Ведьма подняла свой золотой нож, испачканный ее собственной мертвой кровью, и стремительно вонзила его в запястье Ливии.
Хруст!
Лезвие рассекло плоть и кость Ливии. Боль превосходила любые воображаемые пределы, и девушке пришлось стиснуть зубы до хруста, чтобы не закричать.
Ощущалось это так, будто раскаленный добела нож из пылающего горна погружают прямо в живую плоть.
Золотой нож, который плавил, крошил и разрывал ее хрупкую плоть и кости, медленно зарывался все глубже в ее тело.
Это было поистине поразительное зрелище — и в то же время ужасающее, гротескное.
Черная кровь, обволакивавшая золотой клинок, впиталась в нее первой, а затем, следуя по проложенному этой кровью следу, вошел и сам золотой нож.
И как только он полностью исчез под кожей, мучительная боль испарилась без следа.
— Пока наш контракт не завершится, этот нож принадлежит тебе.
Вспоминая тот момент, Ливия кончиком пальца легко провела по черной линии на своем запястье.
Если не считать цвета, это выглядело как обычный, слегка возвышающийся шрам. Однако внутри него таился тот самый золотой клинок, способный причинить вред богу.
«Неужели это и правда возможно?»
Она размышляла над этим три дня, но ответ был предрешен. Даже если это казалось невозможным, она должна была сделать это возможным.
Только так ей будет дарована «сила для мести».
— Ох, и еще… даже если ты не вонзишь этот нож прямо в его сердце, есть и другой способ навредить ему.
Голос ведьмы — непринужденный и беззаботный — зазвучал в ушах Ливии, словно мелодия таинственного танца.
Если бог моря полюбит смертного человека, он обратится в морскую пену.
Ливия уже слышала эту историю раньше — древняя легенда, веками бродившая у берегов, не имея точного первоисточника.
Кто-то называл их русалками, кто-то — морским богом, но смысл оставался прежним. Если они полюбят человека, то неизбежно превратятся в морскую пену.
Правда это была или нет, никто не знал, но звучало это как нечто почти невозможное.
Завоевать сердце морского бога… это казалось куда сложнее, чем вонзить божеству в сердце настоящий нож. Ливия покачала головой.
— Это невозможно.
— Дитя, люди порой делают невозможное возможным, не так ли? Я высоко оцениваю потенциал человечества. Так что, если ты обратишь его в морскую пену… да, я отдам тебе всю свою силу.
Ведьма наверняка играла с ней, просто чтобы посеять сомнения в ее разуме.
Дело было не только в том, что извечная пропасть между богами и смертными делала этот исход невозможным. Пусть и крайне редко, но истории о смертных, влюбившихся в богов, время от времени передавались из поколения в поколение.
Но именно с этим морским богом все обстояло иначе. Он был печально известен своей звериной ненавистью к людям.
Он никогда не уступал море даже простым рыбакам, а торговым суднам всегда приходилось с опаской следить за малейшими капризами водной стихии.
Стоило на море подняться хоть малейшему шуму или появиться большему количеству кораблей, чем требовалось, как неизбежно вспыхивали жестокие штормы.
Вдоль бесчисленных путей к глубокому морю обитало множество сирен, известных тем, что они заманивают людей в ловушку и пожирают их.
Бесчисленные жизни были поглощены океаном. По крайней мере, в этом королевстве, Аракне, море являлось абсолютной, устрашающей и враждебной силой.
Чтобы такой владыка бездны полюбил смертную женщину…
Что ж, это казалось столь же невероятным, как вернуться живой из загробного мира.
По правде говоря, беспокоиться ей следовало о другом — о том, что произойдет после того, как она причинит богу вред.
Боги были безжалостны к тем, кто осмеливался бросить им вызов.
Ливия, скорее всего, оказалась бы в Тартаре, в самом жутком из всех кругов ада. Дело было не в том, что она ничего не боится, но у нее просто не было выбора.
Пастух, сгубивший овец, женщина, которая любила его и безжалостно расправилась с соседями, и все те трусливые люди, вставшие на их сторону и загнавшие ее ни в чем не повинную семью в могилу.
Они сожгли дотла все, что у нее было, поэтому она сожжет всё, что было дорого им в ответ.
Она знала, что месть считается глупостью, но ее это совершенно не волновало.
Ее семья и Муму, возможно, перешедшие реку смерти, могли бы отругать ее, если бы узнали об этом.
Впрочем, сделать это они смогли бы только в том случае, если бы она встретилась с ними там. А раз уж ей суждено было с ними встретиться, то кто бы ни пришел ее отчитывать — ради этой встречи она была готова совершить вещи и похуже.
