Глядя на неё сверху вниз, скованный напряжением и не в силах даже пошевелиться, он услышал, как Са Юль заговорила:

— Не хочу.

— Ты…

Его безумно низкий голос предательски дрогнул и сорвался. Округлая грудь едва заметно, дразняще скользнула по его груди.

— Опять уйдёшь? Вот так, словно выбрасываешь…

…Она сейчас трезвая или…

В прошлом, когда ему было девятнадцать, а Са Юль — восемнадцать, каждый раз, когда ему до одури хотелось разрушить эту границу, он напоминал себе, что она несовершеннолетняя, и давил в себе этот порыв. Но сейчас они оба были взрослыми.

Единственное, что помогало ему удерживать остатки готового рухнуть самоконтроля, — это предположение, что Са Юль пьяна и не соображает, что делает. Си Джун тяжело сглотнул и мягко обхватил её лицо ладонями. Маленькое личико полностью утонуло в его больших руках.

— Ты вообще понимаешь, что делаешь?

— А почему я должна не понимать?

Её мутный взгляд, словно она видела его, но не могла поверить своим глазам, внимательно, сантиметр за сантиметром, изучал его лицо, но слегка расфокусированные глаза казались затуманенными. Думает, что это сон? Почувствовав, как в паху всё каменеет, Си Джун шумно выдохнул горячий воздух.

— Хан Са Юль.

— …

Не отрывая взгляда от её светлых глаз, которые молча смотрели на него снизу вверх, Си Джун произнёс:

— Тебе сейчас не восемнадцать.

— Знаю.

— …

— И тебе, сонбэ, тоже не девятнадцать.

Она произнесла это так, словно это было каким-то великим достижением, и её глаза сузились в мягкой улыбке. Когда она говорит такие вещи, в таком состоянии, с такой улыбкой…

Он физически ощутил, как та шаткая, ненадежная стена, которую он выстраивал, наконец начала рушиться. И это были крайне опасные перемены. Понимая это, он должен был немедленно отстраниться и выйти из номера, но Си Джун, словно идиот, прикованный к этой улыбке, мог лишь завороженно смотреть на её чистое лицо.

С трудом выпустив сдавленный выдох, Си Джун в конце концов, словно сдаваясь, склонился к Са Юль. В её светло-карих глазах, похожих на зеркала, отражалось его лицо.

— На поцелуе всё может не закончиться.

— Угу, это я тоже знаю…

Пробормотав это, губы Са Юль первыми неумело коснулись его губ. От этой дерзости, с которой она неловко прикусила его нижнюю губу, в голове словно перегорели предохранители, и рассудок отключился. На тыльной стороне ладони Си Джуна, сжимающей белую простыню, вздулись вены. Он знал: если не остановится прямо сейчас, произойдет то, что уже нельзя будет вернуть назад.

Обвив руками шею Си Джуна, который держался на одном лишь нечеловеческом терпении, Са Юль тихо, жалобно заныла:

— Поцелуй меня, сонбэ.

— …

— Скорее…

Он едва не выругался вслух самой грязной бранью. Говорят, с глаз долой — из сердца вон. Какая же это полная, абсолютная чушь. Из любого правила есть исключения.

Он совсем забыл.

Забыл о том, что когда-то Хан Са Юль была для него центром вселенной. И в тот самый момент, когда она, отчаянно умоляя, притянула его ещё ближе, она снова затмила собой всё остальное и стала для него абсолютом. Рассудка, затуманенного алкоголем, с лихвой хватило, чтобы капитулировать.

В конце концов Си Джун, обхватив Са Юль за затылок, жадно смял её губы.

— Хы-ыт…

Переплетающиеся языки отдавали странной, пьянящей сладостью.

***

Сквозь мутную пелену перед глазами Са Юль едва могла сфокусироваться на лице Си Джуна. Но даже сквозь этот туман ощущения от поцелуя — то, как он жадно всасывал её губы, словно пытаясь вырвать язык с корнем, — ощущались пугающе, невероятно остро.

Разве может сон быть таким реалистичным? Влажные звуки поцелуев казались липкими и до одури порочными.

— Хыт, м-м…

Даже для неё самой эти звуки казались чужими. Несмотря на то что они столько раз целовались и делили дыхание в прошлом, сейчас всё ощущалось как в первый раз. Когда она, дрожа всем телом, попыталась сдвинуть с его плеч пальто, Си Джун сам помог ей. С глухим стуком тяжелая ткань упала на пол, и спина Са Юль утонула в мягких простынях.

Си Джун сосал её язык, затвердевший от напряжения, так, словно хотел проглотить его целиком, а затем с громким чмоканьем оторвался от её губ, и тонкая нить слюны, на мгновение натянувшись между ними, порвалась. Когда Са Юль, шумно, прерывисто дыша, открыла глаза, потемневший от страсти, порочный взгляд Си Джуна смотрел на неё так, словно он был готов сожрать её целиком.

— Са Юль-а. Ты что, всё это время ни с кем не целовалась?

— Ха-а, ха, эт…

Дыхания не хватало, и слова застревали в горле. Облизнув нижнюю губу, он жарко прошептал:

— Отвечай языком нормально. Почему сосать разучилась?

Слышать такие пошлые, грязные слова от Си Джуна с его-то аристократичным лицом было… непривычно. Ну да, это же просто сон, поэтому…

— Ни с кем, кроме тебя, сонбэ… Хм-м!

Не успела она договорить, как он грубо, свирепо впился в её губы. Это был дикий поцелуй, словно он пытался разорвать ей рот.

