Яростный вихрь пронесся над морским пиршеством. Волны вздымались с дикой силой, поднимаясь до небес подобно горным хребтам и порождая невиданную бурю.
Сообразительные боги громко проклинали внезапный шторм и взмывали в ночное небо, а морские обитатели разбегались во все стороны, стремясь убраться подальше от гнева своего господина.
Генералы семи океанов в спешке собрались вместе, с благоговейным ужасом глядя на гигантский водоворот, сотворенный их повелителем.
— Эта безумная нимфа… нет, этот человек…!
Дюгонг дрожал, а его крупные выступающие зубы отчаянно стучали от шока.
Мало того, что какая-то смертная посмела вломиться на пир, так она еще и подняла руку на самого владыку моря!
Когда золотой нож сверкнул в воздухе, от этого зрелища едва не закружилась голова! Но всё оказалось тщетно.
Подобное могло сойти с рук разве что какому-нибудь Гераклу, но обычная смертная женщина физически не способна навредить правителю пучины.
— Что здесь вообще происходит…?!
— Ну… я-то думал, в этот раз пир пройдет спокойно…
— Разве это сейчас главное?! Черт побери! Каким вообще образом этот человек умудрился пробраться на праздник?!
— Откуда мне знать! Ух, как трещит голова!
— Слышишь, ты же крутился неподалеку, как ты мог ничего не заметить, Актиус?
— Что?! Ты на кого сейчас стрелки переводишь?
Пока Террор и Актиус, отвечавшие за прибрежную зону, препирались и пытались переложить вину друг на друга, Дюгонг с тревожным предчувствием всматривался в темные глубины моря.
«Почему у меня от всего этого такое скверное предчувствие?»
Черные, закрученные жуткой воронкой воды, взбитые силой Тритона, теперь были полностью закрыты для посторонних.
Проникнуть за этот барьер мог лишь он сам или те, кому он лично давал дозволение.
Лицо Дюгонга помрачнело, отражая мрак подводной бездны.
Форкис, воплощение косатки и страж Эгейского моря, с озабоченным видом подплыл ближе и тихо спросил:
— Ты видел это, Дюгонг? То оружие, что было у человека.
Золотой нож, нацеленный в сердце повелителя… Это без сомнений был тот самый нож Хрисаора.
— Неужели «та женщина» всё еще жива?
Безмолвный Дюгонг молча схватился за голову. Возвращение золотого ножа означало только одно — хозяйка клинка вернулась.
— Похоже на то.
— О нет…! Эта сумасшедшая баба до сих пор жива! Какая же у нее живучесть.
Именно из-за нее, не знавшей своего места, в свое время пришлось изрядно повозиться, прежде чем Тритон лично закопал ее. Они никак не ожидали увидеть это снова…
Лица Дюгонга и Форкиса погрузились во мрачную тень, под стать бушующей вокруг пучине.
Ярость морского бога заставляла ветра выть всё свирепее. В небе над головой зловеще клубились черные тучи.
Шторм набирал обороты.
***
Водное давление обрушилось на Ливию сокрушительной тяжестью. Невидимые потоки воды намертво сковали ее шею и конечности, лишая всякой свободы.
Она судорожно ловила ртом воздух и отчаянно брыкалась, но это было так же бессмысленно, как барахтаться бабочке, угодившей в паутину.
— Погляди-ка на это. Люди никогда не упускают возможности разочаровать меня.
Голос, прозвучавший не в ушах, а прямо в ее израненной душе, заставил Ливию содрогнуться.
Она широко распахнула глаза.
И замерла, парализованная открывшимся перед ней зрелищем…
Считалось ли самым крупным существом в океане касатка? Нет, она была уверена, что среди живых творений просто не могло существовать ничего настолько исполинского.
Перед ней предстал «бог» таких колоссальных размеров, что ее ограниченное поле зрения даже не могло охватить его целиком. Дело было не только в габаритах — подавляющая аура буквально вдавливала ее в ничтожность.
«Неужели это… истинный облик божества?»
Его серебристо-голубые волосы мерцали мягким свечением. Вокруг этой огромной сущности кружились крошечные водовороты, искрящиеся пузырьками таинственного света.
Морской бог явил свою божественную суть.
Тритон.
— Отвечай, дерзкая смертная.
Чудовищно устрашающая сила небрежно обратилась к ней:
— Какая смерть покажется тебе достаточно мучительной, чтобы я избрал ее для тебя?
Красота, потрясающая саму душу.
Восторг, от которого время будто останавливалось.
И липкий страх, проникавший до самых костей…
Ливия до боли стиснула зубы, пытаясь унять дрожь, но все попытки были тщетны.
