Онлайн чтение книги Холм Овец Hill of Sheep
1 - 46

Мама вздохнула и посмотрела на Ё Хи с жалостью:

— Если бы только ты была такой… Мы с отцом давно бы уже уехали из этой глуши. Что за позор…

— Знаешь, какие шустрые девочки приходят ко мне в банк? Окончили только торговую школу, младше тебя, а какие хваткие. Всё сами, на университет зарабатывают, стараются. А тебе дома всё на блюдечке подносят, а ты ни одного дела толком сделать не можешь.

— …

— Если умом не вышла, так хоть бы смекалкой брала. В нашей семье таких, как ты, отродясь не было. Хоть ты мне и дочь, а смотреть на тебя жалко.

— Мам, может, Хам Ё Хи нам подкинули?

— Не болтай ерунды. …Если б подкинули, можно было бы хоть выкинуть.

— Она до сих пор не угомонилась и читает эти дурацкие журнальчики про знаменитостей? Как там её, Гым Ми или кто? Сейчас самое время для этого?

Хам Нан Хи бросила на сестру косой взгляд и скривилась от отвращения.

— О господи, опять ревет. Ну что за…

— Ц.

Отец неодобрительно цокнул языком и наконец высказал свое недовольство:

— За столом только аппетит портишь.

— Прекрати реветь чуть что. Думаешь, с таким характером в обществе выживешь? Если есть что сказать — говори прямо.

— …Онни, уходи… Мама и брат говорят мне…

Слезы подступили к горлу. От обиды слова выходили сбивчивыми, жалкими. Ё Хи хотела говорить четко и уверенно, как Нан Хи, но в такие моменты слезы всегда опережали слова.

— Сестра тебе добра желает, хоть ты и бестолочь!

— Н-не в этом дело… Хнык…

— Да что там может быть не так в словах сестры? И у тебя еще наглости хватает возражать?!

Отец, сестра, брат — все окончили университеты. Мама тоже, говорят, до окончания школы для девочек училась весьма неплохо. Но, к сожалению, Ё Хи учеба не давалась. Она не была глупой, просто знания в голову не лезли.

— Было б в тебе хоть что-то толковое, мы бы не волновались!

Хам Нан Хи, всем видом показывая, что аппетит окончательно испорчен, положила ложку.

— Ох, ну что ты слова вымолвить не можешь? Только и умеешь, что нюни распускать, даже за себя постоять не способна? Уф… Ну и дура.

Ё Хи хотела возразить сестре, но из горла вырывались лишь сдавленные, неприятные всхлипы, которыми она пыталась подавить плач. Оставив испорченную из-за неё атмосферу за столом, Ё Хи тихо ушла в свою комнату. Кто-нибудь мог бы и утешить, но никто за ней не пошел. Как всегда. Лежа на кровати, она вставила в уши наушники от кассетного плеера. Быстрый и жизнерадостный ритм диско забил в барабанные перепонки. Слова сестры были правдой. Хам Ё Хи ничего не умела, жила ни шатко ни валко, не в силах принять ни одного решения, и вполне возможно, что в ближайшем будущем она и правда притащит в подоле от какого-нибудь никчемного парня. Она злилась не от обиды. На самом деле, она ненавидела себя за то, что не может даже слово в свою защиту сказать. Стыд и досада на саму себя были сильнее всего. Все в семье, кроме неё, умели ясно выражать свои мысли и были пробивными. Сестра и брат сами, без понуканий, нашли свой путь в жизни. Только Ё Хи болталась без руля и ветрил. И это не было делом одного-двух дней. Не было такого, что она вдруг испортилась. Хам Ё Хи была такой с детства. Родившись младшей дочерью в зажиточной по местным меркам семье, она ничего не могла сделать толком. Как говорила мама: «Ей даже ложку в рот сунь — проглотить не сможет». Сестра и брат, всегда на два-три шага опережавшие её, были прекрасным фоном, на котором никчемность Ё Хи проступала особенно ярко.

Что я вообще умею? Почему я такая? Зачем я родилась Хам Ё Хи?

Привычное отчаяние и самоуничижение накрыли её. Говорят, у каждого человека есть причина для существования, так почему же она, родившись именно Хам Ё Хи, не может её найти? Может, на самом деле никакой причины нет, и она просто ошибка? Грубо вытерев слезы со щек, Ё Хи достала из-под подушки журнал. Лежа на животе, она открыла страницу, которая, будучи перечитанной много раз, распахивалась сама собой. В ушах звучала песня Гым Ми, а глаза читали слова Гым Ми.

«Мне много говорят: оденься так, разденься так, делай то, делай это. Но разве мое тело не принадлежит мне? Я бы хотела, чтобы перестали вмешиваться. Если так хочется указывать, что делать — займитесь сначала собой».

Ё Хи всхлипнула и вдруг хихикнула.

Вот бы и мне так сказать. Прежде чем указывать мне, займитесь собой. Ах, если бы я могла говорить как Гым Ми. Если бы я могла стать уверенной, хоть разок. Если бы я могла стать как Гым Ми.

***

[1 марта 1989 года. В честь вступления в должность начальника Ги Хон Чо.]

Глаза, скользившие по синим буквам, отпечатанным на белом полотенце, наполнились легким презрением. Цвет, шрифт, сам смысл — это было полным эстетическим провалом. Пока Хон Чо с недовольным лицом рассматривал полотенце, до него донесся заискивающий голос начальника уезда Чхонджин:

— Наш начальник Ги сказал, что церемония вступления в должность будет скромной, но я подумал, что негоже совсем без памятных сувениров на новом месте, вот и подготовил. Хе-хе.

— Господин начальник уезда, вы так заняты, не стоило так беспокоиться, но большое спасибо.

Хон Чо бросил равнодушный взгляд на своего брата, Ги Юн Чо, который рассыпался в дежурных благодарностях вместо него.

— Ну что вы. Вы проделали такой путь в эту даль, как я, начальник уезда Чхонджин, мог остаться в стороне? Хе-хе… Я много наслышан о председателе Ги от высоких людей.

Брат Ги Юн Чо, слушая пустую лесть под «ха-ха» и «хо-хо», кажется, был в хорошем настроении. Кабинет начальника уезда с диванами из буйволиной кожи был под стать хозяину. Старомодный, душный и скучный. Глазу не за что было зацепиться, поэтому Хон Чо с жалостью смотрел на коробку с памятными полотенцами, когда начальник уезда с любопытством спросил:

— А, простите, кто этот господин рядом с вами…?

Он спрашивал о Хон Чо, который всё это время сидел рядом с Ги Юн Чо и смотрел на полотенце как на половую тряпку. Учитывая возраст, он, естественно, принял Ги Юн Чо за нового начальника тюрьмы. Как и все обычно. Когда Ги Юн Чо открыл рот, чтобы сказать: «А, это…», Хон Чо быстро ответил сам:

— Младший брат.

— А, вот оно что!

Хлоп! Начальник уезда нарочито хлопнул в ладоши, словно сделал великое открытие.

— Ого, нашему председателю Ги крупно повезло. Вам бы в артисты идти, а, господин младший брат? Хе-хе! А не позволите спросить, если не секрет, вы женаты?..

В этом вкрадчивом вопросе сквозила неуместная надежда. Хон Чо и так не любил удовлетворять чужое любопытство. Вместо ответа на вопрос начальника уезда он без особой надежды спросил о другом:

— Здесь есть приличное ателье по пошиву костюмов?

От неожиданного вопроса глаза начальника уезда округлились. «Ну конечно», — подумал Хон Чо, — «зря спросил».

***

— Отец всё уши прожужжал, чтобы я съездил, вот я и приехал, но мне до твоих дел нет никакого интереса, и помогать я тебе не собираюсь.

Спускаясь по ступеням здания уездной администрации, Ги Юн Чо недовольно причмокнул губами. Его высокий рост и лощеное лицо, сохранившееся даже в зрелом возрасте, подтверждали, что байки отца о его бурной молодости не были ложью. Хотя матери у них были разные, глядя на красивые лица братьев с большой разницей в возрасте, можно было понять, что и гены отца сыграли свою роль.

— Наш отец — человек, которому плевать на старания детей, что служили ему верой и правдой десятилетиями.

Хон Чо молча посмотрел на брата, который бормотал это так, чтобы он слышал. Хон Чо был выше его больше чем на голову, так что смотрел сверху вниз.

— Если у тебя есть совесть, ты не должен так поступать. Мы с сестрами столько лет ухаживали за этим привередливым стариком, так что ты должен знать, что такое уступать. Ты-то жил припеваючи, мотался по заграницам, а у нас тут куча племянников на шее.

Смысл был прост. Они, старшие дети, ухаживали за овдовевшим отцом, и их злило и беспокоило, что значительная часть наследства уйдет младшему, который жил только для себя где-то далеко. Если вспомнить, что брат и сестры уже получили от жизни немало, можно было бы поспорить, но Хон Чо удивило другое.

— Брат, ты правда думал, что у меня есть совесть? Вот это действительно удивительно.

На это тихое замечание Ги Юн Чо обернулся с грозным видом, словно собирался отчитать невоспитанного ребенка, но, учитывая разницу в возрасте, сцена была вполне правдоподобной. На улице изо рта вырывался пар. Вокруг администрации царила суета. Глядя на вывески разношерстных лавок, выстроившихся перед главными воротами, Хон Чо слегка нахмурился.

— Забирай всё, брат.

— …

— Мне здесь не нравится.

Хон Чо говорил как в детстве, как капризный младший брат.

— Так что ты этим занимайся. Тебе же нравится такое. Ходить важным, принимать почести, изображать начальника. Забирай всё себе.

И это была правда — его брату, Ги Юн Чо, такие вещи действительно нравились. По характеру ему бы подошла какая-нибудь должность, но отец, Ги Гук Ман, считая старшего сына легкомысленным и способным натворить бед, давал деньги на очередной провальный бизнес, но никогда не доверял ему руководящих постов. Предложение Хон Чо означало: «Я буду числиться только на бумаге, а всеми почестями и делами занимайся ты».

— И что ты будешь делать?

Как и ожидал Хон Чо, Ги Юн Чо, которому предложение явно пришлось по душе, осторожно переспросил. Из-за отца уехать отсюда прямо сейчас было нельзя. Хон Чо ответил легко, без особых раздумий:

— Ну, буду пока убивать время, наверное.

Хотя, учитывая здешнюю обстановку, это будет непросто. С его безупречных губ сорвался белый вздох.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver