Онлайн чтение книги Быть тебе жертвой! Be the sacrifice!
1 - 45

Всякий раз, когда она слабо отталкивала его, он тёрся лицом о её ладонь, а когда рука замирала, жадно впивался губами в её тело, высасывая его (ччок-ччок). Ему нужно было попробовать на вкус этот горьковато-сладкий аромат. Только вдоволь насладившись им, он признал, что это естественный запах тела Хи Са. Мягкая кожа легко краснела от укусов. Грудь, которую он сосал, потемнела, став цвета азалии.

— Лан-а…

Позвала Хи Са мужчину, который нависал над ней, пылая жаром.

Грудь, которую он сжимал и сосал, болела, губы распухли так, что любое прикосновение вызывало боль. Но когда он, вместо того чтобы отбросить её руку, которой она пыталась его оттолкнуть, нежно лизнул кончики пальцев, Хи Са замерла.

— М?

Он набрасывался как зверь, но голос его был нежным, словно тающий мёд.

Этот контраст сбивал Хи Са с толку. Сладкий голос мужчины заставлял её сердце биться чаще, перекрывая чувство насыщения. Мужчина, который был колючим как ёж, вдруг обнимал её.

Хи Са задыхалась.

Она вспомнила Хон Ём Рана, который дрочил, глядя в лес, когда она сбежала с его волосами.

— Т-ты… ты делал это… я видела.

— Знаю.

— Вчера тоже, угу…

На её нерешительные слова Хон Ём Ран ответил низким смешком. Звук был таким глубоким, что напоминал рычание хищника. Он распахнул полы её турумаги. Хон Ём Ран сглотнул. У Хи Са внизу не было ни волоска. Она не носила белья, так что всё было как на ладони. Он развёл её ноги, обнимавшие его за талию, и, взяв за лодыжки, широко раздвинул их.

— Держи так.

— Ах…

Её кроткие глаза беспокойно метались. Та, кто вертела им как хотела, теперь была покорна, даже обнажив самое сокровенное. Хон Ём Ран коротко хохотнул. Он был испорчен до мозга костей. Он заставил Хи Са саму держать ноги. Сгорая со стыда, она обхватила себя под коленями.

Хон Ём Ран не мог отвести глаз.

Его взгляд был прикован к розовой плоти, трепещущей между её ног.

— Ём Ран…?

— Чего.

— Если ты ничего не будешь делать, можно я опущу ноги?

Пожаловалась Хи Са, сказав, что ей тяжело так лежать. Проблема была в том, что даже от этих жалобных слов сила в его чреслах не убывала.

— Кто сказал, что не буду?

Он просто замер, не зная, с чего начать — с рук или с губ. Боялся, что сломает её неосторожным движением.

Сначала Хон Ём Ран коснулся её рукой.

— Ы…

Палец, скользнувший к промежности, намок. Влага означала, что есть вход. Ему было жаль, что из её груди не текло молоко, но когда рука стала влажной, слюна наполнила рот.

Чмок.

— Ах!

Он резко наклонился. И бездумно прижался губами к источнику влаги. Хи Са запустила пальцы в его волосы, пытаясь оттолкнуть. Но чем сильнее она толкала, тем плотнее он прижимался. Вдавив высокий нос во влажную плоть, он вертел головой, словно пытаясь проникнуть языком внутрь, как он делал это с её ртом.

— Не надо… ах, Лан-а, там… не делай так…

Уголки губ Хи Са опустились. На глаза навернулись слёзы обиды. Голова Хон Ём Рана не двигалась с места. Звуки того, как он сосет её лоно, были жадными и громкими.

Чвак. Члюп. Чмок.

— Ха-а, ха-а, а, а-а, ы, хыт…

Рукой, которой она пыталась оттолкнуть его, Хи Са зажала себе рот. Эхо в пещере усиливало звуки. Хлюпанье отдавалось в ушах. Бёдра Хи Са подрагивали. Хон Ём Ран сжал рукой промежность, раздвигая вход шире, и протолкнул язык внутрь.

Липкая жидкость тянулась за его языком.

Крылья носа, ложбинка над губой, рот и подбородок — всё лицо было мокрым от соков Хи Са.

— Вроде сую туда, откуда течет, но влезет ли?

Как бы он ни ласкал языком, вход был тугим, и он мог лишь лизать снаружи. Подняв мокрое лицо, он равнодушно спросил Хи Са.

Она лишь отчаянно мотала головой.

Зря спросил. Хон Ём Ран облизнул губы, слизывая её соки, и ухмыльнулся.

