Онлайн чтение книги Холм Овец Hill of Sheep
1 - 32

Глава  32

— «…Став агнцем, следующим за Добрым Пастырем, я усмирила свое сердце через служение и покаяние».

Я дочитала предложение, и живот предательски заурчал.

— «Оставшуюся жизнь я хочу прожить без стыда, как дитя Божье. Благодарю Господа, который простил мои грехи и позволил увидеть истинный путь…»

С трудом дочитав последнюю фразу, я посмотрела на пастора, который слушал, скрестив руки на груди. Он кивнул.

— Неплохо. Но голосу не хватает силы. Если добавить немного эмоций, будет намного лучше.

Силы в голосе не было, потому что я нормально не ела уже два дня. У меня не было сил даже оправдываться, так что я просто кивнула. Утро накануне рождественской службы. Мне разрешили пропустить утреннюю смену, и я была в часовне. Из-за визита начальника тюрьмы надзиратели снисходительно отнеслись к моей репетиции. Благодаря этому я смогла перевести дух, но голод никуда не делся. Два дня назад Йе Рай набросилась на меня, словно собиралась убить, но, испугавшись гнева офицера Ги, она притихла. Она больше не сверлила меня взглядом, не пыталась выдрать волосы и не нападала во сне. Нун Каль говорила, что Йе Рай просто сгорает от стыда, получив пощечину от мужчины, в которого безответно влюблена, и что мне повезло. Но тревожное чувство не покидало меня. Голодала я не из-за Йе Рай, а исключительно из-за Ван Нё. Перед Рождеством в меню появились деликатесы, и у Ван Нё, и без того прожорливой, разыгрался аппетит. Она начала отбирать мою порцию. Когда я смотрела на неё с немым возмущением, она ухмылялась и говорила:

— Попроси у офицера Ги. Повиляй хвостом, он даст.

Ван Нё знала, что я не побегу жаловаться офицеру Ги, даже если у меня отберут еду. Я готовилась к УДО. Мне нельзя было создавать проблем. Она была права. Я терпела два дня, перебиваясь жалкими остатками, которыми делились со мной Нун Каль и Баль Ба Да.

— Думаю, готово. Я чувствую, как велика была милость и любовь Господа к нашей сестре. Я лично встречусь с начальником тюрьмы и передам рекомендательное письмо. Номер 7059, ты хорошо потрудилась.

Слезы навернулись на глаза. Бог не оставил мои страдания без внимания. Когда решение об УДО будет принято, я попрошу начальника Пака перевести меня в другую камеру. Если отдам все деньги, которые прислал Пак Чжэ Ман, это не составит труда. Здесь были правила, но в то же время их не было. Иногда они были строгими, а иногда — как будто их и вовсе нет, всё зависело от того, кто у власти. Теперь у меня были деньги, так что стоило попробовать. Когда решение об освобождении будет принято, даже начальник Пак не посмеет приставать. Ведь я скоро стану свободным человеком. При освобождении дают немного денег на дорогу. Я сяду на автобус до Сеула. Поеду в Ыльчиро, в агентство «Starline», встречусь с президентом, а потом поеду в больницу, где лежит мое настоящее тело. От одной мысли об этом к горлу подкатывал ком. Я дважды попала в переплет, но мое тело и разум живы. Этого достаточно. Нужно лишь продержаться, притвориться мертвой до этого момента. Я снова укрепилась в своем решении. К счастью, пастор дал мне «Чокопай». Я жадно проглотила его и отправилась на дневную смену.

Утром я паковала палочки, а после обеда шила. Удивительно, но я умела обращаться со швейной машинкой. И когда нужно было шить вручную, мои руки привычно брали иглу. Я считала, что это навыки, которые помнит тело Хам Ё Хи.

Ц-ц-ц, красивая, талантливая, жила бы нормально. Как такая молодая девчонка попала сюда? Ц-ц-ц.

Я невольно цокала языком, жалея её. Я взяла кусок ткани из высокой стопки и подсунула под иглу. Чувствовала на себе косые взгляды, но делала вид, что не замечаю.

Это она, та сучка, что охмурила офицера Ги. Мордашка смазливая. Посмотри на эти сиськи, неудивительно, что даже этот чурбан повелся. Лиса, прикидывается дурочкой, а сама хвостом вертит.

