Онлайн чтение книги Холм Овец Hill of Sheep
1 - 51

Место, куда Хон Чо привез девушку, по иронии судьбы оказалось тем самым заведением, где он недавно был на свидании вслепую с той дамой, предпочитавшей помаду винного оттенка.

Выбора у него особо не было. Сидеть в машине, напоминая парочку любовников, застигнутую за интрижкой, было совсем не в его стиле — не слишком элегантно. А в самом городке Чхонджин не нашлось бы ни единого места, куда бы ему захотелось зайти.

Именно поэтому он, игнорируя попытки девушки заглушить всхлипы, проехал сорок минут до соседнего городка, чтобы оказаться здесь.

В тишине отдельного кабинета его спутница прихлебывала молочный чай из круглой чашки. Видимо, напиток был действительно хорош: её глаза, уже успевшие припухнуть от слез, удивленно расширились.

— Вы не голодны? — спросил он.

Ё Хи качнула головой. Только сейчас до неё дошло, как бесцеремонно она выглядела, рыдая посреди улицы и позволив привезти себя сюда. Мысль о том, чтобы сидеть и есть напротив этого мужчины, напрочь отбивала аппетит, даже если бы она была голодна.

— Все в порядке... Э-э... Спасибо вам.

— К чему это? Мы ведь не чужие люди.

Хон Чо никогда не отличался стремлением помогать «знакомым», когда те плачут, но сейчас он бросил эту фразу просто так, между делом. Словно что-то вспомнив, он добавил:

— Кстати, как вас зовут?

— ...

— Мне неловко называть вас просто «девушкой из ателье». Ах да, меня зовут Ги Хон Чо.

— Я... я знаю. М-м, я... кхм... Меня зовут Хам Ё Хи.

— Хам Ё Хи... — негромко повторил он её имя, будто пробуя на вкус. От этого низкого голоса Ё Хи вдруг стало жарко.

— Ё Хи. Красивое имя.

Мужчина усмехнулся. В этот миг ей и самой показалось, что её имя, о котором она никогда особо не задумывалась, звучит действительно красиво.

— Спрашивать, как у вас дела, пожалуй, уже поздно.

— ... Всхлип.

— И все же. Как вы поживали?

Хон Чо довольно долго не заглядывал в «Ателье Джеиль». Нужно было съездить в сеульскую галерею за долгожданной картиной, да и в тюрьме, где он числился лишь формально, накопилась куча бумаг, ждущих его подписи.

И только сейчас, глядя на неё, Хон Чо понял, что на самом деле... он скучал. Не в сентиментальном смысле этого слова, нет. Ему просто хотелось снова увидеть это лицо. А точнее — эти глаза.

Во время его прошлых визитов Хам Ё Хи не сводила с него взгляда с того момента, как он входил, и до самого его ухода. Она надеялась, что он заговорит с ней, и когда он лишь вежливо кивал на прощание, в её глазах мелькало такое приятное его самолюбию разочарование. Честно говоря, он иногда специально притворялся, что не замечает её, — просто чтобы насладиться этим видом.

Он презирал любые проявления приторных чувств между мужчиной и женщиной, но, как ни странно, с Хам Ё Хи это не вызывало отвращения. Это легкое щекочущее чувство где-то в районе сердца, будто коснулись перышком, было ему даже по душе.

Хам Ё Хи, словно забыв, что он видел её рыдающей на улице, кивнула и ответила:

— Да, у меня все было хорошо. А у вас... господин клиент?

Он коротко рассмеялся.

— Какая несправедливость. Когда вы плакали, то звали меня по имени, а как только пришли в себя — я снова «клиент»?

— Простите, я...

— Зовите меня по имени. Здесь не ваша работа, и сейчас я вам не клиент.

«Тогда почему мы сидим здесь друг против друга?» — этот вопрос промелькнул в голове Ё Хи, но она не посмела его озвучить. В этот момент тон мужчины изменился.

— Скажите, Хам Ё Хи, будет ли бестактно с моей стороны спросить, почему вы плакали на улице?

Хон Чо не любил ходить вокруг да около и спросил в лоб. По правде говоря, он не думал, что причина её слез — нечто грандиозное. Он просто не верил, что с такой девушкой может случиться настоящая трагедия.

Хон Чо считал, что масштаб удач и бед человека всегда пропорционален масштабу его жизни. К примеру, если разорится его отец, старик Ги, это будет подобно сокрушительному тайфуну: рухнут несколько крупных корпораций, а кто-то наверняка лишится жизни. Но если «разорится» Хам Ё Хи... что это будет? Увольнение из ателье?

Это не было пренебрежением, просто так устроен мир. Никто ведь не ставит на одну доску крах транснационального гиганта и закрытие лавки за углом. Хон Чо полагал, что её слезы — это какая-то мелкая неприятность, под стать захолустному Чхонджину.

Глядя на её юное лицо, он подумал: «Может, поругалась с родителями?». Он уже готов был улыбнуться, представляя, как она плачет из-за взбучки от мамы, но тут...

— Я... рассталась.

Красивые губы мужчины застыли в неопределенной гримасе.

— С парнем... мы расстались...

Пока она говорила, чувства снова захлестнули её, и Ё Хи горько разрыдалась. Осознание того, что её кто-то слушает, только усилило жалость к себе.

— Хнык... Он сказал, чтобы мы... расстались...

Как ни крути, разрыв есть разрыв. Пусть за год отношений они не познали «вершин страсти», о которых твердил Пак Чжэ Ман, это все равно была близость двух людей. Даже когда дворовый кот, которого ты привык видеть, пропадает — и то становится грустно. А тут — человек.

