Завершив совещание и слегка разминая шею, Са Юль возвращалась к своему рабочему месту, когда в кармане брюк завибрировал телефон. Писала Хи Су.

[Блин. Синдром понедельника — это просто жесть, реально хочу свалить обратно домой........]

[Убей меня (Эмодзи)]

Прочитав сообщение, Са Юль набрала ответ.

[И всё равно деньги зарабатывать надо]

[Потерпи еще чуть-чуть. Скоро выберемся выпить! (Эмодзи)]

Она отправила веселый эмодзи пляшущей бутылки соджу с глазками и ртом. В ответ тут же прилетело: «У-у-у, я какое-то время вообще не пью. На прошлой неделе чуть не сдохла». Увидев этот возмущенный ответ, Са Юль тихо усмехнулась.

Время подобно воде: оно течет непрерывно и безостановочно. То размывая берега, то оседая на дне… Своим течением оно меняет рельеф нашей жизни. И в человеческой жизни нет ни одной ментальной преграды, способной его остановить.

С тех пор прошло уже целых девять лет. И Хи Су, и Са Юль прошли путь от старшеклассниц до студенток, а затем и до работающих взрослых. За это время их окружение менялось бесчисленное множество раз. Школьные друзья, с которыми они когда-то тесно общались, разбрелись кто куда, погрузившись в свои дела. Менялись ценности, менялись компании, и постепенно люди отдалялись друг от друга.

Даже та юность, которая казалась вечно сияющей, имела свой срок годности. Сейчас единственными, с кем Са Юль поддерживала связь, были Хи Су и Га Ён.

Таково свойство времени — стирать и отсекать лишнее. То, что казалось вечным, постепенно меняет свой цвет или вовсе теряет его. А может, и просто забывается. Конечно, некоторые воспоминания, какими бы мимолетными они ни были, навсегда повисают на пятках, напоминая о своей тяжести.

Для Са Юль таким воспоминанием было…

Вж-ж-ж.

Как только мысли Са Юль снова попытались соскользнуть куда-то в глубины подсознания, телефон завибрировал еще раз.

[Дочка, сможешь приехать домой на этих выходных?]

Это был Ён Хван.

[Дедушка очень хочет тебя видеть]

[Если не хочешь — можешь не приезжать]

По одним только сообщениям было понятно, как долго он сомневался, прежде чем отправить их. Обычно, если отцу было что сказать, он впихивал всё в одно длинное сообщение, а тут разбил на целых три, что было ему совершенно не свойственно. Са Юль со вздохом откинула волосы назад, глядя на экран со сложным выражением лица.

Когда Са Юль поступила в университет и начала жить одна, Ён Хван естественным образом вернулся в главный дом семьи. Они договаривались жить вместе только до окончания старшей школы, но к тому моменту здоровье председателя Хана начало заметно ухудшаться.

Бездарные братья отца не имели ни малейшего таланта к управлению и вели себя как племя, думающее только о том, как бы поудачнее растранжирить деньги, поэтому выбор наследника стал для председателя Хана настоящей головной болью. В конце концов, на старости лет, прикрываясь своим ухудшающимся здоровьем, он вернул Ён Хвана в главный дом.

Когда председатель вдруг предложил ей выбрать любую дочернюю компанию «Хвагван», чтобы она могла понемногу вникать в управление, Са Юль категорически отказалась. Всю свою юность она мечтала только об одном: отделить свое имя от названия «Хвагван».

Заявив, что после окончания университета не примет от семьи ни копейки финансовой поддержки, она даже за учебу не платила, добившись полного освобождения от платы за обучение благодаря своим оценкам. Родственники только языками цокали, называя ее «ядовитой стервой».

Она вложила все силы в учебу, подрабатывала репетитором и баристой в кафе, а на скопленные деньги покупала книги по маркетингу и планированию. Часто приходилось слышать шепотки: «Родилась с золотой ложкой во рту, а теперь строит из себя беднячку, бесит», но она уже давно привыкла к сплетням и не обращала на них внимания.

В свободное от учебы время она участвовала в конкурсах, сгребая призовые деньги, и каждый раз, когда видела, как исправно растет баланс на ее счету, невольно улыбалась от гордости. Окончив университет с отличием благодаря оценкам, которые она удерживала железной хваткой, и устроившись в крупную корпорацию, о которой все мечтали, она чувствовала, что весь мир у нее на ладони.

Пожалуйста, мне больше ничего не нужно, пусть эти дни просто продолжаются, — так она думала каждый день, но…

Вскоре она поняла, что полная независимость — это лишь иллюзия. Пусть она и добилась финансовой самостоятельности, но пока она полностью не разорвет все связи с этой семьей, ей придется вечно терпеть их общество. Вот и сейчас, разве она не собиралась поехать в Сонбук-дон хотя бы ради отца?

