Онлайн чтение книги Быть тебе жертвой! Be the sacrifice!
1 - 53

Понять, что у него на уме, было невозможно. Генерал Хон ухватился лишь за обещание Хон Ём Рана вести себя как человек в течение трёх дней. Что будет потом — вернется ли этот ублюдок в горы или еще что — генерала не волновало. Сейчас все силы уходили на подготовку к визиту принцессы.

— Ладно. Будто я когда-то знал, что у тебя в голове.

— Кстати, ведь есть еще одна кладовая, не так ли?

Хоть он и не "собачье отродье", как выразился сам, с отцом он был краток. Но вопрос он адресовал не генералу, а дворецкому, стоявшему поодаль.

— Кладовая…

Дворецкий покосился на генерала Хона. И едва заметно покачал головой.

— Нет больше, господин.

На этот очевидный ответ сообразительного дворецкого Хон Ём Ран усмехнулся.

— После каждого пира вам столько всего дарили. Это явно не всё.

— Это были подарки, я их не требовал!

При воспоминании о том, как на него донесли в управу за взяточничество, генерал Хон до сих пор хватался за сердце. Из-за второго сына авторитет генерала в деревне стал посмешищем. За спиной шептались: «Сын предателя не может воспитать детей, отсюда и все беды», — и эти слова доводили его до бешенства.

— Если что-то осталось, давайте используем это вместе.

Тогда он вел себя так, словно готов был засадить отца за взятки, даже если небеса разверзнутся, а теперь нагло требует поделиться. Генерал Хон стиснул зубы. «Давай используем вместе» — прозвучало так естественно, словно он отдал это на хранение. Говорили, в столице он избивал хулиганов (муребэ), но сейчас он сам вел себя как их главарь.

— …Ты что, в столице подрабатывал бандитом?

Не выдержав, спросил генерал.

А вдруг он и правда стал главарем какой-нибудь шайки? Спросил и сам испугался ответа. Хон Ём Ран пристально посмотрел на отца.

— Если бы я подрабатывал, разве я бы сейчас обчищал вашу кладовую?

Генерал заметно расслабился, и Хон Ём Ран равнодушно отвернулся.

Вот и всё, что можно сказать об их отношениях отца и сына. С Хи Са он был ближе, чем с родным отцом.

Юбку нужно подогнать по длине, чтобы не волочилась, волосы уложить и заколоть янтарной шпилькой (пине) в форме бабочки.

Его беспокоило, что он оставил её одну в пещере.

Небось, опять сидит на обрыве и пялится на огни деревни.

— Позови портного.

— Что?

— Того, что сшил мне одежду красивее, чем у невесты. Приведи его.

Велел Хон Ём Ран дворецкому. Три дня — это и много, и мало. Времени, чтобы заказать и изготовить всё необходимое здесь, в деревне, было в обрез, поэтому он торопился. Ошарашенный дворецкий удалился. Оставив отца, Хон Ём Ран уселся на край веранды перед своей комнатой.

Только сейчас он заметил, что его грудь распахнута настежь.

Любопытные глаза, выглядывавшие из-за забора, чтобы посмотреть на вернувшуюся «жертву», встретились с его взглядом и тут же спрятались.

Хон Ём Ран неторопливо запахнул халат.

Раньше он всегда следил за одеждой, но в какой-то момент это перестало быть важным.

Сидя с широко расставленными ногами и опираясь руками о пол веранды, Хон Ём Ран смотрел на гору, с которой спустился.

Спустились сумерки, и черная громада горы слилась с ночным небом. При мысли о Хи Са, оставшейся там совсем одной, в темноте, сердце неприятно скребло.

***

Две тонкие ножки свесились с обрыва. Она беззаботно болтала ими, ударяя пятками о скалу, и смотрела вниз. Там было светло как днем. Деревня, стоящая на перепутье торговых путей, отсюда напоминала Млечный Путь, упавший на землю. Сотни огней колыхались внизу. Свет не доходил до вершины, но деревня была как на ладони, и Хи Са часто сидела здесь, убивая время.

Новый турумаги, оставленный Хон Ём Раном, сполз с плеча. Больше нет того мужчины, который бы раздраженно поправил его.

— Хи Са.

Ми Ран, внезапно появившаяся за спиной, села рядом. Маленький токкэби, которому было всего 50 лет и который всегда ходил за Ми Ран хвостиком, радостно улыбнулся Хи Са. Приняв облик мальчика, он устроился с другой стороны.

— Хи Са здесь.

