Онлайн чтение книги Холм Овец Hill of Sheep
1 - 53

Мысли, что разрастались в его голове подобно чернильным пятнам, имели совсем иную структуру, нежели те, к которым он привык. Это было что-то, чего он никогда раньше не испытывал, и это сбивало с толку.

Он никогда не смотрел на эту женщину сквозь призму сексуального желания. И даже не фантазировал об этом.

Взять, к примеру, ту даму с помадой цвета винного камня. Вопрос «могу ли я её поцеловать?» даже не требовал воображения или примерки — ответ «нет» приходил мгновенно, вместе с физическим отторжением тела и разума. Поэтому там не было места для фантазий.

Но сейчас, глядя на жующую Хам Ё Хи, он совершенно спокойно представил это. И даже не то, как она целуется с бывшим парнем, а то, как она тянет губы к нему, Хон Чо, и всем телом...

— Вам не нравится еда?

Он поднял глаза: Хам Ё Хи смотрела на него с беспокойством. Его взгляд помимо воли скользнул к её губам. Стерев с лица растерянность, он небрежно отмахнулся:

— Нет. Просто голова разболелась.

— Ох, может, нам уйти? В аптеку или...

— Такое бывает. Уже проходит.

В её влажном взгляде читалась искренняя тревога. Хон Чо снова почувствовал, как внутри все опускается.

Ё Хи волновалась, что привела его в плохое место. Если вспомнить тот ресторан, куда водил её Ги Хон Чо, это заведение выглядело убогой лачугой. Но «Романтика у реки» была единственным приличным местом в округе, которое она знала.

Они оба почти не притронулись к еде и вскоре встали из-за стола.

Хон Чо, как само собой разумеющееся, оплатил счет и вывел Ё Хи на улицу. От свежего воздуха пульсация в висках немного утихла.

Проехав еще минут десять по указке Ё Хи, они зашли в чайную неподалеку.

Атмосфера, вкус чая и липкая аура, исходящая от парочек вокруг, ничем не отличались от предыдущего ресторана. Это лишь подпитывало те самые фантазии, что преследовали Хон Чо.

Чтобы скрыть раздражение, он стал немногословен, а Ё Хи робко поглядывала на него, пытаясь угадать настроение.

Оставив на столе едва початый черный кофе и пустую чашку из-под чая с юдзу, они снова вышли на улицу. Уже стемнело.

— Домой?

Слова «Нет, высадите меня у ателье, я дойду сама» застряли в горле. Ё Хи хотела побыть с Ги Хон Чо еще немного. Ей было жаль времени, потраченного впустую из-за того, что она, как дурочка, не смогла создать непринужденную атмосферу. Ах, если бы она знала места получше!

И все же, сказать вслух «я хочу побыть с вами еще» она не могла. Разве можно такое произнести?

Ё Хи покорно кивнула.

Как назло, дороги сегодня были на редкость свободными. Время пролетело предательски быстро, и машина остановилась в знакомом районе. Ё Хи попросила притормозить на пустыре в переулке, опасаясь, что, если они подъедут прямо к воротам, это могут увидеть родители.

Когда двигатель затих, в салоне повисла тишина.

«Наверное, это в последний раз».

Ё Хи понимала: это был последний шанс вот так провести время с мужчиной наедине.

Места в Чхонджине были до боли предсказуемы, и Ги Хон Чо наверняка уже понял, что даже самые лучшие из них мало чем отличаются от сегодняшнего убожества. А значит, больше никакие гиды и экскурсии ему не нужны.

Ё Хи нравилось быть с ним.

Он был добр и мягок, а его манеры — такие, каких она в жизни не встречала, — казались естественными, будто так и должно быть.

Он был умен, много знал и умел рассказывать об этом интересно, без капли хвастовства.

Он утешал её, слушал её истории и даже спрашивал её мнения, вместо того чтобы отмахнуться как от чего-то несущественного.

Честно говоря, даже если бы он, как и остальные, игнорировал её слова, Ё Хи все равно нравилось бы просто находиться рядом с ним. Наверняка нравилось бы.

«Теперь этому конец».

Больше никто не спросит, как она поживает, не пошутит ласково, не выслушает всерьез... Этот мужчина уже выбрал ткани для летних и осенних костюмов, оформил все заказы. В ателье он, скорее всего, больше не появится — может быть, какое-то время, а может, и никогда.

Он не местный, в любой момент может уехать, и сообщать ей об этом он не обязан.

Значит, этот момент — последний. Последний шанс сидеть с ним рядом, смотреть ему в лицо и разговаривать.

Ё Хи стало грустно от мысли, что по сравнению с тем, что сделал для неё он, она не сделала ровным счетом ничего. «Вечно ты так, Хам Ё Хи. На что ты вообще годишься?»

