Онлайн чтение книги Быть тебе жертвой! Be the sacrifice!
1 - 38

— Ты замёрзнешь.

Он был мужчиной, который никогда не жаловался на слабость.

Должно быть, он обнял её так крепко, потому что ему самому было холодно.

Так подумала Хи Са и беззвучно хихикнула. Она решила, что Хон Ём Ран ведёт себя так, потому что его гордость не позволяет признаться, что он мёрзнет. Она принялась энергично растирать его голую спину ладонями, надеясь согреть его трением.

— Хочешь, я сниму одежду и отдам тебе?

— Госпожа, прекрати нести чушь.

Процедил Хон Ём Ран сквозь зубы.

Он даже представить себе не хотел, как Хи Са будет бегать по лесу абсолютно голой. Хи Са не знала, что за его стиснутыми зубами скрывался гнев, способный выколоть глаза всем токкэби и спалить гору дотла, если бы кто-то увидел её в таком виде.

***

Работники и слуги метались в панике.

Глядя на лицо генерала Хона, готового взорваться в любую секунду, они боялись лишний раз вздохнуть. Услышав, что они прочесали гору, как собаку от блох, но так и не нашли второго молодого господина, генерал Хон, обычно сдерживающий свой нрав и притворяющийся спокойным учёным, побагровел, и на шее вздулись вены.

— Подпалите эту чертову гору! Тогда он выскочит, как собака с горящим хвостом!

Такие слова не подобали дворянину (янбану).

Жители деревни, согнанные на поиски Хон Ём Рана, побледнели. Они боялись, что генерал Хон и вправду подожжет священную гору. «Вот почему нельзя пускать чужаков», — шептались они между собой. Прошло всего ничего, через сто дней сын вернулся бы живым и здоровым, зачем искать его сейчас? Они делали вид, что ищут, потому что им платили, но больше всего боялись, что это разозлит духов, урожай погибнет, или снова появится тигр, и торговцы перестанут приезжать.

— Ваше Превосходительство, как можно поджигать гору…

Генерал Хон понял: второй сын намеренно игнорирует его и где-то прячется, словно насмехаясь.

Ну конечно.

Он не из тех, кто будет смирно сидеть в пещере. В голове у него только мысли о том, как бы уронить авторитет отца.

— Даже если он хочет вымазать лицо отца дерьмом, всему есть предел!

Генерал Хон сверлил взглядом черную громаду горы.

Ничего не поделаешь. У него два сына, и раз один исчез, можно отправить другого. Зря он вообще послушал того шамана. В конце концов, королевская семья просто придумала благовидный предлог, чтобы в это смутное время призвать под свои знамена войска верных ему генералов.

Но раз уж так вышло, он хотел воспользоваться предсказанием великого шамана как трамплином.

Брак, предопределенный с рождения.

Шаман, должно быть, не учел характер его второго сына. Тот обладал уникальным талантом не просто портить всё в последний момент, а переворачивать стол с накрытым обедом. Даже если отправить его во дворец, сын, которого не смог укротить родной отец, станет лишь источником бед.

Как ни старайся думать рационально, гнев всё равно кипел внутри.

— Ваше Превосходительство, уже поздно. Что прикажете делать?

Ему хотелось приказать искать всю ночь, но он сдержался. Генерал Хон знал, что деревенские жители крайне неохотно нарушают покой горы.

— Все свободны. Завтра на рассвете я сам поднимусь на гору.

Если он всё ещё где-то там, не может быть, чтобы он не вышел к отцу.

Он решил в последний раз возложить надежду на этого неблагодарного сына. Люди разбрелись, слуги тоже разошлись. Генерал Хон остался один в пустом дворе.

Он не был на той горе с тех пор, как был молодым.

Для местных она была священной, но для него — местом, от которого хотелось отвернуться, местом, вызывающим отторжение.

Он старался игнорировать странные слухи и жил в этой деревне тихо, прикрываясь болезнью жены. Ссылка это была или нет, он надеялся, что однажды страна снова призовет его. Он давно разгадал замысел королевской семьи: вернуть его в столицу как отца зятя короля.

Времена были неспокойные. Варвары с севера могли напасть в любой момент, да и японские пираты за морем вели себя подозрительно.

— Сыновья, что один, что другой…

Станет ли легче, если они вместе пойдут на войну и прикроют друг другу спины?

Вдруг пришла такая мысль. Забыть про зятя короля, потащить его на поле боя, вместе пережить жизнь и смерть — как бы это было?

После смерти жены он не мог справиться с обоими сыновьями. Особенно невыносим был Хон Ём Ран, смотревший на него теми же глазами, что и жена. Старший, Хон Ин Нам, после хорошей взбучки становился тише воды ниже травы, но второй — нет. Если бы кто-то сказал, что он поймал в горах ядовитую змею, вырвал ей язык и вставил себе в рот, генерал бы поверил.

— Мы ведь предатели, так что это самая настоящая ссылка (квиянсари), не так ли?

Глаза Хон Ём Рана, смотревшего ему прямо в лицо и говорящего эти слова, горели лихорадочным огнём. Рука генерала взлетела сама собой. Даже когда щека ребенка распухла от удара, гнев не утих. Крича: «Что ты, сопляк, знаешь о делах семьи?!» — он практически отрёкся от сына и отправил его в столицу.

Если бы его отец не предал своего господина, Хон Ём Ран даже не родился бы.

Он оправдывал себя тем, что сын еще мал и не понимает, но даже когда тот вернулся, любви к нему не прибавилось. Сын вырос, стал выше и крепче него, прежде чем они успели сблизиться. Неизменным остался только взгляд, точь-в-точь как у покойной жены.

Генерал Хон лишь болезненно осознал, что даже в столице Хон Ём Ран не смирил свой упрямый нрав.

— …Эм… Ваше Превосходительство…

Слуга, который сегодня уже несколько раз поднимался и спускался с горы, снова вошёл во двор с измождённым видом. И осторожно позвал генерала.

— Что?

— …Я тут подумал… может, завтра сварить свинины и подняться с ней? Молодой господин просто с ума сходит… то есть, очень её любит.

— Ты хочешь сказать, что он не вышел, потому что не было мяса?

Генерал потерял дар речи.

Он вспомнил, как слуга недавно упоминал свинину. Оказалось, он даже не знает толком вкусов собственного сына, поэтому вспышка гнева сменилась растерянностью.

— Режьте свиней, коров — сколько угодно.

Плебейские вкусы.

Вроде не в нищете рос, а любит свинину больше говядины. Даже его аппетит не нравился генералу.

При этих словах лицо слуги просветлело, и он ответил с таким энтузиазмом, словно готов был перерезать всех свиней в деревне.

— Он обязательно выйдет!

Это тоже бесило. Сын, который не выходит на зов отца, но бежит на запах свинины — кто, как не неблагодарный ублюдок?

— Ох-хо-хо.

В таком возрасте он готов был отправиться на границу, лишь бы сделать сына зятем короля, а тот сведет его в могилу раньше времени.

Он посмотрел на свою ладонь, которой когда-то ударил маленького сына, и несколько раз сжал и разжал её.

Ссылка.

Ударил ли он его от стыда, что сын озвучил его собственные мысли?

…Похоже на то. Маленький сын был так проницателен, что генерал чувствовал себя перед ним голым, и это горькое чувство до сих пор жило в нём.

***

Вернувшись в пещеру, Хон Ём Ран первым делом заметил пятна на тюфяке под лампой. Прежде чем Хи Са успела увидеть, он накрыл их одеялом. Хи Са, ничего не подозревая, тщательно вымыла ноги в маленьком озерце и плюхнулась на тюфяк. Она легла, но, почувствовав, что что-то не так, тут же вскочила и попыталась вытянуть край одеяла из-под себя.

— Оставь.

— Лан-а, ложись здесь.

Назвав его детским именем, она похлопала по месту рядом с собой. Казалось, она всё ещё беспокоится о том, что он болен и у него жар. Хон Ём Ран стоял и смотрел на свернувшуюся калачиком Хи Са. Его рука невольно потянулась к волосам, зачёсывая их назад. И тут он снова осознал, что они стали ещё короче, чем когда он их обрезал.

С тех пор прошло полмесяца, и если он будет кормить её ими утром и вечером оставшиеся дни, то рискует остаться лысым. Он с тоской смотрел на Хи Са, сидящую на месте, хранящем следы его греха, ощупывал свою голову и в конце концов проклинал свой скверный характер.

Как говорится, волосы стричь нельзя.

— Ха…

Собачий характер, который никому не нужен.

Теперь понятно, почему Хи Са была в таком ужасе, увидев его с отрезанными волосами. Тогда он втайне радовался, что уел её.

— Чем же мне кормить это создание?

Если бы ей нужна была одежда или еда, он мог бы взять сколько угодно из богатых амбаров отца. Но волосы… проклятые волосы, которые он отрезал своими руками… он понятия не имел, насколько быстро они растут. Он никогда даже не задумывался об этом.

Перебирая короткие волосы за ушами, Хон Ём Ран впервые пожалел о содеянном.

Он знал только одно: Хи Са ест их быстрее, чем они успевают расти.