«Отец, Ясон, Лете…»
Глаза Ливии полыхали неугасимым пламенем тоски.
Мои враги, даже если меня утащат в Тартар, я не отправлюсь туда в одиночестве.
Стиснув зубы, Ливия посмотрела поверх укрытия из ракушек на острый шпиль, сверкающее на вершине золотого замка.
Тяжелая тень красного коралла коснулась центра потолка. Настал именно тот час, о котором говорила ведьма.
Выбравшись из укрытия, Ливия направилась к уединенной задней части кораллового дворца, затаившись в густой тени гигантского дерева в ожидании малейших признаков жизни.
К счастью, прошло совсем немного времени, прежде чем в сад вошла нимфа, балансировавшая кувшином на голове.
Быстрым шагом она проследовала мимо Ливии.
«…Сработало?»
Только Ливия почувствовала облегчение от того, что ей удалось успешно скрыть свой человеческий запах, как нимфа резко остановилась и молниеносно обернулась.
— Эй, ты.
— ……!
Вздрогнув от неожиданности, Ливия от испуга едва не задохнулась. Ее сердце дико заколотилось, рухнув куда-то в пятки.
Медленно повернув голову, Ливия встретилась взглядом с разъяренной нимфой, чьи синие волосы обрамляли лицо, а жаброподобные уши гневно подрагивали.
— Ты…
— …
— Ты что здесь бездельничаешь? Думала, спрячешься в тени и тебя никто не заметит?
— …А?
— Судя по цвету твоих волос, ты ведь из наземных, да? Даже если многого не знаешь, неужели не понимаешь, что за лень тебя просто вышвырнут на поверхность? Сейчас самый разгар подготовки к пиру, дел невпроворот, а ты вздумала прятаться по углам.
Каждый раз, когда нимфа сердито ворчала, ее ушные жабры мелко дрожали.
К счастью, похоже, ее истинную личность не раскрыли. Ливия с облегчением проглотила ком в горле и поспешила подстроиться под слова нимфы:
— Ой, эм! Прости! Я просто присела на минутку, потому что в глазах немного потемнело, и случайно задремала.
— Чего? В глазах потемнело? Ты что, объелась испорченных ракушек или вроде того? Господи, вам, наземным, вечно лишь бы что-нибудь в рот запихнуть, а потом болеете на ровном месте. Ладно, неважно, пошли со мной быстрее. Нас катастрофически не хватает на таскании кувшинов, так что ты как раз вовремя. Кстати, из какого ты крыла?
Тщательно подбирая слова, Ливия спокойно ответила на допрос нимфы. К счастью, те обрывки фраз, что она подслушала, прячась у могилы из ракушек, пришлись как нельзя кстати.
— О, я из Дворца Черной трубы, но меня прислали помочь с подготовкой к пиру.
— Ах, Черная Труба. Да уж, неблизкий путь Занесло же тебя.
Этот дворец находился на приличном расстоянии от главного комплекса, в основном обслуживая внешние поставки и хозяйственные нужды замка, из-за чего там всегда крутилось больше всего приезжих и низших служек.
Кивнув в знак понимания, нимфа поманила Ливию за собой, увлекая ее вглубь дворца.
Нимфу звали Авдика.
Судя по всему, Авдика вовсе не преувеличивала, заявляя о загруженности: вокруг суетились сотни других нимф, выполнявших срочные поручения. Увидев это движение, Ливия подумала, что ей невероятно повезло столкнуться именно с ней. Пробраться внутрь дворца все равно было необходимо, а следование за Авдикой позволяло раствориться в толпе слуг совершенно естественно.
— Эй, ты! Бездельничаешь? Хочешь помочь потаскать кувшины?
Каждый раз, когда Авдика натыкалась на другую блуждающую без дела служанку, она тут же предлагала им потаскать «кувшины», но те неизбежно крутили пальцами у виска и быстро убегали.
К этому моменту Ливия уже начала слегка тревожиться, задаваясь вопросом, не ввязывается ли она в какую-то подозрительную авантюру.
— Слушай, Авдика, а почему все так шарахаются от этих кувшинов?
— Чего? …А, ну да, откуда тебе знать, вы же на суше о нормальных вещах понятия не имеете.
Озадаченно потерев подбородок, Авдика многозначительно посмотрела на Ливию и неожиданно выставила перед ней палец:
— Сначала пообещай.
— Обещать? Что именно?
— Пообещай, что не станешь сбегать от работы после того, как я тебе всё объясню. Тогда и расскажу.
