1 - 38
Сияние люминесцентных медуз, расставленных для битвы, казалось излишне романтичным и резко контрастировало с мрачной картиной вокруг.
Тритон небрежно раздавил под ногой упорно извивавшуюся пиявку. Её твердый панцирь хрустнул, выпустив наружу внутренности.
Эти морские черви, размером с человеческое лицо, вызывали отвращение и обладали аппетитом, превосходящим любых хищников.
Хотя убивать их было несложно, их чудовищная плодовитость создавала проблемы. Если регулярно не прореживать их ряды, они быстро заполонили бы всё океанское дно.
Таких тварей контролировали титаны, запечатанные в глубоких расщелинах, выпуская их наружу ради поиска лазейки для побега.
Человеческая женщина упала как раз туда, где роились личинки этих пиявок.
Тритон часто использовал это место в качестве места казни для людей, загрязняющих глубинное море, а также для провинившихся фей и нимф.
Иногда особо упрямые умудрялись забраться по этой высокой стене и выжить. Если они проявляли подобную решимость, он вознаграждал их за упорство и позволял жить.
Конечно, во время восхождения по стене яд от укусов паразитов успевал распространиться по телу, так что жить им оставалось недолго. Но разве это не было проявлением великодушия?
И вот теперь…
«Жива эта женщина или мертва?»
Он не чувствовал приближения смерти, значит, она еще дышала, но было неясно, «еще» ли она держится или «действительно» выжила.
Он снова бросил взгляд в сторону золотого замка. Его глаза на мгновение задержались там, выдав нотку скрытого нетерпения.
Даже несмотря на то, что он лично установил смертельное испытание, Тритон втайне надеялся, что человеческая женщина не погибла. Ему доставляло странное удовольствие видеть, как она терпит, цепляется за жизнь и упрямо возвращается к нему. Поэтому Ливия была обязана выжить. Выжить и проползти обратно к нему, чего бы это ни стоило.
Это внутреннее противоречие оставило трещину в сердце Тритона — пусть пока и слабую, едва заметную. Даже заметив первые признаки этой бреши, он предпочел проигнорировать их. В конце концов, осознание ничего бы не изменило.
— Оставьте остатки страже, мы возвращаемся.
По приказу Тритона воины четко перестроились. Бросив взгляд на то, как они разбираются с останками монстров, он легко оттолкнулся ногой от дна.
Окружающие его течения мгновенно подхватили его, устремляя обратно к замку. Одним легким движением смыв с тела следы битвы, он решительным шагом направился в свои покои.
Хотя схватка не была особенно изнурительной, отдых ему не помешал бы.
Он не особо любил спать, потому что Морфей вечно подшучивал над ним, но лучшего способа убить бесконечно скучное время бессмертия еще не придумали.
Стоило Тритону прилечь на мягкое ложе из густых актиний, как откуда-то сверху, словно поджидая этот момент, рухнула тень.
С окровавленными руками она сжала золотой кинжал и без малейших колебаний нацелила его прямо ему в сердце.
«Ну надо же.»
Тритон тихо усмехнулся, перехватив её тонкое запястье. Его необычные глаза медленно скользнули по окровавленной женщине, оседлавшей его.
— Не ожидал увидеть тебя так скоро…
Вид у женщины был болеё чем жалкий, а налитые кровью глаза впились в него с неистовой яростью.
Её лицо, шея и руки были усыпаны десятками следов от укусов — казалось, её искромсали черви, а кровь из ран покрывала все тело.
Волосы растрепались, дикий взгляд горел безумием, а раны от укусов источали яд.
Зубы титанических пиявок несли в себе особый токсин. Он должен был притуплять боль, вызывая галлюцинации и бред. Какой бы сильной ни была воля, вынести столько укусов казалось невозможным, и тем не менее она держалась.
И несмотря на это состояние, она приползла прямо к нему. Должно быть, двинулась сюда сразу же, как выбралась из проклятой расщелины.
Слепое самопожертвование и упрямство Ливии вызывали почти восхищение. Добиться такого с помощью хрупкого человеческого тела… И подумать только, что объектом этой воли был он сам…
Вдоль позвоночника внезапно пробежала щекочущая дрожь.