— Вот же он.

Сказал он, потирая пальцем дырочку над промежностью, которую только что сосал. Осторожно раздвигая плоть, твёрдый палец с мозолями начал проникать внутрь.

— Хып…!

— Входит, видишь?

Встретившись взглядом с огромными глазами Хи Са, Хон Ём Ран улыбнулся глазами. Внутри было горячо, палец обволакивало жаром. Он вогнал средний палец до упора, вытащил наполовину и снова резко ввёл. Брызнули капельки влаги.

Хлюп-хлюп, раздавались непристойные звуки, когда воздух и палец входили в её лоно.

Когда он добавил второй, а затем и третий палец, Хи Са не выдержала и оттолкнула его ногой. Закинув её лодыжки себе на плечи, Хон Ём Ран продолжил усердно работать пальцами. Жидкость, обильно вытекавшая из Хи Са, была не такой вязкой, как его семя. Поняв, что пальцами глубже не проникнуть, он вытащил руку и освободил член.

Головка блестела, словно смазанная клеем. Поцеловав лодыжку Хи Са, Хон Ём Ран потерся влажной головкой о вход. Слиз-слиз, он щедро смазал предсеменной жидкостью всю щель. Когда он с силой нажал кончиком головки на маленький бугорок в расщелине, похожий на сосок, из Хи Са хлынул поток влаги. Она потекла по промежности к анусу, намочив ягодицы.

— Ы-ы, н-нет, н-нет…

— Поела сверху, теперь попробуй снизу.

Казалось, это отверстие создано для того, чтобы принимать его энергию ян. Дыхательное горло Хи Са, дырочка в плоти — всё это было для того, чтобы он проникал и заливал своим семенем. Головка члена, размером с кулак Хи Са, безжалостно раздвинула нежную плоть.

Место, которое нельзя найти, не раздвинув плоть. Маленькое отверстие, о существовании которого он бы и не узнал, если бы не прижался губами в поисках влаги, растянулось до предела. Он толкнул бедрами. Хи Са вцепилась в одеяло. Её глаза покраснели, и из них, всегда смеющихся, полились слёзы.

— Ну вот, теперь не смеёшься.

Он прожевал ругательство.

Это растерянное, заплаканное лицо казалось ему настоящим лицом Хи Са, и от этого его сердце бандита раздувалось от гордости.

— Больно, а, больно, пожалуйста, хватит. Хык, хватит… а, не войдет. Нельзя, пожалуйста…

Головка упиралась в преграду.

Может, он не туда попал с первого раза? Хон Ём Ран отстранился. Он не хотел её поранить. Желание войти до конца и заставить её рыдать отступило вместе с его бедрами. Ощущения того, как плоть влагалища обхватывает головку, уже было достаточно для экстаза.

— Тогда кончить так? Кончить здесь, а потом пальцами протолкнуть внутрь?

Спросил Хон Ём Ран с притворной нежностью, вспоминая, как уже делал это с её ртом. При этом он продолжал тереться головкой о вход. Нужно было следить, чтобы там не пересохло, благо смазки у него было хоть отбавляй.

— У-угу. Да. Сделай так. Сделай так.

— Как?

— Пальцами… протолкни.

Хон Ём Ран прикусил нижнюю губу клыком.

— Хи Са, я сейчас с ума сойду.

Сказал он с кривой усмешкой. Она даже не думает, что говорит, лишь бы получить желаемый ответ. Как ребёнок, который закрывает глаза и думает, что спрятался. Кончить на вход и запихать пальцами… Она не понимает, что это сводит с ума ещё больше. От её непристойных слов мозг Хон Ём Рана расплавился.

Он снова приставил обильно смазанную головку к входу Хи Са и надавил.

— Ах!

— Хоть настолько-то должно войти, Хи Са.

— Угу, у-угу, угу.

Хон Ём Ран ласково уговаривал, что это то же самое место, и она, потеряв рассудок, кивала. Желание избежать момента боли делало её похожей на ребёнка. Он никогда не был таким наивным ребёнком, но, глядя на Хи Са, вспоминал детей, не ведающих, что их ждёт.

— Только так. Хватит, да?

Глядя на Хи Са, которая смотрела на него снизу вверх без тени игривости, с одной лишь мольбой, Хон Ём Ран почувствовал себя богом. Милосердным богом, который может исполнить любое её желание прямо сейчас.

Хи Са торопила его с ответом.

Вместо ответа он поцеловал её распухшие губы, медленно проникая внутрь снизу.