Для Ё Хи, у которой почти не было друзей, Чжэ Ман занимал огромное место в жизни. И хотя со временем все его желания свелись к одному, в первые месяцы он был добр. Он слушал её, заступался за неё. Тогда Ё Хи казалось: «Наверное, это и значит — быть любимой».

А теперь его нет. И она вдруг подумала, что, возможно, больше никогда и никто её не полюбит.

— Он пошел на свидание вслепую... с другой... у-у-у...

Чем больше она говорила, тем больнее ей становилось. Когда-то она ведь правда его любила. В самом начале.

— Я так... так его любила... любила... а-а-а...

Как же так? Это были её чувства, но она не могла ими управлять — именно поэтому так и не смогла открыться Чжэ Ману ни душой, ни телом. Ё Хи было горько от собственного бессилия перед своим сердцем.

— ...

Хон Чо стиснул зубы, чтобы не рассмеяться в голос. «Надо же, посмотрите на неё».

Несчастье Хам Ё Хи действительно оказалось пустяковым, как он и предполагал. Но то, что этот «пустяк» относился к категории, о которой он даже не помышлял, оставило у него неприятный осадок. Будто его со всей силы огрела по затылку какая-то белка. И он злился, даже не понимая — почему.

— То есть, Хам Ё Хи-сси, вы хотите сказать, что рыдали посреди дороги только потому, что вас бросил парень, которого вы «так сильно любили»?

— Да...

На самом деле она уже не любила его, и плакала не только из-за этого, но сейчас Ё Хи просто покорно согласилась.

Хон Чо молча наблюдал за тем, как она вытирает слезы, словно изучал какой-то диковинный экспонат. Он не мог подобрать название своему чувству. Недоумение? Абсурд? Или ему просто... противно? Но почему? Почему мне противно?

Немного подумав, он спросил:

— Ваш бывший парень... он что, красавец?

Нелепый вопрос заставил Ё Хи задуматься. Даже при большом желании Чжэ Мана нельзя было назвать красивым. Даже в период «розовых очков» в начале отношений ей так не казалось.

— Ох, нет... Вовсе нет.

— А кто он по профессии? Ох, не поймите меня неправильно.

Поскольку этот человек привез её сюда, угостил чаем и пытался утешить, она решила, что может ответить.

— Он работает курьером в службе доставки газет. В основном развозит утренние выпуски.

— ...Должно быть, он очень хорошо к вам относился?

Так ли это было? Почему после расставания в памяти всплывает только хорошее? Немногочисленные моменты нежности Чжэ Мана вдруг раздулись в её голове до невероятных масштабов. Ё Хи кивнула:

— Да, он был очень добрым человеком.

Только тогда Хон Чо понял причину своего скверного настроения.

Все было просто: он прекрасно видел, что Хам Ё Хи питает к нему симпатию и даже обожание. Он не был безумцем, считающим, что все женщины мира у его ног, — просто он привык к таким взглядам. Интерес, восхищение, жажда — он научился распознавать их безошибочно.

У Хам Ё Хи в глазах было именно это. И при этом у неё, оказывается, был парень. Глядя на него такими глазами, она теперь проливает слезы из-за другого.

Ему было противно от того, что она смеет оплакивать перед ним мужчину, который во всем — и он только что в этом убедился — был хуже него. Мужчину, чьим единственным достоинством была пресловутая «доброта» — нечто совершенно эфемерное.

Как только он это сформулировал, пазл сложился. Настроение сразу прояснилось. Все это было «пустяком». Пустяковый мужчина, пустяковая драма, пустяковая женщина и её пустяковые слезы. Каким же ничтожеством надо быть, чтобы единственным твоим козырем была доброта.

«Ей двадцать три? Ребенок, что с неё взять», — подумал он, окончательно успокаиваясь, и выпустил издевательский смешок.

Вообще-то, он терпеть не мог подобные сцены. «Зачем я вообще на это трачу время?» — мимолетное раздражение кольнуло его. Он достал из кармана платок, протянул ей и произнес:

— Если вам очень тяжело, можете выговориться. Я... послушаю.

— ...

— Расставания — это всегда больно, Ё Хи.

От этих «добрых» слов Ё Хи окончательно прорвало, и она зарыдала с новой силой.

***

В тот день Ги Хон Чо терпеливо утешал плачущую Хам Ё Хи, а затем любезно подвез её до самого дома. Ё Хи было неловко, но в то же время она чувствовала огромную благодарность. К тому моменту, когда она легла в постель, от горечи расставания с Чжэ Маном не осталось и следа.

Вместо него в голове стоял образ Ги Хон Чо: то, как он шутил, поддразнивал её и утешал. То, что она пила с ним чай в таком роскошном ресторане, казалось сном. Слишком нереальным, чтобы быть правдой.

Ё Хи перевернулась на другой бок. Она чувствовала, как бешено колотится её сердце, но прекрасно знала свое место. Гусеница должна есть сосновые иголки, а феникс... феникс — что там едят фениксы? В любом случае, она даже не смела воображать, что Ги Хон Чо и она могут быть как-то связаны.

***

Однако событие, заставившее Ё Хи представить гусеницу и феникса рядом, произошло в реальности совсем скоро.

Ги Хон Чо, у которого не было абсолютно никаких дел в ателье, внезапно вошел внутрь, посмотрел на стоявшую у стеклянной витрины Ё Хи и спросил:

— Ё Хи, вы мне не поможете?