Ведьма потребовала от смертной мести, и теперь эта девчонка по ее указке бросила вызов богу.
На его лице проступила искренняя, злая усмешка.
— В конце концов, ты всего лишь букашка, которую я могу раздавить одним движением руки.
Ехидна по-прежнему оставалась глупа.Наивная смертная женщина.
Она ступила в лодку, направляющуюся в Тартар, прекрасно понимая, что это заведомо невыполнимая миссия.
— Ты даже не смогла поцарапать мою ладонь, но все равно надеешься на то, что справишься.
Смеясь так, будто происходящее действительно его забавляло, он внезапно замолчал, притянул удерживаемую руку ближе и прошептал ей на ухо:
— Месть бессмысленна. Ничего уже не исправить. Ты же понимаешь это, верно?
Ливия содрогнулась, словно в конвульсиях, от ледяного дыхания, коснувшегося ее кожи.
Этот мужчина с его неземной, неестественной красотой насмехался над ней, издевался и причинял боль, даже не задумываясь.
В конце концов, кто из людей станет понимать и сочувствовать букашке, раздавленной под ногой?
С его точки зрения, она была, наверное, не более чем муравьем или диким кабаном, топчущим посевы. Наверное, ему было невероятно потешно видеть, как эта букашка пытается угрожать его жизни.
И все же… даже так, у него не было права вытирать ноги о ее жизнь.
Какой бы ничтожной и незначительной она ни казалась со стороны, эта жизнь принадлежала ей безраздельно. Это была ее личная вотчина, куда никто не смел вторгаться или подменять ее по своему усмотрению.
— …Речь вовсе не о том, чтобы что-то исправить.
Этот великий и могущественный бессмертный никогда не поймет отчаянной жажды мести, ради которой она готова пожертвовать своей единственной и драгоценной жизнью.
— Это то, что должно быть сделано. Это совершенно необходимо…!
Ее дерзкий тон переходил все границы дозволенного. Еë глаза, поднятые в вызывающем жесте на первый взгляд казались даже наглыми.
И всё же, вопреки внешнему виду, руки Ливии сильно дрожали.
Разве она не боялась этих странно сияющих сапфировых глаз?
Разве она уже не убедилась на собственном опыте, что от одного лишь его жеста, еë хрупкое человеческое тело может разорваться?
Но…
Ливия тяжело сглотнула, не отрывая глаз от морского бога, давившего ее своим молчанием. Его высокомерный взгляд сверлил ее с такой силой, что казалось, проникал прямо сквозь нее.
Он ни на секунду не отвел глаз, и каждый раз, когда она огрызалась, его губы едва заметно кривились. Однако в уголках этих изогнутых губ таился — пусть и слабый — интерес. Если выражаться точнее, какое-то извращенное любопытство.
Он бы ничуть не расстроился, прикончил ее сразу, но ее дерзкие выходки заставляли его поддаться импульсу и понаблюдать за представлением чуть дольше.
— К сожалению, твоей мести не суждено сбыться. Ты никогда не сможешь убить меня.
Конечно, возможно, он просто неправильно истолковал собственные ощущения.
— …Ты в этом так уверен?
Но даже так, других вариантов у нее не оставалось, поэтому ей оставалось только цепляться за эту соломинку изо всех сил. Ливия прикусила язык изнутри и вскинула подбородок еще выше. Ее упрямые глаза ярко блестели в темноте.
— Всего 100 дней.
Смело задрав голову под его ослепительно сияющими сапфировыми глазами, словно заключая сделку, прошептала Ливия. Словно пытаясь понять смысл ее слов, мужчина ошеломленно замер, а Ливия, подобно рыбе, выброшенной на берег, резко рванулась всем телом вперед.
— Даже бог может потерять бдительность.
Ухватившись за этот миг слабости, Ливия обнажила зубы. Раскрыв рот, она со злостью впилась зубами в его гладкую челюсть.
— ……
Игнорируя его широко распахнувшиеся от неожиданности глаза, Ливия вгрызлась в его кожу изо всех сил.
С глухим хрустом его лицо застыло от шока. Когда ее тело стало соскальзывать вниз, не имея сил удержаться в воздухе, она пробормотала с торжествующей улыбкой:
— Просто дай мне 100 дней. За это время я непременно разобью твое сердце.
Хотя водяные путы тут же снова сковали ее по рукам и ногам, это уже не имело значения.
Она не прокусила кожу до крови, но ей удалось оставить отчетливый след от зубов прямо на его челюсти. Довольная видимым результатом, Ливия с вызовом ухмыльнулась.
— ……
Тритон, издавшей глухой, пустой смешок, поднял руку и потер пульсирующую челюсть. Он никак не мог скрыть изумления от незнакомой боли в столь непривычном месте.
