Руки Е Со неуверенно ощупывали его широкую грудь. Жар твёрдых мышц, обжигающий ладони, был невероятно приятен. Пальцы скользили по рельефному прессу и, поднявшись выше, остановились на торчащем соске и ареоле.
Вдруг ей стало любопытно. Если я буду дразнить его так же, он почувствует то же самое, что и я? Если я начну мять, кусать, сосать и облизывать его грудь, как он только что делал с моей, смогу ли я понять, что он при этом чувствует?
Словно повинуясь тайному приказу, руки Е Со задвигались сами собой. Поглаживая сосок подушечкой большого пальца, она легонько надавила на него ногтем. Реакция не заставила себя ждать.
— Х-х.
Он до крови прикусил губу, пытаясь сдержаться. Но тихий стон всё равно сорвался вместе со сбившимся дыханием.
— Ты... х-х.
А какой он на вкус? Может, все соски сладкие? Поэтому сонбэ так жадно сосал мои...
Е Со вытянула губы, захватила тёмно-красный бугорок и прошлась по нему языком. Сладким он не был. Но от него исходил уникальный, терпкий мужской запах Хан Джу Хёка. Мягкая текстура соска тоже была приятной на ощупь. В тот самый миг, когда она, повторяя его действия, втянула сосок и с силой чмокнула, его руки грубо впились ей в плечи.
Глаза Джу Хёка налились кровью, а губы искривились. Он казался рассерженным, но инстинктивно она понимала, что это не гнев. От него исходило безумное, на грани срыва возбуждение.
— Сонбэ... вам тоже приятно?
Как было приятно мне. Обе руки скользнули по его каменной груди на живот, спустились ещё ниже и замерли на подвздошных костях. Поглаживая выступающие косточки, она чуть отодвинулась, и спрятавшаяся было головка показалась наружу.
Откуда в ней взялась эта смелость? Руки, словно живущие собственной жизнью, скользнули под член и начали ласкать яички. Ей хотелось узнать, каково это на ощупь. Ладони медленно поднимались, пока не обхватили эрегированный ствол целиком.
Он был обжигающе горячим и нежным. Твёрдая, но в то же время бархатистая кожа слегка кренилась набок, но сам член стоял твёрдо, как сталь.
Услышав пугающе хриплое дыхание Джу Хёка, Е Со подняла глаза. Его грудь тяжело вздымалась, он молча сверлил её взглядом. Казалось, он готов её проглотить, но в этом взгляде не было ни ненависти, ни злобы. Лишь переполняющее его через край, горячечное желание и нечто совершенно иное.
Как назвать эти яростные, необузданные эмоции? Безумие, жажда обладания, вожделение? Как бы то ни было, он не был в своём уме. Сейчас Хан Джу Хёк был абсолютно ненормальным. Впрочем, как и она сама.
— У-ух..!
От напряжения Е Со случайно сжала пальцы сильнее, и из его горла вырвался стон. Джу Хёк нахмурился, накрыл её руку своей и без видимых усилий оторвал от своего члена. Он не был груб, но и нежничать, словно с хрусталем, не стал.
Ха-а. Почувствовав на лице его обжигающее дыхание и увидев капли слюны, готовые сорваться с его губ, Е Со испуганно посмотрела на него. Встретившись с ним взглядом, она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. От одного только зрительного контакта между ног всё запылало и стало влажным.
В следующую секунду свет погас, и он снова впился в её рот. Хан Джу Хёк так сильно прижал её к себе, словно хотел раздавить, и начал жадно, грубо целовать.
Следом за тесно прижатыми торсами его достоинство вновь оказалось между её ног. Нижние части тел плотно соединились, и он возобновил толчки. Сквозь прерванный поцелуй вырвался её громкий, сладострастный крик:
— А-ах! М-м... Ах-х...
Член с размаху вошёл до самого основания, туго заполняя лоно. Он продолжал давить бёдрами, даже не думая отстраняться. Места внутри больше не было, он вошёл до самого тупика, но Джу Хёк всё равно продолжал вдавливать головку прямо в шейку матки, словно пытался пробить себе путь ещё глубже.
