Онлайн чтение книги Быть тебе жертвой! Be the sacrifice!
1 - 52

— Во всем мире не сыщется простолюдина (санном) с такой прической!

— А.

Он и сам чувствовал, что волосы стали короче некуда. Чтобы накормить Хи Са перед уходом, он срезал даже остатки хвоста. Хон Ём Ран не стал огрызаться, а лишь ухмыльнулся, отчего лицо генерала Хона исказилось от ужаса. Если бы он хотел напомнить отцу, что «простолюдина» родил он сам, его ядовитый рот уже давно бы открылся.

Но он просто сказал «А». «А»?

Хон Ём Ран улыбался, наслаждаясь ветром, словно был в прекрасном настроении. Полы его одежды развевались.

— Эй! Слышали, чтобы люди в горах сходили с ума?

Генерал Хон схватил ближайшего слугу за плечо и затряс его, спрашивая в панике.

— Эм… я… ну… говорят, иногда встречают токкэби… и бывают одержимы, но я точно не…

— Этот неблагодарный ублюдок решил окончательно опозорить отца!

Скоро приедет принцесса. Что она скажет, увидев его в таком виде, похожего на бродягу? Генерал не знал, как объяснить поведение сына, и у него потемнело в глазах.

В этот момент Хон Ём Ран легко спрыгнул со скалы.

Его лицо вдруг оказалось совсем рядом с лицом генерала. Даже закаленный в боях генерал отпрянул от неожиданности. А сын перед его носом широко улыбнулся. Не с издевкой, не с сарказмом, а просто от того, что ему было чертовски хорошо.

— Всё в порядке. Ничего на вас не попало. Вы чистенький.

Бросив это, он, даже не запахнув халат, первым зашагал вниз с горы.

— …Говорят, гора священная, но неужели она настолько священна, что усмирила его нрав?..

Пробормотал генерал Хон, завороженно глядя в спину сына.

Но стоило ему снова увидеть эту стриженную голову, как ругательства снова закипели в горле.

Что, черт возьми, случилось на горе? Почему он так счастлив? И что это за вид бродяги? Он точно издевается.

Генерал Хон спешил вниз за сыном, то успокаиваясь, то снова впадая в ярость.

***

Второй сын генерала Хона ушел в горы жертвой, а вернулся сумасшедшим.

Как только Хон Ём Ран переступил порог дома, слух об этом разлетелся по всей деревне. Ковыряя мизинцем в ухе, он первым делом потребовал у дворецкого ключи от кладовой и распахнул двери отцовской сокровищницы.

Запыхавшийся генерал Хон вбежал следом.

Дворянин не должен бегать, даже если начинается ливень, но из-за сына генерал забыл о приличиях и носился по горам и по дому. Увидев, что сын, который всегда делает всё наперекор, сразу по приходу вломился в кладовую, генерал чуть не упал в обморок.

Если бы дворецкий не подхватил его, он бы разбил голову о столб.

Сидя на корточках, как давеча на скале, Хон Ём Ран перебирал вещи.

В основном это был фарфор из Цин и картины, которые в его глазах были просто бумагой, испачканной тушью. Ящики с шелком еще могли пригодиться, но места, где должны были лежать женские украшения, зияли пустотой, словно кто-то их выгреб.

— Ты с ума сошел? Рехнулся в горах?

Генерал Хон подошел сзади и развернул сына за плечо. Зрелище было не для слабонервных. Короткие волосы, голая грудь сына — он не думал, что увидит такое.

— Чего вам.

Казалось, сейчас блеснут клыки.

Хон Ём Ран огрызнулся с таким видом, словно готов был плюнуть. Генерал Хон даже немного успокоился от этой привычной непокорности. Не сошел с ума. Вот он, мой непутевый сын.

— Эти штуки легко бьются, в горах от них толку нет.

Палец Хон Ём Рана небрежно толкнул фарфоровую вазу, которую генерал Хон привез из Цин, чтобы преподнести королю, и которая стояла на позолоченном столике.

Дзынь.

Ваза, стоившая как дом если не в столице, то в окрестностях, разлетелась на куски без особого шума. Видимо, хорошие вещи даже бьются тихо. Генерал Хон беззвучно открывал и закрывал рот.

— Вот видите. Бьются на раз. Вы же говорили, что собрали хорошие вещи для моей женитьбы. Где всё?