В тот момент, когда Са Юль произнесла эти слова, Си Джун почувствовал, как откуда-то из самых глубин его существа поднимается волна обжигающего, первобытного восторга. Осознание того, что, несмотря на девять лет разлуки, к её губам прикасался только он. Это было доказательством того, что они были друг для друга единственными тогда — и оставались единственными сейчас.

Их языки и дыхание сплелись воедино; они жадно глотали воздух с губ друг друга, задыхаясь и начиная снова. В тишине номера были слышны лишь откровенные, влажные звуки того, как трутся и соприкасаются их губы.

Это было знакомое ощущение, преодолевшее время.

Если в восемнадцать и девятнадцать лет их поцелуи напоминали свежее, зеленое яблоко с ароматом сладкой травы, то сейчас, когда они оба выросли и стали взрослыми, это было похоже на спелое, наливное красное яблоко, из которого вот-вот брызнет густой, липкий сок. Этот красный цвет заливал ей глаза каждый раз, когда она сквозь веки пыталась посмотреть на него.

Рука, крепко сжимающая её тонкую талию, притянула её ещё ближе. Мягкая грудь сплюснулась о грудь Си Джуна, и сквозь сбивчивое дыхание вырвался сдавленный стон. Как только их губы разомкнулись, его рот тут же переместился на бешено пульсирующую шею Са Юль. Губы были настолько обжигающе горячими, что она вздрогнула и выгнула шею.

Она отчетливо почувствовала, как в её бедра упирается его твердый, каменный член. Дыхание перехватило. За то время, пока Си Джуна не было, она пыталась встречаться с другими, но каждые такие отношения заканчивались пустотой ещё до того, как доходило до какой-либо близости. И тем не менее её инстинкты мгновенно распознали это как прелюдию к сексу. Тело предательски, до предела напряглось.

Поглаживая окоченевшую от напряжения спину Са Юль, Си Джун оставлял на её шее мелкие, влажные поцелуи — чмок, чмок.

— Ах…

От щекотки шея сама собой вжалась в плечи. Его губы спускались всё ниже, и в голове уже начала образовываться звенящая пустота, когда…

Притупленные чувства под воздействием этой лавины стимуляции вдруг начали резко возвращаться. Словно с кожи сорвали пленку, которая до этого приглушала все касания, и осязание вернулось с пугающей четкостью. Расфокусированные глаза Са Юль широко распахнулись.

Неужели… прямо сейчас…

Переход от мутного, сонного дурмана к абсолютно ясной реальности занял ровно секунду. Тело по-прежнему казалось тяжелым, словно погруженным под воду, но сознание прояснилось окончательно.

В панике Са Юль запустила пальцы в волосы Си Джуна, останавливая его.

— Подождите, господин… директор…

Си Джун, посадивший Са Юль к себе на бедра и вылизывающий её белую шею, замер как вкопанный. Жар, который ещё секунду назад, казалось, звенел в воздухе, мгновенно осыпался. Это официальное обращение словно разбило лед на поверхности и разом вытащило их обоих из глубин прошлого в холодную реальность.

Влажные от слюны, покрасневшие губы с тихим звуком оторвались от шеи Са Юль. У Си Джуна было такое лицо, словно его только что ударили кувалдой по затылку.

— …

Глядя в растерянные, дрожащие глаза Са Юль, Си Джун отстранил её от себя и встал. Его тепло медленно отдалялось. Это внезапно напомнило ей о той старой потере из прошлого, и Са Юль инстинктивно, в панике ухватилась за край его пиджака.

— По… подождите. Почему…

Рука Си Джуна не слишком грубо, но с абсолютно равнодушной вежливостью отцепила пальцы Са Юль от ткани. Подняв с пола упавшее пальто, он вытер губы, покрасневшие после поцелуя. Сильно сжав челюсти, он напряг подбородок.

— …

Его прерывистое дыхание было обжигающе горячим. Какое-то время в комнате висела тишина, нарушаемая лишь их тяжелым дыханием, а затем Си Джун, повернувшись к ней спиной, тихо бросил:

— Отдыхайте. На сегодня всё.

В тот момент, когда Си Джун, всё ещё источая не остывший жар, уже собирался выйти за дверь, Са Юль, шатаясь уже меньше, чем раньше, бросилась к нему и схватила за руку.

— Подождите. Что… что вообще происходит? Где мы…

Си Джун остановился, развернулся и посмотрел на неё. Его лицо, к которому уже вернулось то самое сухое, отстраненное выражение, снова делало его абсолютно чужим человеком.

— Вы были очень пьяны, Хан Са Юль-сси…

— …

— Поэтому я привез вас сюда. Я не знал вашего домашнего адреса.

— Тогда…

«Неужели это я поцеловала вас первой?» Эти слова так и не сорвались с языка, и Са Юль лишь крепко прикусила губу. Из-за того что в этот момент реальность и пьяный дурман смешались воедино, она действительно не могла понять, кто из них начал первым и из-за чего всё это произошло.

Словно прочитав её мысли, Си Джун спокойно заговорил. С абсолютно невозмутимым лицом, нацепив на губы свою привычную, безупречную улыбку.

— Считайте, что это была просто авария.

— Что?

От этих слов она физически ощутила, как её лицо каменеет. Са Юль крепко сжала кулаки.

— Руководитель Хан была пьяна, и в тот момент ей просто понадобился мужчина.

— …Что вы…

— А у меня не было причин отказываться от женщины, которая сама вешается мне на шею.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver