— Отвечай.

— …Что?

— Ты не ответишь?

Лениво склонив голову, Си Джун поторопил ее.

…Что он только что сказал? Что я услышала? Ах да, она вспомнила: он сказал про плохой контакт. Значит, максимум, что он имел в виду — это просьба нормально подключать питание. Са Юль слегка отвела взгляд и, притворившись невозмутимой, ответила:

— Да, я поняла.

— …

Однако взгляд Си Джуна настойчиво не отпускал ее. Опиравшийся на копировальный аппарат мужчина выпрямился и медленно скрестил руки на груди. Слегка склонив голову, он смотрел на нее далеко не самым добрым взглядом.

— Что именно ты поняла?

Фраза, брошенная неформально, словно они отмотали время назад.

— Сообщение об ошибке. Какой там был номер?

И тут же снова задал ледяной вопрос. Такое поведение Си Джуна было абсолютно непривычным для Са Юль. Когда она промолчала, Си Джун прищурился. Его низкий голос медленно, но четко повторил:

— Девяносто пять.

— …

— Какой номер?

Тон, которым он переспросил, был абсолютно сухим.

— …Девяносто пятый.

— Тебе так некомфортно со мной, что ты даже притворяешься глухой?

При этом вопросе Са Юль с силой прикусила нежную кожу на внутренней стороне губы. Значит, он всё-таки слышал те слова.

— Нет. Прошу прощения.

Ей было обидно от его тона, лишенного даже капли тепла, но она ответила, крепко сжав кулаки. Дрогнул ли ее голос? Она и сама этого не поняла. Са Юль коротко поклонилась Си Джуну и развернулась. Больше она не хотела стоять с ним лицом к лицу.

Она снова сложила бумагу в лоток, набрала номер факса, но даже пока документы отправлялись, Си Джун почему-то не уходил. Его взгляд, прожигающий ее профиль, был настолько тяжелым, что щеки начало покалывать.

…Как, как он может говорить со мной и смотреть на меня так, словно мы хуже чужих людей. И кто? Тот самый Хён Си Джун. От того, что в голове то и дело всплывал его нежный голос из прошлого, становилось еще обиднее.

Ведь это он тогда бросил ее, выкинул из своей жизни, и это ей пришлось в одиночку нести эту рану, не понимая причин. Он ушел, не сказав даже банального «извини», а она одна всё это время цеплялась за прошлое, и от этого осознания чувство несправедливости удваивалось.

Она думала, что хорошо держится, но эмоции всё же подкатили к горлу, глаза защипало, и в них скопились слезы.

Ах. Если я заплачу именно в этот момент, это будет совсем жалко. Са Юль крепко прикусила губу. Нужно было просто развернуться и уйти, но как назло слеза, которую она так старательно сдерживала, предательски сорвалась вниз.

— …

Она чувствовала на себе пристальный взгляд Си Джуна, но ничего не могла поделать. …Пожалуйста, уходи скорее, я не хочу выглядеть идиоткой дважды…

— Хан Са…

— Блин, говорю тебе. Хван Са Ик и так выглядит пугающе, а когда он машет битой, я каждый раз думаю, что крыша купола Кочхок сейчас улетит.

— Вот поэтому у YC ничего и не выходит. Я думал, они мяч маслом намазали?

— Я чуть не расплакался от счастья, когда они в девятом иннинге чудом очко заработали.

Со стороны коридора послышались голоса двух сотрудников-мужчин, обсуждавших вчерашний бейсбольный матч и направлявшихся прямо сюда.

Если они увидят ее сейчас, ситуация станет совсем невыносимой. Даже будучи новобранцем в крупной корпорации — в период, который все называют адским, — Са Юль ни разу не проронила ни слезинки. Конечно, во многом потому, что она безупречно работала и не давала поводов для слез, но если ее сейчас застанут рыдающей в присутствии нового директора…

Однако слезы и не думали останавливаться, а текли всё сильнее. С ума сойти. Да почему они не останавливаются.

— Эти придурки за пару дней до матча бухали и развлекались с телками, видео даже в сеть слили. Эх.

Голоса становились всё ближе. Са Юль стояла, скованная паникой, когда…

— Ах…

Си Джун распахнул дверь находившейся здесь же крошечной технической подсобки, схватил Са Юль за запястье и втянул ее внутрь. Оказавшись втянутой туда вместе с ним, Са Юль, широко распахнув глаза от удивления, посмотрела на него снизу вверх. Поймав ее взгляд, Си Джун приложил указательный палец к губам и слегка кивнул в сторону двери.

— О? Ты сейчас ничего не слышал?

— Что именно?

— Вроде женский голос был… Э, никого же нет?

— Блин, о чем ты вообще? Аж мурашки по коже.

— Тсс… Наверное, показалось.

— Это всё печали корпоративных рабов. Нас так дрючат на работе, что уже слуховые галлюцинации начинаются. Поработай с мое — еще и сонный паралич словишь.