— А-ах, с-сон... сонбэ! Больно, мне больно...!
Е Со расплакалась, и только тогда он, словно придя в себя, подался назад. Осторожно взял её лицо обеими руками и мягко поцеловал.
— Прости. Я слишком сильно завёлся.
Он долго успокаивал её, прежде чем начать снова — на этот раз медленно и плавно. Движения внутри становились всё быстрее и напористее, но он больше не пытался пробить её насквозь с такой безумной силой. С каждым хлюпающим шлепком от столкновения их тел удовольствие неумолимо нарастало.
Блядь. Какая она узкая.
Даже эти грязные слова, совершенно на него не похожие, не вызывали у неё отторжения. Наоборот, их порочное звучание лишь усиливало возбуждение, и ей казалось, что она сама сходит с ума.
Е Со, крепко обняв его за шею, плакала, то и дело прерываясь на икоту, которая сменялась высокими, пронзительными стонами. Перевести дух удавалось лишь тогда, когда он на мгновение замирал, чтобы поласкать или помять её грудь.
Но эти передышки были короткими. Стоило её прерывистому дыханию выровняться, а жалобные стоны стихнуть до тихого мычания, как он снова напрягал бёдра и начинал вбиваться в неё с новой силой: бух, бух. С каждым толчком изнутри вытекало всё больше смазки, пропитывая лоно.
Ха-а, ха-а — их тяжёлое дыхание и шлепки плоти о плоть заполняли всю комнату. В какой-то момент он приподнял её за таз и закинул стройные ноги себе на плечи. Затуманенным взглядом Е Со увидела место их плотного слияния. Член, вошедший до самого основания, полностью скрылся в ней, будто они с самого начала были единым целым.
Только когда он, до этого нависавший над ней, выпрямился и ускорился, она смогла разглядеть плоть, то исчезающую, то появляющуюся из её отверстия. Покрытый венами ствол был ещё более багровым, чем до вхождения.
Каждый раз, когда член глубоко проникал внутрь и выходил обратно, нежная слизистая словно прилипала к нему и вытягивалась следом. Её плоть была гораздо светлее его, и этот контраст бросался в глаза. Зрелище было до невыносимости непристойным, и Е Со крепко зажмурилась.
Она впервые видела нечто настолько грязное и развратное, но при этом отчаянно не хотела, чтобы это заканчивалось. От таких мыслей она казалась себе сумасшедшей.
Её бёдра, послушно двигающиеся ему навстречу, стоны, вырывающиеся из самого горла, словно вздохи, руки, мёртвой хваткой вцепившиеся в шею Хан Джу Хёка, — всё это было как в бреду.
Джу Хёк, который до этого безумно двигал бёдрами, с силой вбиваясь в неё, вдруг замер. Ха-а. Издав короткий стон, он нежно провёл рукой по её разметавшимся волосам.
— ...Всё нормально?
Он спрашивал, явно понимая, что всё далеко не нормально.
— Тебе тяжело?
Угу, — всхлипнула Е Со. Несмотря на то что он остановился, давящее чувство внутри мешало ей дышать.
— Тяжело. Но уже не так больно, как в начале...
Она прикусила губу, но всё же заставила себя сказать:
— Делайте. До самого конца.
Он издал тяжёлый стон, словно у него перехватило горло. Нахмурившись, Джу Хёк снова уронил каплю пота ей на живот.
— Ты просто...
Он обхватил её лицо обеими руками и снова впился в её губы. Е Со, чей язык оказался в плену, издала глухой, беззвучный стон: Х-х... Из-за того, что он наклонился, член снова упёрся в ту самую впадинку прямо у шейки матки.
— Откуда ты вообще взялась? Если бы не ты...
— ...Насколько же скучной и дерьмовой была бы моя жизнь.
Е Со услышала этот тихий шёпот и крепче сжала руки на его плечах. Но ответить у неё не было времени.
Снова послышались влажные шлепки, а затем, после сильной дрожи, они оба достигли разрядки. Даже после долгого семяизвержения он не отпускал её и крепко держал в своих объятиях. Казалось, во всём мире остались только они вдвоём.
Е Со уснула в состоянии абсолютного счастья и полной завершённости.
***
После этого они поднялись на второй ярус и ещё дважды довели друг друга до экстаза. Однако эйфория от их второй ночи любви, прекраснее которой и быть не могло, спустя несколько часов сменилась шоком и полным непониманием.
— Что вы сказали?
Е Со, одетая в его рубашку, сидевшую на ней как мешок, с влажными после душа волосами, широко распахнула глаза. Она не могла поверить в то, что только что услышала.
Уже за полночь они сидели друг напротив друга за столом на втором этаже и попивали яблочный чай с корицей, который он приготовил. Всё было идеально до того момента, пока Хан Джу Хёк не сказал, что ему нужно кое о чём поговорить.
Даже духи и браслет, которые он преподнёс в качестве подарка на Новый год вдобавок к рождественскому, были роскошными. Особенно браслет: бирка с ценой была срезана, но Е Со догадывалась, что стоит он немало.
— Я ухожу в армию. В следующий понедельник.
Голос был пугающе спокойным. Он сказал это так буднично, будто сообщал прогноз погоды на завтра.
— Сонбэ, вы только что сказали...
— Да. Прости. Надо было сказать раньше.
Е Со растерянно хлопала глазами. Её рука с кружкой дрогнула, и она едва не расплескала чай. В это просто не верилось.
Сегодня ровно месяц с того дня, как они официально стали парой. С 10 декабря прошлого года, когда он признался ей и они впервые поцеловались, прошёл всего месяц. Недавно у них случился первый раз, а их вторая ночь любви закончилась всего пару часов назад. И тут...
— В армию? Да ещё и через неделю?
Мозг лихорадочно заработал. Она мало что об этом знала, но разве от подачи заявления до зачисления не должно пройти хотя бы несколько месяцев? У них же не война, чтобы забирать так внезапно.
— Когда вы подали заявление... то есть когда вас утвердили?
— Я подал заявку в сентябре, а в ноябре меня утвердили.
Он сделал небольшую паузу и добавил:
— Тогда между нами ещё ничего не было. По правде говоря, я сделал это отчасти назло. Хотел взять академ и уйти в армию, чтобы не видеть тебя.
Потому что видеть тебя в университете было слишком тяжело.
После его слов Е Со лишилась дара речи. До такой степени отрицать свои чувства и изо всех сил пытаться отгородиться от неё... Хоть внешне он и казался совершенно невозмутимым, это всё равно поражало.
— Тогда вы должны были сказать мне об этом, когда мы встретились в начале декабря.
И всё же чувство, будто её ударили ножом в спину, никуда не делось. Значит, ещё в ноябре всё было решено? Тогда и тот проект по безопасности он гнал к началу года только из-за армии?
На глаза вдруг навернулись слёзы. Ну да. Узнала бы я тогда или сейчас, то, что он уходит в армию, всё равно бы не изменилось. Нужно принять это спокойно. Разум говорил одно, но эмоции бунтовали.
— Как вы можете так внезапно... ставить меня перед фактом? Мы ведь только начали встречаться.
Е Со вытерла слёзы тыльной стороной ладони и резко вскочила. Гнев подступил к самому горлу. Они с таким трудом начали эти отношения, а теперь им предстоит расстаться на полтора года? Это было просто немыслимо. И сказать об этом за считаные дни до призыва, даже не дав ей времени морально подготовиться...
— Е Со, подожди.
Он явно растерялся и шагнул к ней. Е Со грубо отдёрнула руку. На глаза снова навернулись слёзы обиды.
— Вы должны были сказать об этом в тот день, когда предложили встречаться! Почему вы молчали до последнего? Боялись, что из-за этого я вам откажу...?
Это был абсурд. Ей было бы грустно и больно, но она бы ни за что не отказала ему только потому, что он скоро уходит в армию. Он был её первой любовью, по которой она безответно страдала целый год.