Зажатые в тисках руки Ливии неконтролируемо дрожали. Она изо всех сил пыталась вонзить в него клинок, но её хватка была беспомощна, как у младенца, схватившего взрослого воина — сдвинуть его с места она не могла.
— Угх…
Из стиснутых зубов вырвался сдавленный стон. В воспаленных от слез глазах плескалась лютая ненависть, словно она жаждала разорвать его голыми руками.
«Слезы? Почему? Ей больно? Или от отчаяния? А может, от стыда?»
Тритон не мог угадать, отчего плачет эта женщина. Ему просто было любопытно.
Она пыталась подавить рыдания, её лицо исказилось в мучительной гримасе, но сопротивление оказалось бесполезным. Тритон держал её в ловушке и терпеливо ждал. В конце концов капли соленых слез сорвались с ресниц и мягко закапали по его щеке и плечу.
Они были тёплыми и нежными. На мгновение это даже показалось щекотным.
Падающие поочередно круглые капли напоминали утреннюю росу. Прищурившись, он вгляделся в её заплаканные зелёные глаза.
«Интересно, каковы они на вкус, если их слизать?»
Словно отвечая на его мимолетное любопытство, одна из слезинок упала прямо на его губы.
Заметив, как она смущенно нахмурилась, он намеренно слизал её.
Вкус оказался сладковатым и чуть пресноватым.
Но куда сильнее его поразило неожиданное чувство «жажды».
Этот мимолетный вкус, едва смочивший язык, оставил во рту сухость, а в желудке — странное напряжение. Еще чуть-чуть… Ему хотелось испить больше, заполнить рот целиком, а не довольствоваться одной каплей.
Жадно, ненасытно…
Разбираясь в этом незнакомом ощущении, Тритон издал короткий смешок.
Жажда. Это была жажда.
Потрясающеё открытие. Океан состоял из воды, а вода была самим Тритоном. Он родился из воды, рос как её часть и по праву стал её владыкой.
Само понятие жажды было ему чуждо — слово, без которого он запросто прожил бы всю жизнь, если бы намеренно не столкнулся с ним.
И вот теперь он испытывает её из-за одной-единственной слезинки какой-то смертной женщины. Абсурд.
Нет, напротив — открытие новых ощущений забавляло. Это было интригующе и даже весело.
«Что ж… Если одна капля вызывает такую жажду, утолит ли её глоток?»
Тритон не стал сомневаться. Он просто протянул руку. Его длинные, красивые пальцы стремительно вцепились в её рыжие волосы.
— Ах…!
Её язык дрогнул в испуганном выдохе. В тот момент, когда из искаженных болью глаз едва не брызнули новые слезы, Тритон притянул её ближе, касаясь губами синяков в уголках её глаз.
«Сумасшедший!»
Ливия ошарашено вытаращила на него глаза. В её дрожащем отражении запечатлелось лицо морского бога, который так непринужденно облизывал губы.
Она чуть не завопила: «Что ты творишь?!» Ей стоило огромных усилий скрыть, что голос к ней давно вернулся, и она едва не выдала себя. От испуга слезы моментально высохли на глазах.
Тритон прижал обмякшую от шока Ливию еще плотнее. Её напряженное тело отчаянно сопротивлялось, но тщетно.
Его холодный нос коснулся её шеи, где растрепались пряди волос. От резкой боли и обострившейся чувствительности по коже побежали мурашки, а низкий шепот Тритона прозвучал прямо над ухом:
— От тебя пахнет огнём…
По спине Ливии прокатилась ледяная волна. Она заставила себя смотреть в пустоту, наотрез отказываясь встречаться с ним взглядом. Встреча с этими штормовыми синими глазами была смертельно опасна, особенно когда ей было что скрывать.
— Любопытно. Как у тебя получилось принести запах огня под воду?
Когда он приподнял её подбородок, заставляя посмотреть на него, Ливия тут же резко отвернулась.
В ответ на столь явный отказ Тритон лишь хмыкнул.
— Даже если я верну тебе голос, ты всё равно ничего не скажешь?