— Ха…
Потирая подбородок еще какое-то время, он замер и в упор уставился на Ливию. По мере того как его взгляд становился глубже, давление сжимающих ее водяных пут нарастало.
Пространство вокруг погружалось во тьму, а давящая тяжесть крепла. Казалось, он собирался раздавить ее в тишине, но эта попытка была обречена на провал.
Ливия, отбросив панику, цепко следила за мимикой Тритона. Словно наблюдая за повадками волков, охотящихся на овец, она была предельно собрана и настороже…
«Этого мало?»
В синих глазах, прикованных к ней, читалось недоверие и презрение к людям. А где-то на самом дне таилось чистое, разрушительное безумие, жаждущее стереть всё живое в порошок.
Именно на это Ливия и делала ставку.
Безумие морского владыки разгоралось только ярче по мере того, как она продолжала его злить. Наверняка ему казалось одновременно диким и невероятно забавным, что какая-то смертная затеяла столь невыполнимую игру.
Что ж… Ливия была готова стать сухим хворостом, брошенным в костер, лишь бы раздуть пламя в его душе до предела.
Даже если в итоге от нее самой не останется даже пепла.
— …Я бог. Моя жизнь бесконечна и бессмертна.
Наконец его зловещий голос разрушил тягостную тишину.
— Простая смертная не способна уничтожить меня.
Ливия тут же ухватилась за его слова, брошенные с таким равнодушным превосходством:
— Да, ты бог. Тот, кто живет вечно. Разве для такого существа какие-то жалкие сто дней имеют хоть какое-то значение?
Она прекрасно понимала, насколько неуклюже звучала эта провокация, и догадывалась, что он тоже это видит. Но порой дешевая провокация с очевидным подтекстом способна раздражать сильнее всего.
— Неужели великий и ужасный бог морей испугался какой-то ничтожной девчонки вроде меня?
Она старалась говорить ровно, но тревога то и дело просачивалась сквозь маску хладнокровия.
…Терпи, нужно выдержать. Еще чуть-чуть.
Вечность тишины давила на плечи. И всё же, сколько бы Ливия ни кусала изнутри исцарапанные губы до крови, мужчина не проявлял ни малейших признаков бурной реакции.
Чертов морской бог!
В глазах, смотревших на нее, определенно плескалось любопытство. Она-то думала, именно поэтому он, так люто ненавидящий людей, оживил ее одну, но сейчас его реакция разбивала все ее планы в пух и прах.
— Хм.
Он глухо кашлянул, чуть склонив голову набок, и посмотрел на нее так, будто собирался сожрать целиком. Пытаясь скрыть нарастающую панику, Ливия выпрямила шею и встретила его взгляд в упор самым свирепым выражением, на какое была способна.
Ливия обладала отменной сообразительностью. Это было заложено в ней от природы, а в процессе выживания шестое чувство развилось до предела.
Инстинкты кричали, что она движется в правильном направлении, но уверенности не было. В конце концов, она оставалась всего лишь человеком, и предсказать капризы своенравного бога не мог никто.
— Уверяю тебя, это время покажется тебе чертовски занимательным и захватывающим…
— Но знаешь что.
Тритон бесцеремонно оборвал ее на полуслове. В тот же миг свет, давивший на нее всё это время, начал постепенно возвращаться.
Продираясь сквозь посветлевшую пелену, она увидела, как он улыбается, лукаво сощурив глаза.
— Тебе катастрофически не хватает почтения к богам.
Его рука, протянутая в мгновение ока, крепко обхватила ее за подбородок, с силой размыкая стиснутые губы.
— Ты слишком дерзка, и язык твой слишком длинный…
Губы, которые она пыталась плотно сжать, легко поддались его подавляющему усилию.
Ливия сопротивлялась этому давлению, грозившему вывихнуть ей челюсть, и сверлила его залитыми слезами глазами.
— Какая же ты безобразная человечишка.
Его голос, прозвучавший с брезгливым презрением, сочился раздражением.
Его прищуренные глаза излучали холодную ярость, но рука, медленно и неотвратимо проскользнувшая пальцами между ее приоткрытыми губами, двигалась лениво и липко.
…Бесишь.
Именно это Ливия и собиралась сказать ему в лицо.
Кем вообще возомнили себя эти боги?
Подобно тому как звери живут среди зверей, а люди среди людей, богам следовало вариться в собственном котле, вместо того чтобы втягивать в свои разборки смертных и измываться над ними. Ливия свирепым взглядом посмотрела на него со всем накопившимся бешенством, но ее затуманенные слезами, искаженные болью глаза растеряли всю ту свирепость, которую она в них вкладывала.
Тритон, с жалостью наблюдавший за ней, растянул губы в широкой усмешке.
Стоило ей подумать, что эта улыбка выглядит пугающе —
— ……
Странное покалывание пронзило кончики пальцев, которые только что скребли изнутри ее язык.