— И не говорите. Блин. Вот заработаю бабок как собака и свалю из этой дыры. О, сонбэним. Проходите первым. Мне тут много копировать.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Снаружи доносились голоса сотрудников и периодический шум работающего копира, но для Са Юль сейчас самым громким звуком был стук ее собственного сердца.

Из-за тесноты помещения они стояли так близко, что между ними едва ли поместилось бы два кулака. Запястье, которое Си Джун всё еще сжимал, горело как в огне.

— Извините…

— …

Си Джун, пристально смотревший на Са Юль сверху вниз, только тогда медленно ослабил хватку. Хотя он ее отпустил, место, где были его пальцы, продолжало пульсировать. Возможно, это была какая-то абстрактная, фантомная боль. Ведь каждый раз, когда их кожа соприкасалась, где-то в уголке ее сердца возникало точно такое же чувство.

Находясь с ним в замкнутом пространстве, где расстояние между ними едва превышало ладонь, она сходила с ума от вещей, которые в обычной ситуации просто не заметила бы. Гудение аппаратуры, похожее на белый шум, широкая грудь Си Джуна, поднимающаяся и опускающаяся при каждом вдохе и выдохе, и даже ее собственное сбивчивое дыхание…

Тот самый уютный, чистый запах мыла, в который ей всегда хотелось уткнуться носом, теперь смешался с тонкими древесными нотами. Даже это казалось доказательством того, что девятнадцатилетний Си Джун, чье невинное лицо так гармонировало с зеленой летней листвой, действительно вырос во взрослого мужчину, впитавшего в себя густоту времени.

В тот момент, когда она осознала, что ей как-то неловко дышать, дыхание перехватило еще сильнее.

Напряжение, которого она не испытывала в их юности. Если тогда всё ее тело щекотали первые, неизведанные чувства любви и ей хотелось просто прыгать от радости, то сейчас ей казалось, что кто-то проводит по ее телу чем-то похожим на перышко, вызывая странную, тягучую истому.

Она стояла как вкопанная, не зная, что делать, когда над ее головой раздался тихий вздох Си Джуна. А затем…

— Хыт.

От нервов она, сама того не замечая, снова начала кусать губы. Но куда больше, чем осознание этого факта, Са Юль поразило то, что длинный большой палец Си Джуна внезапно протиснулся между ее верхней и нижней губой.

Она вздрогнула и попыталась откинуть голову назад, но он тут же схватил ее за подбородок.

— Отпусти.

Это был несвойственный ему, властный и низкий шепот. Са Юль бессильно отпустила губу. Его палец, на котором осталась ее слюна, медленно соскользнул вниз и надавил на какое-то место, отчего Са Юль дернула плечами от легкой боли. Видимо, он нажал именно туда, где она себя прикусила.

— …

Глядя на губы Са Юль, Си Джун слегка прищурился. Нижняя губа, которую он сейчас трогал, горела огнем. Казалось, она даже пульсирует.

От людей снаружи их отделяла лишь тонкая дверь, и он всего лишь прикасался к ее губам, но ей казалось, что они совершают нечто невероятно непристойное, отчего у нее подкашивались колени. Это было в точности то же самое чувство, что и в тот день, когда они впервые столкнулись в отеле и она смотрела на него снизу вверх, стягивая колготки.

Са Юль показалось, что в его взгляде, который медленно скользил по ее губам, разгорается маленькое пламя. Когда она посмотрела в его потемневшие глаза, ее дыхание задрожало.

А если… кто-то зайдет снаружи… Она понимала, что это маловероятно, но сердце готово было вырваться из груди.

— …

Держа руку на губах Са Юль, Си Джун бросил быстрый взгляд на дверь, а затем медленно убрал пальцы. Только тогда она поняла, что голоса и шум снаружи стихли. Ее сознание было настолько поглощено им, что она вообще перестала воспринимать реальность.

Она смотрела, как его кадык тяжело дернулся, и у нее вдруг странным образом пересохло в горле. Си Джун, еще какое-то время смотревший на Са Юль острым взглядом, проверил часы на запястье.

— Выходи минут через десять.

— …Да.

Поняв, что он имеет в виду, Са Юль кивнула. В следующее мгновение, словно того обжигающего жара между ними и не было, он без сожаления развернулся и вышел из подсобки.

— Ха-а.

Из груди Са Юль вырвался сдавленный выдох. У нее едва не подкосились ноги, и она чуть не осела на пол.

Приложив дрожащие кончики пальцев к груди, она почувствовала, что сердце всё еще бешено колотится. Неподвижно стоя на месте, Са Юль медленно провела рукой по губам.

Температура тела была такой же, как всегда, но это место словно пылало огнем.

***

— Ху-у-ух…

Си Джун тяжело выдохнул и поднял голову. В зеркале отражались его острые, пугающе потемневшие глаза.

