Морские обитатели, с рождения привыкшие к водной стихии, никогда не издавали столь тяжелых, громких звуков.
Его взгляд упал на дверной проем, усыпанный жемчугом. Набегающие волны, чужое присутствие и знакомый запах приближались.
В глазах Тритона вспыхнула искра жестокого интереса, его губы изогнулись в тонкой усмешке.
— ……
Растрёпанная, обессиленная женщина втащила свое изнурённое тело в его покои. Её бледное, лишенное всякой крови лицо искажало ярость, а налитые кровью глаза уставились на него так, будто она собиралась убить его на месте.
— Ух… кх…!
Женщина стиснула зубы, и хотя казалось, что она пытается выплюнуть проклятие, её язык онемел, из-за чего с губ сорвалось лишь невнятное бормотание.
— Тебе удалось пройти первое испытание, человек.
Его слова, произнесенные с воодушевлением, лишь сильнее спровоцировали её. Скрипя зубами от бессильной злобы, женщина топнула ногой и, издав хриплый стон, бросилась на Тритона. С ободранными руками и сорванными ногтями она вцепилась ему в горло. Её пальцы, похожие на обрывки старой, истлевшей ткани, были совершенно лишены силы.
Едва удерживаясь на ногах и цепляясь за шею Тритона, женщина вдруг разрыдалась.
— Угх, ух…! Угх!
Её отчаянный взгляд, судорожно пытавшийся найти способ задушить его, выглядел жалко. Налитые кровью зелёные глаза заполнили собой весь его мир.
Цвет сочной зелени, затуманенный слезами, то мерк, то вспыхивал с новой силой прямо перед его глазами. Зелень, напоминавшая саму землю, свет солнца, сулящий радость, пламя, пылавшее так яростно именно потому, что оно было смертным …
Всё то, чем океан никогда не смог бы завладеть, отражалось в её глазах. Эти сияющие, подобные бриллиантам глаза приковывали к себе всё его внимание.
Она была всего лишь человеком. Хрупким созданием, едва осилившим одно-единственное испытание. Достаточно дерзкая, чтобы заявить о намерении уничтожить его, она пыталась задушить его своими неуклюжими руками.
И всё же — было ли на свете зрелище забавнее?
Испытывал ли он когда-нибудь столь непреодолимое желание поиграть с кем-то?
Губы Тритона растянулись в широкой ухмылке, и наконец он громко рассмеялся.
— Э-это… ух… кх…!
Глаза женщины широко распахнулись, когда она услышала его смех. Словно наблюдая нечто невероятное, отражение Тритона запечатлелось в её сузившихся зрачках; он смотрел на неё снизу вверх с туманной, мягкой улыбкой.
В её влажных, мерцающих зеленых глазах бушевал целый океан эмоций, похожий на закатные волны. Тот самый необузданный хаос чувств, который были способны испытывать и переживать лишь смертные…
На мгновение Тритону захотелось вырвать эти зеленые глаза и оставить себе. Настолько сильным было это желание, что внизу живота неприятно защипало.
«Ах, каков же их вкус, если покатать их на языке? Наверняка они идеально бы поместились в шкатулку из жемчуга и драгоценных камней. Какими бы обычными они не были, эти глаза казались совершенно особенными.»
«Что в них было не так? Почему они так отличались от других? «
Посмеиваясь над собственными мыслями, он протянул руку и кончиком пальца бережно смахнул слезинки, застрявшие в уголках её глаз.
— ……!
Её лицо дернулось, побелев и окаменев от ужаса, но Тритон не обратил на это никакого внимания. Он чувствовал округлые контуры глаз под тонкими веками. Навязчивая мысль вырвать их снова кольнула изнутри. Но он знал, что делать этого нельзя. Если он лишит её глаз, то больше никогда не увидит этот свирепый, непокорный блеск.
И чем сильнее он убеждал себя в этом, тем сильнее становилось искушение. Ненасытный голод разгорался в груди. Почувствовав эту жажду, он яростно рассмеялся. Облизнув пересохшие губы и причмокнув, он заметил, как брови женщины сошлись на переносице еще яростнее. Впрочем, этот свирепый взгляд длился недолго.
Сила в пальцах, сжимавших его горло, постепенно испарилась. Глаза, еще секунду назад горевшие решимостью, затрепетали и закатились.
Когда хрупкое тело женщины обмякло и стало падать на пол, Тритон ловко подхватил её за талию. Её рыжие волосы, качнулись, словно разорванные лохмотья.
Очень, очень алые волосы.
***
Ливия резко подняла голову и огляделась. Знакомый до боли пейзаж предстал перед её уставшими глазами.
Где это она?
Цветы дико цвели на лугах, бескрайнее небо алело на закате, а в воздухе витал легкий, солоноватый запах моря…
Растерянное выражение лица Ливии постепенно сменилось робкой радостью.
Наконец-то она свободна от этого кошмарного места. Она вернулась!
Слезы навернулись на глаза раньше, чем она успела осознать, где находится и как ей вообще удалось вернуться. Она рассмеялась сквозь рыдания. Это был сон! Всё это оказалось страшным ночным кошмаром! На сердце стало так легко, что ей хотелось пуститься в пляс от счастья.
— …Ливия!
Знакомый голос окликнул её издалека. Это был Лете — он звал всех к ужину.
Ливия вытерла слезы и быстро обернулась, радостно махая младшему брату рукой:
— Я скоро буду! — крикнула она, надеясь, что голос её звучит звонко.
Лете помахал ей рукой в ответ, умоляя поторапливаться.
С легким сердцем Ливия побежала по тропинке к дому, где её ждала семья.
«Слава богу, слава богу… Как же хорошо!»
Она думала о том, как за ужином расскажет родным обо всем. О том, какой кошмар ей приснился. О том, как жители деревни сожгли их, и как она в обмен на месть, заключила сделку с ведьмой, чтобы отомстить морскому богу. О том, как она спускалась в царство мертвых и едва не погибла от стрелы какого-то безумца. Все ведь наверняка испугаются, правда?
Они точно скажут: «Ну и приснился же тебе бред», велят завтра никуда не ходить и оставаться дома, раз она так устала.
А она в ответ шутливо потребует позволить ей проспать весь день и строго-настрого запретить её будить. От одних этих мыслей на душе стало тепло и уютно. Широко улыбнувшись, она толкнула дверь хижины, где её все ждали.
— Пап, я…!
Но сцена, представшая перед глазами внутри дома, была совсем не такой, как в её мечтах. Лицо Ливии побледнело, она замерла на месте, словно взглянув в глаза Горгоне Медузе.
«…Что это? Почему, почему всё выглядит так?»
Уютное жилище было завалено пищевыми отходами, воздух отвратительно вонял гнилью. Пол был липким от сочившейся грязи, вокруг валялось разложившееся мясо, а тучи мух и жирных опарышей роились в каждом углу.
Ливия слишком хорошо помнила эту сцену.
— Ешь.
И этот жуткий голос тоже.
Прежде чем она успела осознать происходящее, Ливия уже дрожала, стоя посреди кишащей червями жижи.
— Ешь.
Голос требовал снова, и, повинуясь какому-то животному инстинкту, она вцепилась в кусок заплесневевшего мяса.
— Не ешь меня! Ты не должна меня есть!
Бурлящие пищевые отходы завыли голосами, напоминавшими сочащиеся гноем раны, умоляя её:
— Пожалуйста, не ешь меня! Если съешь — я исчезну, я умру!
«Что это, черт побери, такое?»
Что за кошмар цеплялся за неё с такой отчаянной мольбой?
Было трудно определить что это за рассыпающаяся мякоть, которую нельзя было съесть. Да она и не хотела знать.
— Ешь.
— Не ешь!
— Сожри это!
— Нет, умоляю, прекрати!
— Ешь!
— Нет!
Два голоса столкнулись в её голове. Ливия зажала уши руками, отчаянно отрицая реальность.
Зачем с ней так поступают? Почему она обязана проходить через этот ад? За что, за что!
Она хотела сбежать. Сбежать из этого кошмара, где гнилое мясо кричало человеческими голосами и цеплялось за щиколотки, словно пираньи в темной бездне.
…Но нельзя. Сдаться — значит проиграть.
Слезы ярости застилали глаза, наливая их кровью. Она с вызовом уставилась на пол.
Она ведь даже не попрощалась с отцом и братьями. Её загнали на скалу сельские жители, которые даже не оставили и горсти праха от её семьи, для погребения. Отец и братья.. их единственной виной было доверие соседям. Они подобрали на улице её, брошенную сироту и приняли в свою семью как родную.
Разве не её добросердечный отец проливал слезы, отдавая старую овцу, и не братья помогали ему, стараясь не расходовать попусту ни единого кусочка кожи или мяса?
Ливия со стоном поползла по грязи, схватила кричащий кусок мяса и широко открыла рот.
***
— …Хах!
Ливия резко подскочила на кровати, судорожно хватая ртом воздух. Влажный воздух заполнил легкие. Тяжело дыша, она вспомнила обрывки сна. Отвратительное, леденящее душу воспоминание было таким сильным, что ей хотелось вырвать себе язык и вывернуть желудок наизнанку.
Смертельно бледная, Ливия испуганно зажала рот ладонью. Она старалась прогнать эти мысли, но воспоминания нахлынули, вызвав тошноту.
— Угх…!
Зажав рот рукой, она скатилась с постели. Ухватившись за первую попавшуюся стену, её вывернуло прямо на пол, и в этот момент за её спиной раздался издевательский голос:
— Надо же… похоже, моё испытание пришлось тебе не по вкусу.
Кровь в жилах застыла в ту же секунду.
Заставив онемевшую шею повернуться, она увидела его: он прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди, и кривил губы в насмешливой ухмылке.
Тритон. Проклятый морской бог. Тот самый мужчина, который подверг её этому испытанию.
