1 - 39
Конечно, с помощью того проклятого лесного бога её голос уже давно вернулся, но Ливия твердо решила не произносить перед Тритоном ни слова.
Какой вообще разговор мог состояться между двумя людьми, которые пытались друг друга прикончить? К тому же, упомяни она «Муму» или помощь других божеств, он несомненно полез бы с расспросами и вмешался.
Кроме того, если бы Тритон узнал, что Ливия снова может говорить, он наверняка отобрал бы её голос во второй раз. Возможно, связал бы её язык еще надежнее, чтобы предотвратить любые дальнейшие божественные вмешательства. Допустить этого было нельзя.
Ливия с упрямым вызовом сжала губы.
В этот момент мир вокруг неё перевернулся, и их позиции изменились. В следующее мгновение она оказалась прижата к ложу, а сверху нависал Тритон.
Испуганно распахнув глаза, она уставилась на него. Морской бог склонил голову набок, одаривая её довольной ухмылкой, а его серебристо-голубые волосы, сияющие подобно звездам, водопадом падали на её плечи.
— Вот так.
Одной рукой он прижал её запястья над головой, а второй обхватил за щеку, небрежно оглаживая пальцами веки.
— Вот так ты и должна выглядеть.
Давление его ладони было довольно грубым.
— По правде говоря…
Его кончики пальцев легко скользнули по тонкой коже век, словно…
— Я так мечтаю вырвать твои глаза…
По телу пробежал леденящий душу мороз. По какой-то причине страх остаться без глаз пугал её сильнее, чем сама смерть.
Ливия попыталась вывернуться от его прикосновения. По крайней мере, попыталась.
Но пальцы, сжимающие её лицо, не оставляли шансов — сдвинуться с места было невозможно.
— Если ты не собираешься разговаривать. Ливия.
Вздрогнув, Ливия уставилась на Тритона.
Ливия.
Слышать свое имя из уст Тритона было странно.
Откуда он узнал? Неужели потому, что он бог? Разве божества знают всё на свете? Но если это так, почему он не был в курсе насчет «Муму»? Тогда как он выяснил? Губы Тритона изогнулись в улыбке, явно позабавленного её растерянным выражением лица.
— Поплачь еще немного подо мной.
Его гладкая рука скользнула от щеки к шее, кончиками пальцев очерчивая следы от укусов.
— Не смей отводить от меня взгляд.
От резкого ощущения боли Ливия поморщилась, а давление на раны усилилось. Казалось, стоило ей шевельнуться хоть на миллиметр, как плоть разорвется окончательно.
«…Может, так даже лучше».
Афина говорила, что ей нужно умереть от руки Тритона. Если так, то вот он — идеальный шанс. Все её отчаянные попытки выжить среди полчищ пиявок и путь сюда вели именно к этому моменту.
Ливия демонстративно отвела глаза. Сделать то, что он запрещал, — верный способ разозлить его. С его взрывным нравом он вполне мог прикончить её на месте.
Разве что выколоть глаза — это перспектива сомнительная. Интересно, отрастут ли они заново, если их вырвать? Слепой оставаться определенно не хотелось.
В этот же миг её подбородок с силой развернули обратно.
Ливия крепко зажмурилась. Она поклялась себе не смотреть. Ни за что. Железная решимость застыла на её напряженном лице.
Тритон, с недоверием наблюдавший за ней, на секунду всерьез задумался о том, чтобы выполнить свою угрозу. Её упрямство — делать ровно то, чего от неё требовали не делать — жутко раздражало.
Когда он только коснулся её век, она казалась искренне испуганной, но стоило страху отступить, как она вновь принялась сопротивляться. Ей не хватало инстинкта самосохранения из-за человеческой глупости? Или её ненависть к текущему положению дел перевешивала любой ужас?
Ледяным взглядом он впился в потрепанную женщину, а затем опустил руку ниже, надавив на бок, где кожа была содрана почти до мяса. Он почувствовал, как её тело судорожно дернулось, но глаза она по-прежнему держала намертво закрытыми.
«Только посмотрите на неё.»
Видя такое упорство, Тритон почувствовал странный прилив азарта. Он во что бы то ни стало решил заставить её открыть глаза по собственной воле.
Его рука скользнула мимо рваных ран и добралась до щиколотки. Больше всего в процессе карабканья по скале пострадали именно её ноги.
