— Отпусти, отпусти меня! Пусти! Ублюдок! Чертов ублюдок! Подстилка! А-а-а!

Стоило этой женщине впасть в истерику, как она уже не могла остановиться. Я проводил с ней всего один день в неделю, но на моем теле не оставалось ни одного живого места. Единственным утешением было то, что я научился принимать удары так, чтобы синяки и ссадины были скрыты под одеждой.

Несмотря на то что она весила вдвое меньше меня, ее истерики были пугающе яростными, и на моем теле то и дело появлялись царапины от ногтей и синяки. Поначалу это были просто мелкие ссадины, но, как один подгнивший фрукт портит всю корзину, так и эти раны копились, оставляя на моем теле ужасные следы.

Я ни за что не хотел называть ее «мамой» и не делал этого, но, как ни парадоксально, именно это слово было последним и единственным способом успокоить ее. Услышав «мама», ее неистовый гнев мгновенно угасал.

Я не знал, как долго мне еще придется идти по этому аду, который она для меня создала. Неужели мы так и будем медленно иссыхать вдвоем? — думал я, молча терпя эти побои.

И вот в один из таких дней, когда я сцепил зубы, поклявшись себе, что никогда не проживу такую жизнь, я встретил ее.

***

Когда мне исполнилось восемнадцать, смотреть в зеркало стало еще невыносимее.

Как назло, черты лица, которые смотрели на меня из зазеркалья, были точной копией тех двух людей, которых я ненавидел больше всего на свете.

Единственным способом выплеснуть накопившийся внутри осадок и негативные эмоции был спорт, поэтому я тренировался каждую свободную минуту. В результате мое телосложение стало заметно превосходить сверстников, да и рост сильно вытянулся. К тому времени я уже был ростом 186 см, и на улице мне часто всучивали визитки какие-то люди из развлекательных агентств.

Число признаний в любви от девчонок росло в геометрической прогрессии. Но каждый раз, слыша это, вместо типичной для моего возраста гордости или уверенности в себе, мою душу заполняли сомнения: А вдруг я, сам того не осознавая, перенял повадки той женщины и флиртую с ними? Иногда мне хотелось просто разодрать себе лицо ногтями.

«Потому что ты красивый».

Мне понадобилось много времени, чтобы начать воспринимать этот тошнотворный комплимент просто как комплимент. Меня до дрожи раздражало, что люди тянутся ко мне только из-за моей красивой оболочки, и мне совершенно не хотелось ни с кем сближаться.

Я создал для себя более совершенную маску и еще до совершеннолетия научился изворотливому искусству общения и управления людьми. Так, чтобы использовать их при необходимости, но чтобы они не становились для меня обузой.

— О? Ого? Бля. Охренеть. Это же те самые дорогущие наушники? Которые 800 штук стоят?

В частной школе, где большинство учеников были из обеспеченных семей, любой дорогой бренд узнавали с закрытыми глазами.

Вещь, которая в тот день привлекла внимание старосты нашего класса, была одним из подарков, которые кто-то прислал мне, пытаясь выслужиться перед Хён Вон Джоном. Наушники от известного бренда высококлассного аудиооборудования.

— Я их только сегодня распечатал. Хочешь?

Я таскал их с собой просто потому, что не знал, куда их деть. Глядя, как он глотает слюни, искренне завидуя этой вещи, которая для меня была как чемодан без ручки, я нацепил на лицо дежурную улыбку и спросил.

Квон Сон Джун. Староста класса, парень с покладистым характером, который поддерживал хорошие отношения со всеми подряд. Иметь в приятелях такого человека было полезно, чтобы быть в курсе всех школьных новостей и слухов.

— Чего? Эй. Да нет, что ты… Я просто впервые их вживую вижу…

Квон Сон Джун в растерянности почесал затылок, но улыбка, которую он не мог скрыть, говорила сама за себя.

— Мне просто подарили двое одинаковых. Я всё равно думал отдать вторые кому-нибудь, кому нужнее, так что если хочешь — забирай.

Ложь, сказанная без единого моргания. Завернув ее в обертку из слов, которые не заденут его гордость, я снова протянул наушники. Квон Сон Джун, чьи секундные колебания мгновенно испарились, тут же схватил их. Блин. Чувак, ты реально охрененный, — не забыл добавить он.