— Ху-у-ух…

Са Юль взяла свой тумблер и зашла в комнату отдыха, чтобы немного проветрить голову, когда…

— А, р-руководитель!

Ын Джи, которая до этого тихо всхлипывала в углу, поспешно вытерла слезы и торопливо поклонилась.

— …

Эта молодая сотрудница со свежим лицом была не обделена умом, но довольно часто допускала мелкие ошибки. Из-за этого ей частенько прилетало от старших коллег, а в этот раз, когда идея, предложенная ею самой, полностью пошла прахом, она, видимо, сильно расстроилась.

— Ын Джи-сси.

— А, д-да, да!

— Вы плакали?

Пока в тумблер, полный льда, наливалась вода, Са Юль, расслабленно прислонившись к стене, внимательно посмотрела на Ын Джи. Та, не зная куда деваться от стыда, с красными, воспаленными глазами еле выдавила из себя:

— А, это… просто мне кажется, что из-за меня всем придется переделывать работу… мне так стыдно.

— В будущем таких ситуаций будет предостаточно.

— …Ах, я понимаю, что мне еще многого не хватает…

— Нет. Я не это имела в виду.

Взяв наполненный стакан и сделав глоток, Са Юль слегка покачала головой.

— При командной работе такие вещи случаются с каждым, не только с вами. Направление может не подойти и проект отменят, или вообще поменяют всю концепцию.

— Да…

Ын Джи кивнула, с любопытством глядя на Са Юль.

— Но если каждый раз из-за этого расстраиваться и плакать, то у вас никаких слез не хватит.

— И-извините.

Ын Джи снова сделала плаксивое лицо и поспешно вытерла глаза.

— На то мы и новички, чтобы учиться на таких вещах. А пока…

Са Юль, пристально глядя на Ын Джи, достала карточку с обратной стороны своего пропуска, висящего на шее, и протянула ей.

— Вы же говорили, что любите сладкое? Спуститесь в кафе на первом этаже, возьмите себе десерт, успокойтесь и возвращайтесь.

— Ах…

Для Ын Джи, которая была еще совсем зеленой сотрудницей, Са Юль была не только красивой, крутой и компетентной коллегой, достойной восхищения, но и невероятно далеким, недосягаемым руководителем.

И когда такая Са Юль протянула ей карточку, успокаивая таким теплым тоном, у Ын Джи защипало в носу. Она низко поклонилась и пробормотала севшим голосом:

— С-спасибо вам… руководитель.

— Надолго не могу отпустить. Минут двадцать хватит?

— Я-я вернусь еще быстрее!

Она надула губы, словно была тронута до глубины души, напоминая мультяшного персонажа. Еле сдерживая смех, Са Юль похлопала Ын Джи по плечу и первой вышла из комнаты отдыха.

Наблюдавший за этой сценой издалека Джэ Гён, прямой подчиненный Сын Чхана, тихо прошептал:

— Ну вот, опять. Еще одна новенькая по уши влюбится в нашего руководителя Хана.

— И не говори.

Сын Чхан, который в глубине души переживал за новенькую, с довольной улыбкой смотрел вслед порхающей сотруднице, выходящей из офиса.

***

Белая иномарка остановилась перед особняком в Сонбук-доне. Как только Са Юль вышла из машины, один из работников, постоянно дежуривших в особняке, почтительно поклонился и проворно отогнал ее машину на подземную парковку.

Особняк, помпезно выстроенный в стиле традиционного корейского дома (ханок), подавлял своим величием еще до того, как переступишь порог. Как всегда, сделав глубокий вдох перед главными воротами, Са Юль нажала на звонок.

Председатель Хан, который недавно перенес операцию на позвоночнике, встречал Са Юль, сидя в инвалидной коляске, которую вез слуга. Позади него стояли дядя Чон Хван и его сын, Хан Кён Хун, глядя на Са Юль с явной неприязнью.

Понятно, что они не в тех отношениях, чтобы радостно улыбаться друг другу при встрече, но чтобы люди, которые ворочают людьми и деньгами, не могли элементарно контролировать выражения своих лиц… Помимо того, что это было жалко, она уже давно привыкла к этим истинным личинам.

Са Юль в первую очередь обнялась с Ён Хваном, который вышел ей навстречу, и они похлопали друг друга по спине.

— Давно не виделись. Выглядишь отлично.

— Ты тоже, пап. Хорошо выглядишь.

Чон Хван, младший дядя, злобно поглядывающий на Са Юль из-за спины брата, буркнул:

— Боже мой. Можно подумать, воссоединение разлученных родственников. И почему твое лицо так трудно увидеть?

— Младший дядя, давно не виделись. Я смотрю, у вас сильно прибавилось седины.

Несмотря на его саркастичный тон, Са Юль ответила с легкой улыбкой, отчего лицо Чон Хвана перекосилось еще сильнее.

Его никчемный сын что в прошлом, что сейчас, почти каждый день влипал в скандалы. Было бы странно, если бы волосы на голове Чон Хвана оставались в нормальном состоянии.

Два месяца назад видео, где Хан Кён Хун ввязался в драку с пьяным посетителем клуба и устроил дебош, взорвало социальные сети. Наблюдая, как стервятники с YouTube набросились на эту новость, разрывая ее на части, а потом всё это замяли, слив скандал какого-то актера, Са Юль невольно усмехнулась.

Главный герой скандала, Хан Кён Хун, видимо, и вчера не пришел в себя и кутил всю ночь, потому что сейчас стоял позади с запавшими глазами и сверлил Са Юль взглядом. Его кривой взгляд говорил о том, что он готов в любую секунду начать задираться.

Что один, что второй. И чего они так морщат лбы и бесятся.

Она ответила на его взгляд, не моргнув и глазом, и в итоге Хан Кён Хун первым отвел глаза, с силой прикусив губу.

— Са Юль, ты приехала. Присаживайся.

Непривычно, но председатель Хан добродушно улыбнулся Са Юль и подъехал к ней вместе со слугой, толкавшим коляску.

— А, теперь я сам. Госпожа Чхве, можешь идти.

— Да, господин председатель.

Двое крепких мужчин, стоявших позади, подошли и быстро отодвинули небольшой диван во главе стола, чтобы освободить место для коляски председателя Хана.

— Слышал, ты отлично справляешься сама.

— Просто стараюсь не ударить в грязь лицом.

Аккуратно ответила Са Юль, слегка склонив голову в знак уважения. На ее лице не было улыбки, но в ее манерах не было и капли дерзости. Председатель Хан, с довольным видом наблюдавший за Са Юль, произнес:

— Увидеть тебя и правда стало сложно. Могла бы хоть раз в месяц приезжать.

— Я постараюсь.

Она отвечала жестко, без капли свойственной девушкам мягкости. Раньше это бы его раздражало, но в последнее время, глядя на некомпетентность второго сына и полный провал с внуком, председатель Хан всё чаще не мог отделаться от мысли: «Если бы только Са Юль родилась мальчиком…»

Са Юль с самой ранней юности вела себя так, словно была готова в любой момент разорвать связи с председателем Ханом, но для него, верящего, что кровь гуще воды, это было немыслимо. Председатель Хан не собирался просто так ее отпускать. Он планировал использовать ее по максимуму, пока в ней был хоть какой-то толк.

— Есть те, кто не может усидеть на месте, даже если им преподносят всё на блюдечке с голубой каемочкой.

Когда председатель Хан произнес это недовольным тоном, Чон Хван и его сын вздрогнули.

— А есть умные дети, которые и без всякой поддержки отлично находят свой путь. Эти врожденные способности… какая огромная разница.

Это было явное сравнение Са Юль и Хан Кён Хуна, призванное унизить последнего. Хан Кён Хун, густо покраснев и свирепо сверкнув глазами, тут же огрызнулся:

— Какая еще поддержка, дедушка? Да кто не знает, что она внучка из «Хвагван»? Одного этого достаточно, чтобы получать привилегии где угодно.

— Ого, Кён Хун. Ты где это научился повышать голос в присутствии старших?

Когда председатель Хан, приподняв белые брови, отчитал Хан Кён Хуна, тот, тяжело дыша от гнева, захлопнул рот. На губах Са Юль появилась усмешка.

— Нет, в чем-то он прав. Все знают, что я внучка председателя «Хвагван». Именно поэтому я стараюсь еще больше.

— О, правда?

— Да. Я не хочу, чтобы дедушке или отцу пришлось краснеть из-за моего поведения.

Тонко намекнув на Хан Кён Хуна, который, будучи официально известным как внук председателя «Хвагван», вел себя как полный отморозок, Са Юль заставила его снова взвизгнуть: «Иии!» — и попытаться что-то сказать, но Чон Хван вовремя его остановил.

Председатель Хан с довольным лицом внимательно осмотрел свою сияющую внучку. На самом деле, то, насколько хорошая у нее репутация и насколько она компетентна, его мало волновало. Чего вообще может добиться девчонка, даже если у нее есть способности?

С самого детства он думал, что из нее выйдет толк, когда она вырастет, и она действительно выросла еще более красивой, чем он ожидал. Для него девочки были не более чем инструментом: если они вырастали годными, их можно было выдать замуж за сыновей видных политиков или бизнесменов, создав еще один плацдарм для влияния. И если Са Юль можно было использовать как такой инструмент, то она была высшего сорта и стоила немало.

— Са Юль, ты ни с кем не встречаешься?

От этого неожиданного вопроса Ён Хван с недоверием посмотрел на председателя Хана.