Онлайн чтение книги Холм Овец Hill of Sheep
1 - 55

Машина выехала из города и, промчавшись минут сорок по хорошо асфальтированной дороге, начала подъем в гору.

За высокими стенами, ограждавшими территорию, Хон Чо встретил уютный двухэтажный кирпичный особняк, погруженный в тишину.

Стоило ему остановиться, как из серебристо-серого автомобиля, уже припаркованного у ворот, вышел мужчина в костюме и почтительно поклонился.

— Господин директор.

— Заходи.

Едва удостоив его взглядом, Хон Чо прошел в дом, и мужчина последовал за ним.

Интерьер двухэтажного дома с террасой, отделанный натуральным деревом, дышал уютом и роскошью. Пространство, преображенное утонченным вкусом нового владельца, разительно отличалось от того, каким оно было при первом визите.

Кажется, раньше дом принадлежал бывшему начальнику тюрьмы. За горным хребтом, к которому примыкал участок, протекала река Ханти, огибающая уезд Чхонджин, а сразу за ней располагалась женская исправительная колония Чхонджин.

Судя по всему, дом использовался как служебная резиденция, но денег в него вбухали немерено. И хотя внутреннее убранство было верхом безвкусицы, сама планировка и отделка оказались превосходными. Особенно впечатляла изящная деревянная лестница, ведущая на второй этаж, которая создавала классическую атмосферу.

Прежний начальник тюрьмы готов был скорее умереть, чем расстаться с этой виллой и горой, но Хон Чо, не особо напрягаясь, использовал пару рычагов давления и отобрал их. Если ему что-то нравилось, он просто брал это. Для него это было так же естественно, как дышать.

Хон Чо, словно обессилев, рухнул в английское кресло с «ушами» и бросил:

— Говори.

— Да. Что касается управления домом и уборки, о чем вы упоминали, я нашел человека из соседней деревни. Женщина, пятьдесят с лишним лет. Первичная проверка личности пройдена, документы отправлены в Сеул для более тщательной...

— Достаточно. Здесь нет ничего такого секретного. Главное, чтобы не мозолила глаза.

— Понял. И еще: на вчерашнем аукционе Сотбис мы выиграли лот, который вы указали. Окончательная цена оказалась на пятнадцать тысяч долларов ниже предполагаемой.

— Правда? Удачно.

Несмотря на то, что он ждал этой новости, Хон Чо ответил без особого энтузиазма и сполз ниже в кресле.

Он прикрыл глаза, изображая усталость, но его мысли были заняты вовсе не выигранной картиной.

Мягкость и податливость губ... Аромат, коснувшийся носа...

О чем она думала перед тем, как поцеловать его? Какими глазами смотрела на него? Что должно было твориться в её голове, чтобы она решилась прижаться к его губам?

«Оказывается, в ней есть что-то дерзкое».

Уголок его губ едва заметно дернулся вверх, но тут прозвучало:

— И следующее — послание от Председателя. Он... крайне недоволен ситуацией с дочерью вице-министра Кан Хо Сана.

— ...

— Он требует, чтобы вы в ближайшее время посетили Сеул и лично принесли извинения. Если вы не подчинитесь... гнев Председателя и сейчас уже...

— Секретарь Юн.

— Да.

Хон Чо, не меняя своей вальяжной позы, поднял взгляд на мужчину, который склонился перед ним.

— Секретарь Юн, вы работаете на моего отца или на меня?

Секретарь, стоявший перед ним, был лет на двадцать старше Хон Чо и изначально служил под началом старика Ги.

Когда пребывание Хон Чо за границей затянулось, он выступал связным и решал мелкие вопросы, а после временного возвращения Хон Чо на родину взял на себя все дела, связанные с ним.

— Я не собираюсь вас отчитывать. Я даю вам возможность выбрать. Решайте, за какую веревку держаться.

— ...

— Сколько еще отец протянет у руля? Год, два? Доктор Чхве так и сказал. А я, как видите, ем хорошо, смотрю на красивые вещи и со здоровьем у меня полный порядок.

Секретарь Юн невольно вздрогнул и окинул взглядом фигуру Хон Чо. И правда, ни среди телохранителей семьи Ги, ни среди всех мужчин, кого он знал, никто не обладал такой физической формой, как директор Ги Хон Чо.

Говорили, что, мотаясь по разным странам, он занимался всеми возможными видами спорта. Его врожденная мощная стать, обросшая естественными мышцами, излучала здоровье и жизненную силу.

— Если я унаследовал гены отца, то проживу лет до девяноста. Подумайте сами. Отец, которому осталось от силы пара лет, и я, которому жить еще лет семьдесят. Чью сторону вам выгоднее занять, секретарь Юн?

— ...

— Даже если вы выберете отца, я не говорю, что убью вас или что-то в этом роде.

Несмотря на явную насмешку в голосе, у мужчины средних лет похолодело в затылке. Шутка остается шуткой, только если она не имеет ничего общего с реальностью.

— Я имею в виду, вы ведь захотите работать и через два года, верно? Вопрос лишь в том, будет это ключевая должность или ссылка в глушь.