Было и горько, и смешно от того факта, что ненужный мне мусор, приправленный толикой искусственной доброты и одной ложью, может стать для кого-то бесценным подарком. Когда я начал таким образом «покупать» лояльность нескольких людей, я и сам не заметил, как оброс репутацией «щедрого сыночка из богатой семьи».

Мои правильные поступки были лишь прикрытием для безупречного имиджа, а дежурную доброту я использовал как броню, потому что ничье доверие не было бы лишним. Когда я так притворялся правильным человеком, мне казалось, что на какое-то время отвратительная кровь, текущая в моих жилах, становится чуточку чище.

***

Это было вскоре после поступления первокурсников. В то время среди учеников ходили слухи о дорогой иномарке, которая каждый день после уроков ждала кого-то у главных ворот школы.

— Блин. Тачка вообще дорогущая. Но прикол в том, что она торчит тут с тех пор, как пришли первогодки, но никого так и не забирает.

— Реально какая-то городская легенда.

Внезапно я вспомнил ярлык «пацана с дядей на тачке за 400 миллионов», который прилип ко мне в средней школе, и невольно усмехнулся. Кем бы ни был этот человек, если он до сих пор упорно отказывается садиться в эту машину, значит, он изо всех сил старается не стать объектом сплетен.

Это было время, когда вишни, раскрасившие деревья яркими цветами, выполнили свое предназначение и теперь осыпали землю цветочным дождем. Возвращаясь домой, я случайно услышал разговор нескольких парней из моего класса, которые кого-то заметили.

— Эй. Эй. Это она. Красотка из первого класса.

— Охренеть какая бледная. Как ее там зовут… Хан… кто-то там?

— Хан Са Юль, придурок.

Слушая их перешептывания, я молча перевел взгляд туда, куда они смотрели.

Хан Са Юль. Я мысленно повторил это имя.

Несмотря на то что они болтали достаточно громко, чтобы она услышала, Хан Са Юль шла вперед, глядя только перед собой, словно это ее не касалось. Длинные, гладкие черные волосы и неестественно белая кожа. И когда она на секунду посмотрела в мою сторону, я заметил, что у нее необычно светлые карие глаза. Безусловно, это была внешность, которая с первого взгляда привлекала внимание.

Но мой взгляд задержался на Хан Са Юль вовсе не из-за ее красоты, а из-за того, что ее лицо было напряженным, словно школа была для нее полем боя, куда она приходила, только собрав всю свою волю в кулак. Лицо казалось спокойным, но всё ее тело было напряжено до предела. Прямо как когда-то у меня.

Шедшая далеко впереди Хан Са Юль вдруг остановилась, заметив что-то. Мой взгляд, который и так был прикован к ней, естественно проследовал туда, куда смотрела она. И я всё понял с первого взгляда.

…А, так это она. Главная героиня, которую ждет та машина.

Ее хрупкие плечи вздрогнули, словно она вздохнула, а затем Хан Са Юль вдруг сошла с тротуара и пошла в другую сторону. Она направлялась ко входу на тропинку, к которой никто не подходил из-за слухов о привидениях.

Там тоже есть выход? Любопытство взяло верх, и, отделившись от компании, я пошел за ней. Когда я уже собирался свернуть на тропинку, она вдруг остановилась.

— …

Только тогда я осознал, что бессознательно пошел за ней, и, подумав: «Что я вообще делаю?», собирался развернуться.

Всхлип…

Послышался тихий звук плача. Мне ничего не оставалось, кроме как снова посмотреть на нее. Прямая осанка сгорбилась, а слегка опущенная голова мелко дрожала. Хан Са Юль плакала. Тихо, чтобы никто не услышал.

Я замер, как завороженный, глядя на ее спину, вздрагивающую от подавляемых рыданий. Я не мог оторвать глаз от того, как она, даже когда ее никто не слышал, изо всех сил глотала слезы, пытаясь сдержать плач.

Ее слезы не продлились долго. Хан Са Юль вытерла лицо и выровняла дыхание. Дрожь утихла, ее белое лицо слегка повернулось, и она посмотрела на вишневое дерево, на котором всё еще висело больше всего лепестков. Я, словно околдованный, смотрел на ее профиль.

У цветов вишни нет запаха.

Но в тот момент, когда ветерок, пропитанный ароматом весны, качнул хрупкое дерево, с которого уже осыпались кусочки весны, и нежно-розовые лепестки полетели от нее ко мне, я отчетливо почувствовал тонкий, как цветочный нектар, аромат.

Стоя в тени цветочного туннеля, она молча смотрела на осыпающийся цветочный дождь.

По ее белой линии подбородка скатилась слеза.

Я подумал, что ее лицо выглядит так, словно вот-вот разобьется.

***

Именно в это время Хён Вон Джон снова позвал меня к себе.

Увидев секретаря Юна, который всегда заранее предупреждал о визите, но сейчас неожиданно ждал меня в машине без предупреждения, я почувствовал, как по затылку пробежал леденящий холодок дурного предчувствия.

Шлеп.

Как только мы приехали в главный дом и я вошел в кабинет, Хён Вон Джон швырнул на стол стопку каких-то документов и кивнул на нее. Подойдя ближе и посмотрев, я увидел плотно собранное досье на все программы, которые я разрабатывал до сих пор, а также записи о моих победах в конкурсах.

— Оказывается, у тебя выдающийся талант.

— …

— С таким уровнем владения инструментами, что-то вроде руткита¹) должно быть для тебя плевым делом.

1) Руткит (rootkit) — набор программных средств, используемых хакерами при атаке на систему для сокрытия следов присутствия вредоносного ПО. Позволяет получить полный контроль над системой и оставаться незамеченным.

— …К чему вы клоните?

Хён Вон Джон гадко усмехнулся, словно только и ждал этого вопроса.

— Я хочу, чтобы ты поработал на меня.

— …

— Разумеется, советую тебе не забывать, что ты не в том положении, чтобы отказываться.

Я подумал, что его глаза, смотрящие на меня в этот момент, точь-в-точь как у змеи.

— Запомни. Единственная причина, по которой я до сих пор не бросил твою мать, — это ты.

Ах. Как же я мог забыть, что этот человек — мастер угроз и грязных манипуляций, и что его стрелы в любой момент могут быть направлены на меня. И что его глаза и уши всегда следили за каждым моим шагом.

Хён Вон Джон дал мне несколько заданий для проверки, и, к сожалению, все они оказались для меня слишком простыми.

Его требования были такими же грязными, как и его улыбка. Чтобы успешно вывести на биржу дочернюю компанию, на которую он делал большие ставки, он поручал мне рыться в грязном белье конкурентов, а перед важными переговорами, как уличный бандит, заставлял искать уязвимые места партнеров, чтобы не допустить срыва сделки. В этом он использовал меня по полной программе.

Тогда я понял, что мой врожденный талант может стать причиной чьего-то краха. Талант, который я считал неким благословением, в одночасье превратился в проклятие.

Охранные системы и всевозможные секретные данные рушились как карточные домики под руками восемнадцатилетнего подростка. Хён Вон Джон, подкрепленный капиталом и людскими ресурсами, постоянно менял серверные сети, маскировал IP-адреса и безупречно заметал следы, поэтому конкуренты быстро шли ко дну, так и не добившись никаких результатов в расследованиях.

<Hyosung LMC, на этот раз скандал с манипулированием акциями… Получены данные из внутренней сети, подтверждающие косвенные доказательства>

<Выявлены шокирующие факты незаконных увольнений в JM Company. Имидж компании оказался лишь ширмой>

Когда результаты моей работы начали выставляться на всеобщее обозрение перед всей страной под такими провокационными заголовками и агрессивными формулировками, я начал принимать снотворное по рецепту.

Раскапывая информацию, скрытую в тени, я слишком рано узнал истинное, уродливое лицо мира так называемых «взрослых» и его суть, похожую на грязную выгребную яму. Став грязным цепным псом Хён Вон Джона, я приобрел зрелость, которая выжгла меня изнутри дотла. Такое взросление было сродни тому, как если бы у меня отрезали кости.

Восемнадцать лет. Я желал лишь одного: чтобы всё это закончилось прямо сейчас.

  ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver