Онлайн чтение книги Быть тебе жертвой! Be the sacrifice!
1 - 63

Пак Су протер глаза, глядя на процессию, проходящую мимо священного дерева.

Наблюдая за десятком людей с носилками-чиге, направляющимися к подножию горы, он заметил в конце процессии Хон Ём Рана, который был на голову выше остальных, и от испуга пригнулся за плетеным забором. Ветер донес до носа отчетливый запах крови.

Пак Су сглотнул пересохшим горлом.

Вспомнился вчерашний разговор с Ём Раном.

— Нет, не может быть. Вряд ли… Не может же быть.

Он всё время отнекивался, но когда прозвучал вопрос, на который он знал ответ, он выложил всё как на духу. После этого Ём Ран исчез, словно призрак, а сам Пак Су смог уснуть только под утро и проснулся ни свет ни заря. И вот Ём Ран, исчезнувший поздно ночью, снова проходит мимо его дома.

Да еще и во главе носилок, от которых разит кровью.

Хрусть-хрусть.

Сквозь щели в заборе из леспедецы мельком было видно, как Ём Ран достает что-то из белого хлопкового мешочка и жует, словно у него чешутся зубы. Одетый в красное, с Королевским мечом на поясе, он подбрасывал пальцем в воздух красные зерна и ловил их ртом.

— …Это ведь не фасоль, правда? Не может быть.

Пробормотал Пак Су.

— Что же делать…

Бум.

Он ударился головой о забор. Взгляд Ём Рана обратился к забору Пак Су. Он снова подбросил красное зернышко и поймал его ртом, не упустив ни единого. Это был тот самый человек, который сначала требовал позвать Хи Са, а потом спросил, чего боятся токкэби.

Пак Су первым испытал на себе скверный характер вернувшегося Ём Рана.

Стоило указать на него пальцем, как он потянул за этот палец и сломал его. Ём Ран был мужчиной, который не терпел ни секунды.

В памяти всплыло и то, как Пак Су признался ему в любви, сказав, что тот слишком красив, и был тут же избит до полусмерти.

Увидев юного Ём Рана, который без колебаний бежал в управу доносить на отца, когда генерал Хон устраивал пирушки с друзьями, Пак Су понял: этот парень не пощадит даже родную семью.

— Мне конец. Мне точно конец.

Разъяренные токкэби, чего доброго, разорвут ему рот.

— Чего уставился? Хочешь смотреть — подойди и смотри.

— А-а-а-а!

От внезапного голоса прямо над головой Пак Су опрокинулся назад, словно увидел привидение.

Ём Ран, с хрустом пережевывая фасоль белыми зубами, смотрел на него сверху вниз. Мужчина, куда более огромный, чем ворота, смотрел полуприкрытыми глазами, словно его клонило в сон.

— Ч-что ты собираешься делать?

— Собираюсь открыть гору.

От спешки Пак Су невольно перешел на «ты». Ём Ран ответил так небрежно, словно в этом не было ничего особенного.

Хрусть-хрусть. Звук разгрызаемой фасоли напоминал скрежет зубов. Когда Пак Су в итоге разрыдался в голос, Ём Ран нахмурился. Он не спал несколько дней, нервы были на пределе, и этот вой только раздражал.

Оставив Пак Су, Ём Ран отослал всех слуг, которые в растерянности топтались у подножия горы.

Что за нечестивое действо он собирается совершить на священной горе? Они пришли неохотно, выполняя приказ молодого господина, но теперь любопытство смешалось с желанием убраться отсюда побыстрее, пока не началось. Когда они оглянулись, Ём Ран поднял полное ведро лошадиной крови.

Шварк — шварк.

И начал плескать ею на гору, куда доставала рука.

Последнее ведро он поднял и опрокинул прямо над собой, вмиг превратившись в подобие злого духа, с головы до ног залитого алой кровью. Увидев это, слуги, у которых подкосились ноги, побледнели и бросились наутек, падая и спотыкаясь.

— Нюх-нюх, запах лошадиной крови.

— Нюх-нюх, среди лошадиной крови это кровь белой лошади!

— Кровь белой лошади, точно.

Токкэби, наглухо закрывшие гору, принюхались. И вскоре с опозданием поняли, что это.

— Кья-а-а-а!

— Кья-а-а-а-а!

— Кья-а-а-а-а-а!

Окровавленной рукой Ём Ран зачерпнул горсть фасоли из мешка, швырнул ее в лес, а остатки с хрустом сжевал.

— Тут и фасоль есть.

— Кья-а-а-а!

— Кья-а-а-а-а!

Послышались звуки ударов, словно пущенная фасоль попала в цель, а за ними — хаотичные вопли и топот ног, подпрыгивающих в воздухе. Ём Ран шагнул вперед. Деревьев словно расступались перед ним, открывая путь там, где ступала его нога. Почувствовав себя намного лучше, чем вчера, он без колебаний направился вглубь леса. Токкэби, истошно визжа, разбегались от Ём Рана. Куда бы они ни отступали, перед Ём Раном открывалась дорога.

Он доставал фасоль из мешка и разбрасывал ее во все стороны. Град фасолин снова и снова обрушивался на токкэби, и те издавали предсмертные вопли.

— Ким Собан открыл гору! Кья-а-а-а!

— Ким Собан открыл гору! Кья-а-а-а!

— Ким Собан все-таки открыл ее! Кья-а-а-а!

— Кто там говорил, что он откроет?! Накаркал! Кья-а-а!

— Ловите того, кто сказал, что Ким Собан может открыть! Кья-а-а!

Токкэби вопили, даже не думая скрываться. Ём Ран, с лицом, залитым алой кровью, не скрывал своего глубочайшего удовлетворения. Человек, осыпавший всех без разбора фасолью и искупавшийся в ненавистной им крови белой лошади, силой открыл гору и вошел внутрь.

Даже токкэби не могли остановить этого изувера. Те, кто смеялся: «Сказал, что откроет гору? Человечишка, как он может открыть?», меньше чем за полдня пришли в ужас. Это был не человек. Существо похлеще любой нечисти.

Запах крови белой лошади разносился ветром по всей горе, мутя рассудок токкэби. В панике они бросились искать Хи Са. Они не хотели ни секунды оставлять этого кровавого типа на горе. А от того, что на поясе у него висел еще не вынутый из ножен Королевский меч, они и вовсе сжались от страха.

— Хи Са, Хи Са!

Токкэби с прилипшими к телам фасолинами ворвались в свое логово и отчаянно звали Хи Са.

Хи Са, которая вместе с Ми Ран стежок за стежком шила мешочки для токкэби, округлила глаза.

Зная, что они ненавидят фасоль, она быстро стряхнула с них зерна, которые они не могли убрать сами.

— Ким Собан пришел. Облился кровью лошади и открыл гору!

— Кья-а-а! Хи Са, Хи Са! Пришел тот, кто страшнее любой нечисти!

— Хи Са, Хи Са! Айгу, айгу! Мы умираем!

— Открыл гору! Открыл гору!

— Человек открыл гору и вошел!

Вопли не утихали. Смахнув фасоль с подпрыгивающих тел, Хи Са заглянула в полные слез глаза токкэби. Все пальцы указывали в одном направлении. Они умоляли ее, объясняя, что из-за того, что они все сбежали в логово, Ём Ран теперь идет прямо сюда.

— Как Ём Ран мог открыть гору? О чем вы вообще говорите?

— Кровь! Лошадиная кровь! Он идет, облитый кровью белой лошади!

— Айгу, нам всем конец.

Ми Ран расхохоталась: Пха-ха-ха! При виде ее смеха остальные токкэби вытаращили глаза от возмущения.

— Хи Са, иди. Все равно от твоего рукоделия толку мало.

Шить она не умела, швы выходили кривыми, и ни один из мешочков, сделанных Хи Са, никуда не годился. Ми Ран всучила Хи Са самый удачный мешочек и, приговаривая не пускать человека дальше этого места, вытолкала ее наружу, словно прогоняя.

Дорога была полностью открыта.

По этой дороге токкэби один за другим, подпрыгивая, заскакивали в убежище.

Впервые она видела токкэби в таком ужасе, панике и отвращении. Хи Са пошла туда, откуда они прибежали.

Ём Ран идет? Сюда? Почему?

— Человек открыл гору!

— Человек открыл гору!

— Это не человек!

— Хи Са, Хи Са. Где ты подобрала того, кто хуже нечисти?

— Жуткий, жуткий тип.

Голоса токкэби проносились мимо ушей. Хи Са ускорила шаг. И вскоре посреди дороги она столкнулась с поднимающимся мужчиной. Он был пропитан кровью с головы до ног. Еще не высохшая, липкая кровь стекала по подбородку, растягиваясь, как паутина.

Глаза, светящиеся синим огнем, уставились на Хи Са.

Тук.

Он бросил на землю окровавленный мешочек с фасолью, который держал в руке.

— …Ём Ран?

— Асси.

В ответ на растерянный вопрос Хи Са Ём Ран улыбнулся губами, полными крови, и позвал ее. Беззащитный вид. Прекрасное создание, что покорно живет, даже упав не в то место, приоткрыло губы и тупо смотрит на него. Этот лес не подходил Хи Са. Наполнив ее энергией ян до отказа, он понял это еще отчетливее.

Эта гора прячет Хи Са.

Чтобы другие не видели, чтобы она не попадалась на глаза людям.

Теперь Ём Ран начал догадываться о замыслах этого чертова юного Горного Хозяина.

— Ты велела не открывать мне гору?

— Угу.

Хи Са не сказала, что собиралась спуститься чуть позже.

— Но она открылась, видишь? Что же делать. Теперь нашей Асси негде прятаться.

Сияющая жизненной силой Хи Са смотрела на Ём Рана. В ее взгляде на него, лишенного всякого человеческого облика, не было ни капли страха. Ём Рана это всегда удивляло в ней.

— Я понял, что Асси меня пожевала и выплюнула, но все равно решил, что должен быть дожёван. Должен быть дожёван до конца, чтобы понять.

— Ём Ран, ты выглядишь уставшим. И кровь на теле…

— Даже если выгоняешь мужа после первой ночи, надо хотя бы в лицо ему посмотреть. Где это видано, чтобы наша Асси вела себя так односторонне, без обоюдного согласия?

Ём Ран шагнул к ней широкими шагами. И в мгновение ока схватил Хи Са.