Будь она как Гым Ми — уверенной, с четким вкусом и мнением, — она бы не позволила этому времени утечь сквозь пальцы, как гнилой хурме.

— Здесь, кажется, нет жилых домов.

Голос Ги Хон Чо разбил тишину. Он вглядывался в редкие пятна света от уличных фонарей за окном.

— Если машине проехать трудно, я провожу вас до дверей пешком.

Какой же он внимательный. Наверное, он такой не только со мной, но и со всеми. Ё Хи позавидовала тем неизвестным женщинам, которые умеют принимать такую доброту с достоинством.

— Не нужно. Если отец увидит, мне попадет.

— Ваш отец строг?

— Да. Я... я вечно творю всякие глупости, вот и...

— ...

— Тут недалеко. Если выйти и пройти по переулку...

— И все же здесь слишком темно. Я просто прослежу, как вы войдете в переулок. Если отец увидит, я все объясню.

Может, согласиться? Так хочется побыть рядом еще хоть минуту. Ё Хи вдруг ощутила прилив жадности. Даже расставаясь с Чжэ Маном, она не чувствовала такого сожаления.

Но нет, нельзя. Она боялась не того, что отец поймет неправильно, а того, что Хон Чо увидит, как её отчитывают.

Она повернулась к водителю, чтобы сказать «все в порядке», как вдруг её взгляд зацепился за деталь.

Сегодня на нем был пиджак в «елочку» поверх голубой рубашки. Она еще подумала, как же это красиво. Но сейчас третья пуговица на этой рубашке висела на честном слове — нитки ослабли.

— ...Ох, у вас тут пуговица вот-вот отлетит.

Хон Чо опустил взгляд на свою грудь, куда указывала Ё Хи.

Когда он одевался, все было в порядке. Видимо, где-то зацепил. Пуговица и правда держалась на одной ниточке. Рубашек у него было полно, можно было просто выбросить эту и забыть.

— Хотите, я пришью?

Предложение было настолько неожиданным, что он, вопреки своей натуре, глупо переспросил:

— Прямо здесь?

Видимо, его реакция показалась ей забавной: она приподняла уголки губ и тихо фыркнула. От этого звука его сердце почему-то сделало странный кульбит.

Женщина открыла свою маленькую сумочку и достала оттуда крошечный швейный набор.

— ...Вы носите с собой такое?

— Просто... так уж вышло...

Затем она осторожно спросила:

— Это займет всего минуту...

Почему-то отказать ей было трудно.

Впрочем, а зачем отказывать? С точки зрения выгоды он получал рубашку с пришитой пуговицей. Хон Чо кивнул.

Отстегнув ремень безопасности, Хам Ё Хи нерешительно придвинулась к нему.

Он развернулся к ней корпусом, и её маленькое тело наклонилось совсем близко. Слишком близко. Видимо, поза была неудобной — она слегка прикусила нижнюю губу.

Ё Хи перехватила болтающуюся пуговицу и осторожно продела иглу с ниткой. Игла нырнула в отверстие раз, другой, третий. Она сосредоточила все внимание на процессе, стараясь ни в коем случае не уколоть его.

Ей было грустно, что она ничего не может ему дать, поэтому она радовалась возможности сделать для него хотя бы эту мелочь напоследок. «Пришью так крепко, чтобы никогда не оторвалась». Ё Хи думала только об этом.

Из-за этой концентрации она не замечала ни того, что прямая спина мужчины медленно отклоняется назад, ни того, что её собственное тело все больше заваливается на него.

Хон Чо смотрел сверху вниз на женщину, которая практически прилипла к его груди. Недавняя неловкость исчезла с её лица, уступив место выражению полной сосредоточенности, и это было удивительно.

Её легкое дыхание касалось его рубашки. Тот самый мягкий, теплый аромат — то ли лосьона, то ли шампуня, — который витал в машине, теперь ударил в нос с новой силой.

Наблюдать за тем, как она работает, было на удивление приятно. Пожалуй, это был самый приятный момент за весь день. Словно смотришь на шедевр живописи — никогда не надоест.

Его душа смягчилась, но одновременно с этим возникла странная жажда. Он не мог понять причину этой сухости в горле. Он сглотнул, и в этот момент...

Что-то с совершенно иной текстурой коснулось его правого предплечья.

Что-то мягкое. Податливое.

— ...

Когда она выдыхала, это «что-то» просто касалось его руки. Но когда она делала вдох, грудная клетка расширялась, и мягкая тяжесть плотно прижималась к нему.

Женщина, поглощенная шитьем, даже не осознавала этого контакта.

Подобно волне, гонимой легким бризом, её округлая, мягкая грудь в такт дыханию сминалась о его руку, меняя форму.