Все эти шепотки я слышала последние два дня. Они специально говорили так, чтобы я слышала. Словно пытаясь заглушить их, я нажала на педаль, толкая ткань. Др-р-р-р-р! Шум машинки проложил строчку. Как и везде в тюрьме, в мастерской всегда дежурил надзиратель. Здесь было много опасных предметов, поэтому даже те, кто обычно ленился, здесь не спускали с нас глаз. Поэтому мастерская была самым опасным, но и самым безопасным местом. Сегодня дежурил начальник Пак. Заложив руки за спину, он прохаживался по рядам, суя нос во всё подряд. Я мельком глянула на него и продолжила строчить. Сколько времени прошло? Пока я мысленно повторяла текст свидетельства, который уже выучила наизусть, стопка готовой ткани заметно выросла. Начальник Пак, получив сообщение от молодого надзирателя, оглядел цех и вышел. Увидев это, я выпрямилась и потянулась.

— 7059, отнеси то, что нужно погладить, в прачечную.

Женщина, выполнявшая роль бригадира, обратилась ко мне. Она тоже была примерной заключенной и, как я знала, тоже готовилась к УДО. Наверное, поэтому она относилась ко мне мягко. Я взяла стопку готовых изделий и пошла в прачечную. Внутри пахнуло жаром и запахом моющего средства. Прачечная, отделенная от цеха одной дверью, была просторной. В одной части стирали, в другой — гладили, в третьей — складывали белье. Я направилась в зону глажки, откуда валил пар. Над широким столом висел паровой утюг, источая жар.

— Это на глажку.

Нужно было просто положить стопку на свободное место. Летом здесь, наверное, ад, но зимой тепло и уютно. Я думала об этом, совершенно расслабившись. И поняла свою ошибку слишком поздно. Меня схватили за шиворот и швырнули на пол, не дав даже пискнуть. Я попыталась встать, но что-то тяжелое ударило меня по затылку.

— Ух!

— Сука, думала, я так это оставлю?

В этой тюрьме был только один человек, способный на такую ненависть ко мне. Увидев Йе Рай, оседлавшую меня, как в тот раз, я похолодела. Но сейчас всё было иначе. В её налитых кровью глазах читалось желание убить. Женщина, сидящая на мне, собиралась не просто избить меня, а убить. По-настоящему.

— О-отпусти…!

— Тварь… Ты соблазнила моего мужа? Гадина. Думала, уведешь моего мужчину и будешь жить припеваючи? Сегодня мы обе сдохнем… Блядь… суки…

С Йе Рай творилось что-то неладное. В её бормотании «мужчиной» мог быть офицер Ги, а мог быть и кто-то другой. Вспомнились слова Нун Каль.

— Йе Рай говорит, что села за мошенничество, но ходят слухи, что за прелюбодеяние.

Офицер Ги, который даже не смотрел на неё, стал для неё «её мужчиной», которого я украла. Она скрежетала зубами. Впервые мне стало по-настоящему страшно. Дыхание смерти коснулось меня ледяным холодом. Я пыталась оттолкнуть её, но под тяжестью её тела не могла пошевелиться. Сдавленным голосом я впервые произнесла эти слова в тюрьме:

— Помогите… спасите… спа…

Но никто не помогал. Почему? Потому что я «охмурила» офицера Ги? Пока все стояли и шушукались, Йе Рай потянулась за утюгом. Раскаленный утюг, извергающий пар, даже на расстоянии обдавал жаром.

— Этой мордашкой ты его заманила? Таким сучкам, как ты, надо преподать урок. Поймешь, когда изуродую!

— Н-нет… помогите, спасите… спасите…

Плоская подошва утюга приближалась к моему лицу. Было горячо.

— А-а-а! По-помогите, кто-нибудь…!

Страшно… Ужасно… Помогите, спасите… Даже если выживу, что будет с УДО? Что мне делать? Пш-ш-ш. Утюг шипел. Казалось, выбора нет, и в глазах потемнело. Предчувствуя боль, я зажмурилась. Кхк. С этим звуком утюг упал рядом со мной. Я резко дернула головой, и совсем рядом раздалось шипение прижигаемой ткани — чш-ш-ш. Открыв глаза, я увидела, что на меня брызнуло что-то горячее. Не пар, не вода. Кровь.

— Кх, кха… кх!

Издав странный звук, Йе Рай схватилась за шею той рукой, в которой держала утюг. Из её шеи фонтаном била алая кровь, а в ране торчала зубная щетка. Розовая щетка с растопыренной щетиной. А рядом стояла Баль Ба Да. С выражением ярости, которого я никогда у неё не видела. Вспомнилась сгорбленная спина старухи, которая постоянно терла что-то о стену. Результат её трудов теперь торчал в шее Йе Рай.

— Кха!

Йе Рай, харкая кровью, рухнула прямо на меня.