Кап, кап. С его точеного подбородка стекали капли воды. Глядя на свое насквозь промокшее лицо, он вдруг почувствовал себя настолько жалким, что с губ сорвался самоироничный смешок. Умыв лицо ледяной водой так, чтобы в голове прояснилось, он почувствовал, что немного успокоился. Жар, обжигающе пульсировавший в паху, тоже, казалось, начал спадать.

Пусть голова и тело существуют отдельно, но он испытал глубочайшее отвращение к самому себе за то, что в этой ситуации у него встал член на Са Юль. Этот профиль, по которому катились крупные слезы. Эти покрасневшие веки, ясно говорящие о том, что она плакала. Он всё это видел, и всё равно… возбудиться от этого, пусть даже бессознательно, — это было просто омерзительно.

Он прекрасно понимал, что Са Юль хочет задать ему много вопросов и услышать ответы. И то, что он так упорно избегает этого, объяснялось просто: ему действительно нечего было ей сказать.

Что он должен был ей сказать? «Знаешь, пока мы были вместе, на самом деле я занимался самыми грязными делами в мире»? «А теперь я пришел, чтобы перерезать все эти связи»? В конце концов, это всё равно лишь грязные поступки, пачкающие руки.

Признаться в том, что он был послушным цепным псом Хён Вон Джона, значило обнажить свое самое глубокое, самое жалкое дно. Он совершенно не хотел выковыривать это из себя и показывать Са Юль. Он боялся, что начнет умолять ее понять его ничтожество.

Поэтому он думал, что если будет просто игнорировать ее, то сможет навсегда похоронить это прошлое. Но то, насколько наивным заблуждением и самонадеянностью это было, стало очевидным в тот самый момент, когда их тела соприкоснулись в том тесном пространстве. Он едва не сгреб ее в объятия. Даже ее привычка слегка поджимать губы, когда она в замешательстве, осталась точно такой же, как раньше.

Сколько раз за то короткое время он подавлял в себе этот бурлящий импульс. Когда он увидел, как она, застыв от напряжения, кусает нижнюю губу, он чуть было действительно не поцеловал ее.

— …

Взгляд Си Джуна упал на старый красный шрам на тыльной стороне правой кисти, ближе к безымянному пальцу. Она не прикасалась к нему, и шрам был старым, так что болеть не мог, но ему показалось, что от одного ее взгляда это место снова заныло. Просто от того, что она на него посмотрела.

Покинув Корею, он отключил часы всех своих эмоций и жил как машина, безупречно запрограммированная Мун Гён Хе. Но в тот самый момент, когда он снова встретил эту восемнадцатилетнюю девочку, которая впервые в жизни плакала и чувствовала боль ради него, всё это оказалось бесполезным. Остановившиеся часы девятнадцатилетия безжалостно пошли снова.

Жизнь, которая, как он верил, вращалась только вокруг своей оси, на самом деле всё это время двигалась по орбите. По орбите, в центре которой была Са Юль. Встретив ее снова и столкнувшись со всеми пробудившимися чувствами, он осознал это до боли ясно.

Он думал, что похоронил в уголке сердца семя тоски, полагая, что сможет его стереть. Он думал, что оно будет забыто навсегда, но оно проросло само по себе и пустило такие глубокие корни, что их уже было не вырвать.

Он до безумия хотел знать, как Са Юль жила всё это время после его ухода. Бессовестно. Даже не имея на это никакого права.

***

Прижимая руку к неровно бьющемуся сердцу и возвращаясь на свое место, Са Юль заметила Си Джуна, который о чем-то разговаривал с начальником Чо. Глядя на его точеный, как на картине, профиль, она почувствовала, как губы, к которым прикасались его пальцы, снова заныли.

Начальник Чо, который слушал Си Джуна с чрезмерной почтительностью, услышав что-то, буквально просиял. Начальник Чо, который во времена войн фракций и увольнений оставался в неопределенной позиции, не получая ни повышения, ни увольнения, видимо, наконец решил, за чью спину держаться, и был к Си Джуну особенно дружелюбен.

Обменявшись с ним еще парой фраз, начальник Чо встал и, хлопнув в ладоши, привлек всеобщее внимание.

— Прошу прощения, что отвлекаю от работы! Небольшое объявление. Место приветственного ужина в честь нашего нового директора, который мы планировали на сегодня, изменилось.

Начальник Чо с довольным лицом посмотрел на Си Джуна и продолжил:

— Тот самый ресторан с премиальной говядиной хану на перекрестке! Директор сказал, что сегодня он проставляется с размахом!

— Вау! Серьезно?! Наш директор просто огонь!

— Говядина! А ну, все похлопали!

Один из руководителей радостно закричал, пытаясь подогреть атмосферу, и все сотрудники захлопали в ладоши с одобрительными возгласами. Са Юль, поддавшись общему настроению, тоже начала хлопать. Но при этом беззвучно и с силой прикусила внутреннюю сторону щеки.

Корпоративный ужин, и именно сегодня. В таком настроении, как сейчас, ей хотелось бы просто заливать в себя алкоголь до смерти. Из ее губ вырвался тихий вздох.