— Как ты?

— Он говорит, что когда вырастет, женится на тебе. Ким Собан его прибьет.

Главарь токкэби, Ким Собан, был самым крупным и молчаливым из них. Он выполнял поручение Сан Гуна за двумя горами отсюда и не появлялся уже больше двух лет.

— Ого, тогда нашему малышу-токкэби придется ждать еще 50 лет.

— Я могу подождать!

Подражая манере речи старших, маленький токкэби надул губы. Хи Са ласково погладила его волосы, похожие на клевер. Маленький, еще тупой рог коснулся её ладони. Глаза малыша сияли как звезды.

— Хи Са не дождется. Ха-ха-ха!

— Дождется!

Малыш Со Со, который неумело подражал взрослым токкэби, повторяя их окончания фраз, вспылил. И, обхватив руку Хи Са, уткнулся в неё лицом.

— Он еще маленький, хватит его дразнить, Ми Ран.

— Дети тебя любят. И тот человеческий мужчина, и Со Со.

— Мне не нравится этот человеческий мужчина.

Со Со попытался понизить голос, чтобы звучать как взрослый. Это было так мило, что Хи Са рассмеялась, продолжая гладить его по голове. Со Со был стеснительным и редко показывался даже ей, но если уж выходил, то прилипал намертво. Видимо, когда было много других токкэби, он стеснялся.

— Хи Са, Хи Са. В следующий раз поиграй со мной.

— Хи Са с нами не играет.

Отрезала Ми Ран на просьбу Со Со.

— Не то чтобы я не хотела, просто слишком суматошно.

Они повторяли одно и то же без конца, так что голова шла кругом. Хи Са даже спасала путников и торговцев, которых токкэби сводили с ума своей болтовней.

— Благодаря Ким Собану мы наелись свинины. Теперь больше не дадут? Жаль.

— …Жаль.

Хоть он и говорил, что не любит Хон Ём Рана, свинина Со Со понравилась, и он облизнулся. Холодный ветер коснулся шеи Хи Са. Она не была голодна. Отсутствие голода должно было радовать, но она чувствовала странную пустоту. Может, она еще не наелась? Она не могла понять, голод это или что-то другое.

Хи Са потерла живот ладонью.

— Живот болит?

— Я сыта.

Ответила она на вопрос Ми Ран. Ми Ран ткнула её локтем в бок, и Хи Са чуть не свалилась с обрыва, замахав руками. Со Со и Ми Ран подхватили её под руки и усадили обратно.

— Сыта, а вид такой, будто голодная.

— Сама не знаю.

— Тебе нравится этот человек? Попроси Сан Гуна отпустить тебя в деревню.

Будить спящего Пэк А не хотелось.

— Даже если спущусь, что я буду делать? Я… я никто.

Просто существо, которое смотрит на деревню людей сверху вниз. Если уж на то пошло, теперь она стала настоящей нечистью. Разве тот, кто живет, питаясь мужской энергией ян, не нечисть? Глядя на деревню, Хи Са вдруг подняла глаза к небу.

Млечный Путь сиял.

— А если тот мужчина вернется?

— М-м…

Думая о Хон Ём Ране, она вдруг рассмеялась. И откинулась на спину, ложась на скалу. Ми Ран и Со Со, поглядев на неё, легли рядом, устремив взгляды в небо. Со Со разулыбался, слыша ласковый и тихий смех Хи Са.

— Что смешного?

— Просто смешно, когда думаю о Лан-и. Он так злится, а я смотрю и думаю: «Чего он так?», а потом гляжу — он тоже смотрит на меня и думает: «Чего это она?»

Видели бы они, как он вспылил, подумав, что она пропустила обед, хотя сам же её прогнал.

В его грубых словах Хи Са находила нежность.

— Может, потому что он был девственником (тонджон). Плохо понимал намёки и злился. Хотя теперь он уже не девственник.

— Теперь уже не девственник.

— Мелкий, ты куда лезешь со своими «девственник-не девственник»?

Ми Ран резко села и стукнула кулаком по голове лежащего Со Со, а потом снова легла.

— Ай! Я дедушке расскажу!

Со Со завопил от обиды и исчез, как дым.

Хи Са держалась за живот от смеха, глядя на них. Это была её привычная жизнь. Болтать с токкэби, бродить по лесу, играть с Паксу, когда он приходил.

— Если скучаешь, иди к нему.

Бросила Ми Ран лежащей Хи Са.

— Всё равно времени осталось мало.