— Ты… ты…

— Ваше Превосходительство, успокойтесь.

Дворецкий повис на руке генерала, у которого на шее вздулись синие вены, умоляя его.

— Ты не видишь, кого тут надо успокаивать?! Хватайте его! Свяжите его где-нибудь, чтобы не двигался!

По приказу генерала слуги начали робко стягиваться к кладовой. Но никто не смел коснуться Хон Ём Рана и пальцем. Он ходил по кладовой, размахивая полами халата (хвик-хвик) и переворачивая всё вверх дном. Это точно не выглядело как поведение нормального человека.

В итоге Хон Ём Ран перерыл все ящики.

Кроме нескольких отрезов шелка, он не нашел ни одной вещи, пригодной для женщины. Словно кто-то украл всё до его прихода.

Встав, Хон Ём Ран с досадой провел языком по щеке. Из-за низкого потолка ему пришлось склонить голову набок, и он посмотрел на побагровевшего отца. Улыбки, которую генерал видел на горе, не было и в помине.

— Куда всё делось?

Спросил Хон Ём Ран, обводя взглядом слуг и отца, словно выискивая вора.

— Ты смеешь так смотреть на отца?

— Судя по пыли, забрали недавно. Где старший брат?

— Твой брат!..

— Он что, собачье отродье? Без спросу тащить вещи младшего брата?

Раз его не было видно, догадаться было нетрудно. Хон Ём Ран, заявив, что это вещи для его свадьбы, не стесняясь в выражениях, поносил Хон Ин Нама, сбежавшего с добром. Слухи о том, что он вернулся не просто сумасшедшим, а одержимым злым духом, мгновенно поползли по дому.

Слуги попятились.

Хон Ём Ран шагнул к выходу (чобок-чобок), и толпа расступилась, как море перед Моисеем.

Генерал Хон, видя, что сын занят поисками чего-то своего и вроде бы успокоился, всё же чувствовал головокружение, не зная, как привести его в порядок до приезда принцессы. Связать его невозможно, бить бесполезно. Сколько бы он ни кричал и ни угрожал, Хон Ём Ран, превзошедший отца в росте и силе, даже ухом не вел.

— Ём Ран.

От сильного гнева тело может дрожать. Испытывая это на себе, генерал Хон схватил проходящего мимо сына за руку.

— Чего.

Глянув на руку отца, Хон Ём Ран ответил как всегда дерзко.

Если нельзя связать, побить или перекричать, остается только одно. Принцесса может нагрянуть в любой момент. Он уже и не думал отправлять сына на виллу. Пусть лучше принцесса приедет сама. Генерал должен стать мостом — либо разорвать связь между ними, либо мягко соединить, чтобы этот проклятый брак состоялся.

Будь то старший или младший сын.

Нужно заставить этот рот, извергающий «чего» на зов отца, говорить «да». Теперь вопрос был не в браке, а в том, чтобы спасти семью от позора из-за сумасшедшего сына.

— …Я не буду… заставлять тебя становиться зятем короля (пума).

— О…

Хон Ём Ран с интересом посмотрел на отца, который заговорил о том, о чем он сам даже не думал.

Реакция была похожа на ту, когда шаман Паксу с дрожащим пальцем указал на него. Никто не спрашивал его мнения, но и Паксу, и отец навязывали ему свои решения.

Вместо того чтобы разозлиться, он равнодушно смотрел на отца, сдерживающего гнев. Догадливый дворецкий тут же жестом разогнал слуг.

— Принцесса скоро прибудет сюда. Просто веди себя как человек.

— Три дня.

— Что?

— Скажите ей приехать в течение трех дней. Мне нужно вернуться на гору.

Принцесса и этот ублюдок — не созданы ли они друг для друга?

От слов «три дня» генерала уже тошнило.

— Зачем, зачем тебе возвращаться на гору?! Ты пошел туда ловить нечисть, а вернулся сам как одержимый! Зачем тебе снова туда?!

— А, это…

Хон Ём Ран погладил фиолетовый турумаги и ухмыльнулся. Генерал Хон отчаянно ждал объяснений, но сын, ухмыльнувшись про себя, стряхнул руку отца и сказал:

— Вам знать не обязательно.

Голос его снова стал скучающим, словно и не было улыбки.