Онлайн чтение книги Холм Овец Hill of Sheep
1 - 58

Ё Хи чуть ли не силой вытащила пышущего гневом мужчину из ателье. Далеко ходить не пришлось — они встали за углом здания, в слепой зоне. Пак Чжэ Ман тут же перешел к сути дела:

— Ты что, встречаешься с другим?

— ...Ты явился без предупреждения, чтобы спросить такую ерунду?

— Не юли и отвечай честно. У тебя появился другой мужик?

И мама, и сестра, и теперь вот Пак Чжэ Ман... Почему всех так волнует её личная жизнь?

Пак Чжэ Ман вообще не имел права задавать такие вопросы. Они расстались, он даже ходил на свидание с другой. Ё Хи уже открыла рот, чтобы высказать ему это, но Чжэ Ман опередил её:

— Ты, случайно, не с тем типом, что недавно въехал в Мокянджэ, путаешься?

Говоря это, Чжэ Ман стиснул зубы. В конце фразы стоял вопросительный знак, но тон его был утвердительным.

— ...О чем ты говоришь?

Живет ли Ги Хон Чо в Мокянджэ? Она никогда не была у него дома, так что понятия не имела.

— Не прикидывайся дурочкой. Моя мама там убирается, и описание мужика, которого она там видела, точь-в-точь совпадает с тем, которого Сок Гу видел с тобой, когда возвращался из автомастерской.

Мать Пак Чжэ Мана, О Мён Чжа, недавно начала подрабатывать уборкой в поместье Мокянджэ, куда въехал новый хозяин. Хозяин был настолько придирчив, что она приходила убираться только в его отсутствие, но однажды, забыв что-то, вернулась и увидела мужчину, выходившего из машины.

В тот день мать Чжэ Мана прожужжала всем уши об этом мужчине. Мол, такой статный, такой красивый, она в жизни таких не видела.

Это был первый раз, когда из уст О Мён Чжи, считавшей своего сына лучшим мужчиной на свете, прозвучала похвала другому. Чжэ Ман помнил, как она уклонилась от ответа, когда он в шутку спросил, кто лучше — он или тот тип.

***

«Эй, так вы с Хам Ё Хи расстались, потому что она себе мужика нашла?»

«Чего?»

«Я тут ездил в Хамхон-ри товар развозить, смотрю — она с каким-то мужиком. Вау, откуда такой взялся? Прямо картинка... Как такие люди вообще существуют? Хам Ё Хи, видимо, не промах, раз такого отхватила. Красотка к красавчику, ничего не скажешь, смотрятся отлично».

***

Когда его друг детства Чон Сок Гу рассказал, что видел Ё Хи с каким-то мужчиной, сидящими на скамейке у реки в безлюдном месте, Чжэ Ман почувствовал неладное и расспросил о внешности. Это стало решающим моментом.

Он был уверен: в этой дыре мужчина такого роста, телосложения и достатка мог жить только в Мокянджэ.

— Пак Чжэ Ман. Не знаю, что ты там себе надумал, но это не твое дело. Какое тебе вообще дело до меня?

Ё Хи решила стоять на своем. Упоминание о Ги Хон Чо заставило её сердце екнуло, но ей нечего было стыдиться. Ни один из них не был женат, и кроме поцелуев они ничего предосудительного не делали.

К тому же, они нравились друг другу. Что в этом плохого?

Пак Чжэ Ман издал короткий смешок.

— Не мое дело? Ха. Эй, Хам Ё Хи, знай свое место.

— Что?

— Я слышал, он при деньгах и видный из себя. Ты правда думаешь, что такой мужчина будет всерьез относиться к тебе, застрявшей в этой деревенской глуши?

— Пак Чжэ Ман, следи за языком.

— Ты, наверное, думаешь, что я это говорю, потому что все еще сохну по тебе? Не смеши меня. Просто мы столько времени были вместе, вот я и даю тебе совет по старой дружбе. Я ведь тебя со школьных лет знаю, а?

— ...

— Давай начистоту. Хам Ё Хи, кроме смазливого личика, что у тебя есть? Да и лицо это котируется только здесь, в нашей деревне. А тот мужик, говорят, из Сеула? В мире полно красивых баб, думаешь, твоя внешность — это что-то особенное?

Пак Чжэ Ману было до ужаса обидно. Где он еще найдет такую, как она?

— Говорят, если синица погонится за аистом, у неё лапки порвутся. А ты даже не синица. Ты что, хорошо училась? Или у тебя есть какая-то крутая профессия? Ты не знаешь, что успешные мужики смотрят и на образование, и на работу женщины?

— ...

— Твои брат с сестрой в Сеуле неплохо устроились, так ведь? Слышал, управляющий Хам собирается продать дом и перебраться к ним в столицу.

— ...Что за... бред...

Ё Хи впервые об этом слышала. Наверное, Чжэ Ман что-то напутал.

