей. Сначала он был настолько тихим, что едва улавливался слухом, но затем стал стремительно нарастать и приближаться.
Скреб-скреб, скреб-скреб… Скреб-скреб, скреб-скреб…
Они шли.
Когда напряжение достигло предела, заставив воздух застрять в легких, из груды мертвых костей у её ног начали выползать отвратительные чёрные создания.
— ……!
Тысячи мерзких насекомых с рядами острых зубов устремились прямо на Ливию.
***
— Интересно, выживет ли она на этот раз?
Низкий голос Тритона пронесся над тёмной водой, пока он задумчиво всматривался в пучину. Стоявшие поодаль Дюгонг и Актикус почтительно склонили головы.
— Нет, на сей раз нам придется покончить со всеми этими паразитами раз и навсегда.
— Вы абсолютно правы, владыка. Как смеют эти грязные твари заражать океанские глубины… Им здесь не место!
Тритон слегка нахмурился, глядя на подчиненных так, будто пытался осмыслить их слова, но затем догадался о сути происходящего и коротко усмехнулся.
Если подумать, они действительно ждали появления титанических пиявок. Он бросил взгляд на собственную руку, сжимающую трезубец, и хмыкнул.
Слабый шрам на тыльной стороне ладони он намеренно оставил незалеченным. Это был след от той ночи, когда человеческая женщина неожиданно напала на него прямо у изголовья постели.
Даже задыхаясь в его хватке, она пыталась сопротивляться и впилась зубами ему в пальцы. Эта жалка попытка дать отпор показалась ему скореё забавной, чем опасной.
«— Единственный инстинкт, который действительно присущ людям… он всего один.»
«— И что же это за инстинкт?»
«— Выживание. Банальное, упрямое желание остаться в живых.»
И тем не менее, в её глазах горела слепая решимость, не знающая страха даже перед смертью.
Ради мести за свою семью она позволяла ломать себе кости, глотала грязь и терпела невыносимую боль от разрывающей плоть агонии.
Ему было не понять этого. Разве люди от природы не являются слабыми созданиями?
Они рождаются хрупкими, их физические пределы очевидны: нежная кожа, ломающиеся от малейшего удара кости, короткий век, предопределенный срок жизни…
Именно поэтому они цепляются за сиюминутное. Они остро реагируют на любую боль и растворяются в мимолетных удовольствиях.
Они безутешно рыдают над могилами детей, а порой ради жалкой власти готовы задушить тех, кого любили всю жизнь. Существа, сотканные из противоречий и изъянов.
Таково человечество — почему же эта смертная раз за разом бросает вызов самой смерти ради призрачной мести?
Интерес к человеческой женщине рос с каждым днем. Подобно кругам по воде от брошенного камня, она привносила крупицы азарта в его бесконечно скучное бессмертное существование.
Уже одного этого было достаточно, чтобы оправдать дерзкие слова, брошенные ею ранее. Стоило ему вспомнить яростный блеск её зеленых глаз в момент, когда она царапала его руку, как внизу живота разлилось знакомое, тянущеё тепло.
В отличие от его отца или великих богов, он никогда не страдал привычкой волочиться за каждой юбкой при первом удобном случае.
Однако, хотя он и испытывал желание раньше, он еще никогда не был одержим им. Эта реакция была чистой похотью, а не истинным желанием.
— Они здесь.
На слова Дюгонга Тритон отмахнулся от лишних мыслей и резко повернул голову. Из непроглядной тьмы океанского дна уже показывались извивающиеся щупальца гигантских пиявок.
Морские черви.
Эти существа, обитающие на самом дне океана, питались жизненной силой титанов и выползали наружу лишь по прямому приказу хозяев.
— Выдвигаемся.
Взгляд Тритона похолодел. Синий трезубец — символ власти морского владыки — рассек водные течения, устремляясь вперед с разрушительной силой.
***
Это были поистине жуткие создания. Двигались они сравнительно медленно, размером с ладонь взрослого человека, но отличались пугающей живучестью. Сколько бы их ни уничтожали, из темных расщелин скал непрерывно легионами лезли новые особи.
Ливия, которая без устали крушила ножом толпы тварей, наконец сорвалась и вновь призвала Муму.
Пламя, исторгаемое адским псом, обладало колоссальной мощью, но само место действия сводило его эффективность к минимуму. В конце концов, они находились под водой. Каким бы сверхъестественным ни было пламя Муму, у него существовали пределы.
«…Что же делать?»
Загнанная в угол Ливия заскрежетала зубами, прикрывая пса собой. Бесконечный рой монстров был серьезной проблемой, но куда хуже оказались сами стены.
Она угодила на дно глубокой ямы, выбраться из которой казалось почти невозможным. Стены покрывала скользкая зеленая слизь, делавшая любую попытку карабкаться наверх сущим кошмаром.
Рычание! Визг!
В момент секундной потери бдительности десятки мерзких пиявок вонзились в заднюю лапу Муму.
— Муму!
Ливия бросилась вперед, силясь оторвать паразитов. Мелкие твари впились и в её руки, но ей было плевать. Куда важнее оставался пес.
— Так не пойдет, Муму. Тебе нужно уйти, пока ты не пострадал сильнее.
Огромный пес яростно мотнул тремя головами, отказываясь подчиняться.
Даже шатаясь от слабости, он продолжал изрыгать пламя, хотя его мощь теперь едва достигала половины прежней. Зрелище преданного зверя, который пришел защищать хозяйку даже после собственной смерти, причиняло Ливии боль.
«Если бы только я была сильнее. Если бы только обладала большей мудростью…»
Слезы застилали ей глаза, но Ливия крепко сжала зубы и, приняв безумное решение, рассекла ножом собственное предплечье.
