Онлайн чтение книги Быть тебе жертвой! Be the sacrifice!
1 - 60

Взгляд Пэк А, прижавшегося щекой к плечу Хи Са, был холодным.

Он думал, что как только мужчина покинет гору, Хи Са вернется к нему, но этого не случилось.

— Нет. Из-за меня ты не можешь вырасти.

— Бабушка опять наговорила тебе всякого. Мне и так хорошо.

— Нет, не хорошо.

Хи Са отстранилась, защищая слова Бабушки-Лекарки. Пэк А молча смотрел на свою любимую Хи Са. Прошло столько лет, а её разум не помутился, она оставалась доброй и милой.

— Хи Са, ты хочешь спуститься в деревню?

Спросил Пэк А сладким голосом. Хи Са растерялась, услышав такой вопрос впервые. Она могла спускаться только до границы горы, до священного дерева.

— Хочешь снова увидеть того мужчину?

— Нет.

Белые ресницы Пэк А, прищурившего глаза, медленно моргнули. Он снова прильнул к отстранившейся Хи Са и потерся своим лбом о её лоб.

— Хочешь, я разрешу тебе спуститься?

— А…

— Говорят, скоро фестиваль. Думаю, если пойдешь с токкэби, ничего страшного не случится.

От неожиданного предложения у неё закружилась голова. Хи Са привыкла жить просто. Пэк А никогда не сбивал её с толку. Можно спуститься в деревню? Она всегда думала, что нельзя, и даже когда Ми Ран звала её, она не питала надежд.

— Тогда… Ём Ран оставил меч. Я хочу вернуть его. Токкэби не могут его трогать.

Даже ей самой это показалось странным оправданием. Услышав это, Пэк А погладил её блестящие волосы белой рукой и мягко кивнул.

— Вот как. Тогда, конечно, сходи.

— Бабушка говорила, что нельзя. Если я пойду в деревню…

— Ничего не случится.

— Говорят, из-за меня что-то идет не так…

— Я же сказал, всё будет хорошо. Бабушка не хозяйка этой горы.

Оборвал её Пэк А. Слова Пэк А всегда были законом. Уверенность в том, что ничего плохого не случится, если она просто отдаст меч и вернется, заставила её сглотнуть комок в горле. Пэк А крепко обнял послушную Хи Са и похлопал по спине.

Раз уж она вошла в эту гору, она принадлежала ему.

— Иди к Ми Ран и скажи, что пойдешь с ними.

— А, точно. Я ведь не знаю деревню. Нужно посмотреть, пришел ли Паксу.

Хи Са засияла энергией, забыв о своей недавней апатии, и Пэк А тихо улыбнулся. Он обнял её еще раз, с сожалением отпуская, и она, даже не оглянувшись, легкой походкой (сабак-сабак) исчезла, оставив его с чувством обиды.

— Тебе следовало родиться нечистью.

Жуткий голос раздался за спиной Пэк А. Он, уже зная о присутствии старухи, не обернулся, продолжая смотреть вслед удаляющейся Хи Са.

— Ты хуже любой нечисти.

— Хи Са должна сама это пережить.

Голос, который был сладким как мед в разговоре с Хи Са, теперь звучал ледяным холодом. До сих пор Бабушка-Лекарка винила во всем девчонку, но истинным виновником был Сан Гун. Он охотно замедлял свой рост, чтобы удержать человека. Он сделал её ни живой ни мертвой, заставив десятки лет бродить по лесу, и наблюдал за этим из тени.

— Нельзя, чтобы такой, как ты, становился Сан Гуном.

— Возможно. Но я таким родился.

Только когда Хи Са скрылась из виду, Пэк А обернулся и широко, по-детски улыбнулся перед суровым лицом Лекарки. В этой невинной улыбке не было ни капли зла.

— Вот почему звери… ц-ц-ц…

— Мы оба идем путем самосовершенствования (то), зачем так грубо?

— Пойми человеческое сердце. Она уже готовится покинуть тебя.

— Думаешь, я не знаю? Поэтому и хочу показать ей.

На мгновение черные глаза Пэк А сверкнули желтым звериным огнем. Он зарычал, готовый броситься на старуху от ярости. Встреча с Хи Са сразу после потери матери-Сан Гуна стала началом беды. Лекарка смотрела на юного зверя.

Ее долгом было оберегать его, пока он не станет настоящим Сан Гуном.

Но этот момент всё откладывался. Юный Сан Гун сам замедлял свой рост. А когда люди проявляли враждебность к Хи Са, он не стеснялся являть себя. Однажды он загрыз человека, и Лекарке пришлось вмешаться, чтобы предотвратить большую беду.