Какими бы ни были ее намерения, она оставалась всего лишь человеком. Смертным существом.
На нее давило нечто такое, что полностью выходило за рамки человеческого понимания.
Его глаза, в которых отражались все оттенки штормового моря, просто смотрели на нее, но от этого взгляда весело холодом, пробирающим до мозга костей.
«…Воистину ужасающее создание».
Хотя вокруг не было холодно, ее тело колотило. Подобно мыши перед лицом голодной кошки, она испытывала непреодолимый, инстинктивный ужас и желание бежать без оглядки.
Это был чистый, первобытный страх жертвы перед хищником.
— Если какая-то ничтожная букашка разрушила мой пир… не думаешь ли ты, что за это придется ответить?
Его недавний мягкий голос мгновенно превратился в ледяной скрежет. Когда в улыбке бога промелькнула тень жестокости, потоки воды вокруг Ливии сжались еще туже.
— ……!
Прежде чем она успела хоть как-то среагировать, ее тело оказалось прямо на огромной ладони Тритона. На обычной ладони.
Она была настолько крошечной, или же бог был настолько невообразимо гигантским? Ощутив всю свою ничтожность, Ливия на секунду забыла даже о причине, по которой здесь оказалась.
Пока лицо Ливии бледнело от отчаяния, бог наклонился ближе. В его глазах, находившихся пугающе близко, отражалась маленькая, сломленная женщина.
— Если ты толково ответишь на мои вопросы, я подарю тебе быструю и безболезненную смерть. Ну а если нет…
Гигантская рука внезапно сжалась. Давление было таким мощным, что Ливия вскрикнула от пронзительной боли.
— …Что ж, ты наверняка и сама догадываешься, что произойдет.
Хватка была такой, будто ее кости трещали по швам. Воздух исчез из легких, а внутренности сжались в тугой комок. Ливия в упор посмотрела на Тритона налитыми кровью глазами.
Бог смеялся.
Так, словно ее страдания были для него не более чем мимолетным развлечением.
«Ублюдок!»
Ливия мысленно проклинала Тритона всеми известными ей ругательствами. Ей было настолько обидно и больно, что слезы ярости застилали глаза.
Неужели она заключила сделку с ведьмой только для того, чтобы умереть вот так? Это казалось абсурдным и безумно несправедливым.
Проклятая ведьма! Если ей предстояло столкнуться со столь чудовищным божеством, она должна была снабдить ее нормальной информацией, а не этим бредом!
— Я спрошу еще раз. Откуда у тебя этот золотой нож?
Ливия стиснула зубы, сверля Тритона взглядом, полным желания разорвать его на куски.
Животный страх никуда не делся, но полубезумный разум заглушал его волной ослепляющей злости.
— …Ты слишком долго думаешь над ответом.
Терпение бога лопнуло, и его кулак сжался еще сильнее. Ее хрупкое тельце захрустело под чудовищным напором.
— Кхм… ах!
Сломанное ребро впилось куда-то вовнутрь, причиняя адскую боль. Сердце колотилось так, будто собиралось проломить грудную клетку, а в голове шумело от приливающей крови.
Когда ей показалось, что на этот раз она точно испустит дух, Тритон слегка ослабил хватку.
Короткий приказ рухнул в затуманенную голову Ливии:
— Отвечай.
Его требовательный голос резал мозг, но это лишь сильнее распаляло Ливию. Страх растворился, уступив место жгучей, ослепляющей ненависти.
Какая же она дура, Ливия Хорн.
Когда она вытащила клинок, ей нужно было бить напрямую в сердце, не раздумывая ни секунды.
Ее минутная нерешительность и глупость вызывали жгучее сожаление.
На ее перемазанном слезами лице читалась такая смесь ярости, обиды и отчаяния, что смотреть было больно. Сверкнув налитыми кровью глазами, Ливия отчаянно забилась в его руке:
— Пусти… Пусти меня! Я сказала, отпусти! Пусти!
— ……!
Морской бог с изумлением смотрел на отчаянно сопротивляющуюся Ливию. Ее дико машущие руки наконец задели его пальцы, и она принялась царапать и впиваться в его кожу ногтями, пока те не обломались под корень.
Но кожа морского бога была прочной и холодной, как закаленная сталь, и ее слабые удары не оставляли на нем даже белого следа.
Напротив, чем сильнее она билась, тем сильнее ломала собственные ногти, выгибая пальцы под неестественными углами.
— Пусти, пусти же! Я сказала, отпусти! Проклятый морской бог! Будь ты проклят! Ах, ух!
— …Кажется, ты больше озабочена тем, чтобы проклинать меня, чем отвечать на мои вопросы.