Отношения между стариком Ги и Хон Чо не были плохими. Все знали, что старик души не чает в своем младшем сыне. И хотя говорят, что любовь течет только вниз, Хон Чо тоже относился к отцу с уважением и определенной привязанностью.

Поэтому слова Хон Чо не были продиктованы детскими обидами или ненавистью. Он говорил с позиции абсолютного, холодного прагматизма.

Выбор между умирающим отцом и процветающим сыном был очевиден, как и причина, по которой он так «любезно» предлагал секретарю определиться.

— На своем уровне отсекайте все, что можно отсечь. Придумывайте оправдания сами. Если я буду лично отвечать на каждый такой звонок и сочинять отговорки — это пустая трата ресурсов. Вы ведь справитесь, секретарь Юн?

— ...Да, директор.

— Как только отец умрет, я сразу уеду. И тогда — будь то Корея, Англия или Гонконг — если захотите работать как сейчас, пеняйте на себя. Вы меня поняли?

— Да. Я все предельно ясно понял, директор.

Голос секретаря стал тверже, и только тогда Хон Чо удовлетворенно кивнул.

— Ах да, и насчет старшего брата. Не давайте ему делать глупости, связанные с тюрьмой. Пусть не лезет не в свое дело. Я поставил на кон свое имя, так что пусть изображает из себя тигра ровно настолько, чтобы получать положенные почести, но не более.

— Да, директор.

Возможно, из-за того, что отец так и не признал его по-настоящему, его брат Ги Юн Чо, даже в таком возрасте, был на удивление несообразителен и вечно пытался что-то затеять. Если нет таланта, сидеть тихо — это тоже своего рода искусство, но брат этого не понимал.

«Видимо, придется все-таки заехать в тюрьму в ближайшее время. Раз уж там висит мое имя. Сплошная головная боль и скука».

Однако раздражение улеглось так же быстро, как и возникло.

«Впрочем, здесь же есть та женщина, верно?»

Хон Чо вернулся к теме, которая занимала его с момента расставания с Хам Ё Хи.

«Что же делать? Как поступить?»

Как сделать так, чтобы распробовать Хам Ё Хи по-настоящему, насладиться ею сполна?

Тук, тук, тук. Его указательный палец ритмично постукивал по подлокотнику дивана.

— Что же делать...

А что тут думать?

Он усмехнулся.

Среди любителей искусства существует термин «Return View» — эффект возвращения. Это когда зритель снова и снова возвращается к понравившейся картине, не в силах оторвать взгляд.

Какой тут может быть выбор? Сейчас он видит только её.

Решение было принято.

Ему остается только одно: смотреть на неё снова и снова, пока не надоест.

***

«Другие видят только то, что хотят видеть. А я буду показывать только то, что хочу показать я».

Женщина в квадратном телевизоре говорила это с сияющими глазами.

В её словах была уверенность человека, которому плевать на чужое мнение, человека, который точно знает, какой образ ему идет.

«Завидую. Вот бы и я так могла».

В обычный день Ё Хи утонула бы в привычном самобичевании, но сегодня её мысли блуждали далеко.

Глаза смотрели на экран, но видела, слышала и чувствовала она другое: губы мужчины, его слова, его запах.

«Я, наверное, сошла с ума. Точно чокнулась... Как я могла? Чем я думала? Меня что, бес попутал?»

Она совершила то, что прежняя Ё Хи даже представить бы не посмела. Насколько же неприятно было господину Ги Хон Чо? Трогать другого человека без разрешения — это ужасно.

«Но...»

«Казалось, ему не было так уж противно. Сначала он удивился, но потом... потом он стал даже активнее... Может, это мужской инстинкт?»

Ё Хи в каком-то трансе коснулась своих губ. Часть тела, которой она пользовалась двадцать три года, не задумываясь, вдруг показалась ей чужой.

Теперь она немного понимала Пак Чжэ Мана. Наверное, он хотел этого, потому что это так приятно.

«Но почему с Чжэ Маном я ничего подобного не чувствовала?.. Оказывается, поцелуй — это так восхитительно».

«Хочу... еще раз...»

Пока она витала в облаках...

Др-р-рык. Раздался звук открывающейся раздвижной двери в прихожей, и голос мамы, приветствующей кого-то.

Ответа не последовало, лишь тяжелые, сердитые шаги: шух-шух. Кто-то подошел и встал рядом с ней.

Только тогда Ё Хи повернула голову. Но не успела она разглядеть вошедшего, как раздался звонкий шлепок, и затылок обожгло огнем.

— Ай!

Она получила удар ни с того ни с сего, сидя перед телевизором в собственной гостиной. Не успев защититься и получив по голове, Ё Хи даже не смогла разозлиться. Уж слишком грозной выглядела её старшая сестра, Хам Нан Хи, которая стояла над ней, тяжело дыша от ярости.

— Эй, Хам Ё Хи! Ты совсем свихнулась?

— ...Ч-что я...!

— Нан Хи, что случилось?

Мама испуганно подбежала и встала рядом, переводя взгляд с одной дочери на другую.

Хам Нан Хи, казалось, вот-вот взорвется от гнева:

— Мама, эта дрянь, Хам Ё Хи... похоже, завела себе мужика!