Несколько пальцев были почти оторваны, а подошвы и лодыжки усыпаны следами от укусов. К тому же она лежала в могиле из ракушек, обмазавшись песком, чтобы заглушить запах крови — жалкое зрелище.
Тритон мягко обхватил её лодыжку. Слабое свечение окутало тонкую ножку, и корки, запекшиеся на теле Ливии, начали медленно отшелушиваться.
Ливия вздрогнула от непривычного ощущения. Она никак не могла взять в толк, что именно он с ней вытворяет. Девушка пыталась сосредоточиться, чтобы понять намерения врага, но гул в ушах напрочь лишал способности мыслить трезво.
— В зубах пиявок есть яд, Ливия.
Его низкий голос, напоминающий рокот утреннего прибоя, просочился в сознание. Несмотря на окружающий шум, слова звучали на удивление отчетливо.
— Этот токсин проникает глубоко в тело, постепенно размягчая плоть и кости. Так паразитам проще сожрать свою жертву.
Прикосновение к её лодыжке теперь было невероятно нежным — совсем не таким, как раньше. С закрытыми глазами органы чувств обострились до предела, и навязчивый гул в голове неожиданно превратился в гармоничные музыкальные ноты. Что-то здесь было не так, но сообразить что именно она не могла.
— И в то же время яд вызывает галлюцинации и слуховые иллюзии, мешая жертве чувствовать боль.
Дууунг…
Звучал ли это рог или флейта? А может, струны гигантской арфы? Или всё вместе?
Ливия яростно мотнула головой, пытаясь отогнать дурманящие морок видения, но это было бесполезно. Звуки становились только громче.
Там, где пальцы Тритона касались кожи, следы от укусов исчезали, возвращая ей первозданную белизну, но сама Ливия из-за нарастающих галлюцинаций ничего этого не замечала.
В следующий миг ей показалось, будто она погрузилась в пучину холодного синего моря.
Она беспомощно барахталась, не имея возможности ни утонуть на дне, ни выплыть на поверхность. Вдалеке мелькнула серебристая рыба. Нет, присмотревшись внимательнее, она поняла, что это создание рыбой назвать нельзя.
Акула.
Та самая гигантская акула из матросских байк — с прекрасным серебристо-голубым телом и ужасающими рядами зубов — медленно повернулась в её сторону. Она попала в поле зрения хищника.
Нужно бежать.
…Но куда?
Ливия судорожно забила ногами и руками, но чем сильнее она барахталась, тем глубже её затягивало в океанскую воронку.
— Лишь когда их тело оказывается сожрано целиком и от несчастных остаются одни глаза, они наконец осознают…
Гигантская акула — мегалодон — мощно вильнула телом, вздымая тучи водоворотов. Бурные течения подхватили её, и морской монстр ринулся в атаку.
— Угх…!
Рука Тритона скользнула выше судорожно дергающихся коленей Ливии, добираясь до бедра. Он ласкал внешнюю сторону её бедра, его рука постепенно смещалась ближе к центру.
— …Что они действительно умирают.
«Я умру, меня сейчас сожреёт эта акула.»
Ливия отчаянно забилась, силясь вырваться из мертвой хватки Тритона.
«Нет, я не могу здесь умереть. Я должна спасти Лете.»
— Угх, ах…!
— Ливия.
Голос Тритона проник в её сознание. Разве мог голос сирен, созданный для заманивания моряков, звучать настолько чарующе? Она яростно тряхнула головой, противясь наваждению, но исцеляющеё прикосновение лишало её последних сил к сопротивлению.
— Ну же, открой глаза. Только так ты сможешь вырваться из иллюзии.
«Иллюзия? Неужели эта страшная акула, кружащая перед глазами, — всего лишь плод больного воображения? Неужели этот пронизывающий душу ужас ненастоящий?»
Ливия снова замотала головой. В ответ на её упрямство хватка Тритона на бедре стала жестче.
— И как глубоко же они тебя искусали?..
С легким вздохом он силой раздвинул её плотно сомкнутые ноги. Кончики его пальцев прошлись по внутренней стороне бедра, сплошь усеянной следами от укусов.
— Ах…
Ливия резко вздрогнула. Тритон не мог пропустить столь явную реакцию. Выдержав короткую паузу, он тихо рассмеялся:
— Ага.
«Вот оно — твоё слабое место.»