Теперь он подрос и перестал слушать её.

— И что изменится, если покажешь?

— Хи Са должна узнать, что ждет её в деревне. Тогда она больше никогда не захочет туда спускаться.

Даже когда он станет взрослым, Хи Са должна остаться здесь.

— Эх… что делать с этим эгоистом?

Бабушка цокнула языком. Стоило просто дать ей немного поблуждать, как Пэк А вмешался и подтолкнул Хи Са к действиям. Тени с востока снова собирались у подножия горы Сан Гун.

— Хи Са вернется ко мне. У неё нет выбора.

Одержимый своим желанием, он не видел дальше собственного носа. Если Хи Са покинет гору, всё запутается, как клубок ниток. Старуха думала, что если отправить мужчину первым и закрыть гору, всё обойдется.

Самой большой ошибкой Лекарки было то, что она не учла спящего Пэк А.

— Почему ты не понимаешь, что пока она здесь, ты, как Сан Гун, не должен вмешиваться в дела людей?

— Заткнись. Страна от этого рухнула? Я хочу спрятать Хи Са на своей горе, почему у тебя столько возражений?

Пэк А потер подбородок тыльной стороной ладони и тихо заскрипел зубами. Какой-то человек посмел пронзить его челюсть и пустить кровь. Он должен заплатить за то, что сманил Хи Са, которая знала только его, Пэк А. Когда он вырастет окончательно, Хи Са уйдет. Не зная, как удержать её, Пэк А решил использовать человеческого мужчину как наглядный урок.

Какое лицо сделает тот мужчина, увидев, как Хи Са рушится?

— Юный Сан Гун.

Противник был Сан Гуном, поэтому она не могла, как Хи Са, стукнуть его посохом по голове. Пэк А, которому предстояло охранять эту гору всю жизнь, смотрел на неё со скукой.

— Тебе нужно найти пару. Хи Са — не твоя пара.

— Пусть не пара, но она может быть на этой горе. Как ты или токкэби.

Нынешняя молодежь нахваталась где-то дерзости и огрызается на каждом слове. У старухи разболелась голова. Она отказалась от попыток убедить его.

— Ц-ц-ц, сам себе роешь яму (часынчабак).

— Думаешь, я пожалею?

— Думаешь, у тебя не накапливается карма? Посмотрим. Насколько ты дорожишь ею, настолько же тебе будет больно.

Пэк А усмехнулся. Причинить ей немного боли, чтобы она не ушла, — это приемлемо.

— Я хозяин этой горы. Всё, что вошло в мою гору, — моё.

— Кто бы спорил. Ох, мне страшно, пожалуй, не буду заходить сюда какое-то время. Вдруг ты и меня запрешь.

Бабушка-Лекарка, дразня его, запрыгала на месте, делая вид, что боится ступить на землю. Пэк А мрачно наблюдал за этим представлением.

— Кому ты нужна, чтобы тебя запирать. Убирайся с моей горы.

Когда же он повзрослеет?

Хи Са слишком его избаловала. Сан Гун намеренно замедляет рост и капризничает, а она ему потакает. Всё из-за одной человеческой девчонки.

— Она тоже говорит, что бросит это дело, так какого черта мужики бегут к ней с красными рожами? Конец света на старости лет, конец света.

— Кто тут старый?! Бабка, ты спятила?

Пэк А зарычал, готовый принять истинный облик и укусить. Когда дело касалось Хи Са, он забывал о достоинстве Сан Гуна.

— Скажу напоследок. Тот человеческий мужчина может ранить тебя. Если она захочет, она сможет.

— Ты…!

— Сколько она будет терпеть тебя? Простит ли она, если ты попытаешься навредить её мужчине?

— Хи Са не причинит мне вреда.

— Надеюсь, дырка в твоей челюсти хорошо заросла.

Р-р-ра-а-а-у-у!

Не выдержав, Пэк А обернулся белым тигром и издал оглушительный рев. Но Бабушка-Лекарка уже проворно скрылась в тумане. Как бы она ни хотела смотреть на юного Сан Гуна с любовью, он творил только глупости. Если он так жаждет снова увидеть здесь кровь, остается лишь молиться, чтобы это заставило его стать настоящим Сан Гуном.

Раздирающий уши рев белого тигра эхом разнесся по горе.

Среди ясного неба сверкнула молния и ударила в ни в чем не повинное дерево, расколов его надвое (ччок). Гнев, которому некуда было деваться, обрушился на дерево, но Пэк А еще долго рычал. Зажившая челюсть снова заныла от слов старухи.