— Если твои родители уедут, тебе здесь есть куда податься? Друзей нет, родни нет. А в Сеуле на что ты жить будешь? Поедешь за ними — и там станешь просто одной из тысячи серых мышек. Я к тому веду, что твой уровень — это выйти замуж за кого-нибудь подходящего здесь, в Чхонджине, и жить тихо-мирно. Вот твое место.

— ...Д-да что ты знаешь...

— Я? Я-то, может, и не знаю, но ты сама-то про себя все знаешь, верно?

— ...

— Ты знаешь свое положение. Чем ты можешь привлечь такого мужчину? Грубо говоря, ты дочь, которую даже собственная семья считает обузой, как мешок с ячменем в углу.

Пак Чжэ Ман знал, что «успешные» родственнички шпыняют Ё Хи, поэтому этот удар попал точно в цель.

— Жалко мне тебя. Наивная дурочка. До сих пор не знаешь, как устроен мир?

— ...

— Ешь сосновые иголки, как гусеница. Не рви себе лапки, живи по средствам. Эй, вы даже на словах не подходите друг другу, представляю, как это выглядит со стороны.

Слова Пак Чжэ Мана, как мелкая изморось, просачивались в уши, в мозг, в сердце Ё Хи, пропитывая её насквозь.

Не потому, что это говорил именно Пак Чжэ Ман, а потому, что за двадцать три года в её душе уже была протоптана эта тропинка. Тропинка низкой самооценки и самоуничижения.

***

«Не принижайте себя. Вы гораздо лучше, чем думаете о себе, Ё Хи».

Сейчас, в этот самый миг, ей так хотелось услышать его голос, но надеяться на это было бессмысленно.

***

— Если извинишься, я приму извинения.

Её уверенность в том, что он обязан извиниться, была просто поразительной.

— Не знаю, как там у тебя, но у меня гордости не меньше. Но ты, Ги Хон Чо, мне нравишься настолько, что я готова наплевать на гордость.

«Так что извиняйся».

Так щебетала женщина, на губах которой сегодня была помада красно-коричневого оттенка.

Он поехал в Сеул только потому, что ему сообщили: старик при смерти. Он решил показаться отцу напоследок, а заодно, раз уж приехал, сразу и похороны организовать.

Но, как ни смешно, в родительском доме его ждала эта девица, требующая извинений.

Когда он открыл дверь во флигель, больше напоминавший дорогой ресторан традиционной кухни, и увидел женщину, сидящую на напольной подушке, у него вырвался смешок. С каких это пор в этом доме ставят обеденные столы? Старик, видимо, решил устроить им встречу на своей территории. Хитрый лис, даже перед смертью интригует.

Хон Чо отпил холодного сливового чая и лениво произнес:

— Как там вас звали? Кан... Ми Ри? Ми Чжон?

— ...Кан Юн А.

У женщины дернулась жилка на виске — она явно сдерживала гнев. Странно: если у неё такая гордость, зачем она терпит унижение от мужчины, который даже не потрудился запомнить её имя?

— А, точно, Кан Юн А.

Он демонстративно посмотрел на часы.

— Времени у меня нет, а вы, Кан Юн А, похоже, не понимаете намеков, так что с церемониями покончим. Извиняться я не собираюсь. И, как я уже говорил в прошлый раз, вы меня не возбуждаете, поэтому встречаться с вами я не хочу. И раз уж мы отбросили вежливость, добавлю: каждый раз, когда я вижу этот цвет помады, мне хочется сказать, что он вам совершенно не идет.

— Эй! Ги Хон Чо!

— Что, Кан Юн Чжон?

— На что ты надеешься, ведя себя так нагло? Что в тебе такого особенного, кроме твоей смазливой рожи?

— Тебе не обязательно знать, что во мне особенного, кроме лица.

Лицо женщины то краснело, то бледнело, и в уголках глаз от обиды выступили слезы.

Жалкое зрелище. Взрослая женщина, а ноет как ребенок из-за такой ерунды. Он искренне не понимал, почему должен тратить свое время на созерцание этого.

В этом не было ни красоты, ни малейшей искры, способной вызвать у него хоть какие-то эмоции. Зачем?

Он без колебаний встал с места. Пусть старик, заваривший эту кашу, сам расхлебывает последствия.

Садясь в машину на парковке, он раздумывал, придушить секретаря Юна или нет, и завел двигатель, покидая родительское поместье.

До Чхонджина около пяти часов езды. Если вызвать водителя, можно было бы ехать с комфортом, но тогда не разгонишься как следует.

Его взгляд скользнул по бумажному пакету на пассажирском сиденье.

Логотип бренда, который пока можно найти только в дьюти-фри, но не в официальной продаже. Впервые он попросил арт-дилера, работающего в Гонконге, купить что-то личное, а не произведение искусства.

Причина была проста: он подумал, что одной помощнице из ателье в Чхонджине это может понравиться. Он впервые видел женщину, которая носит с собой швейный набор.

— Будем считать это платой за рубашку, — пробормотал он себе под нос.

Раз она пришила пуговицу, рубашку выбрасывать не пришлось. Вот и плата.

Говоря это, он почему-то с нетерпением представлял выражение её лица, когда она получит этот подарок.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver