— Но что поделать, он же мой ребёнок. Хотя бы я как мать должна окружить его теплом и поддерживать до конца, чтобы он мог жить как нормальный человек. Разве не так? Я знаю, что тебе тяжело из-за постоянного давления со стипендией и необходимости самой зарабатывать на карманные расходы. Я благодарна тебе за то, что помогаешь в аптеке и что всё это время во многом уступала Чон У. Но поскольку ты в гораздо лучшем положении, чем он, я прошу тебя потерпеть, даже если тебе обидно и кажется, что ты приносишь себя в жертву.
— Да. Я поняла, мам. Я понимаю, о чём ты, и принимаю это. Но я хочу, чтобы после окончания университета ты не требовала от меня большего. Когда я выпущусь и начну зарабатывать по-настоящему... я буду делать всё возможное и помогать с расходами на жизнь, чтобы тебе не приходилось тянуть всё одной.
Е Со прикусила губу, но всё же договорила:
— Но, как я уже сказала, когда дело касается Чон У... большего я сделать не смогу.
На мгновение повисла тишина. Очевидно, матери было трудно полностью согласиться с этим заявлением, прозвучавшим как ультиматум. Е Со молча смотрела на опустившую взгляд фармацевта Ли.
Чего же мама хочет на самом деле?
В голове царила путаница. Неужели мать хочет, чтобы дочь относилась к брату с такой же безоглядной любовью? К сожалению, оправдать эти ожидания Е Со не могла.
— О далёком будущем поговорим, когда придёт время. Зачем ты говоришь так, будто я собираюсь связать тебя по рукам и ногам? Когда меня не станет, вы двое останетесь единственной семьей друг у друга, так что не проводи таких безжалостных границ. Хорошо?
Прежде чем Е Со успела ответить, мать достала из-под стола конверт и пододвинула его к ней.
— Это тебе на расходы. Срок одного моего депозита истёк, я положила сюда все проценты.
— ...
— Чего ждёшь? Раз старшие дают — открывай.
Е Со, до этого лишь растерянно смотревшая на конверт, взяла его и заглянула внутрь. Там плотной пачкой лежали пятидесятитысячные купюры. На вид было не меньше миллиона вон.
— М-мама...
— Вклад был на пять лет, оформляла давно, так что проценты набежали приличные. Тебе тяжело подрабатывать на каникулах, так что позволь себе хотя бы эту зиму провести чуть свободнее. Я целыми днями пропадаю в аптеке и не могу тебе готовить, так что хоть питайся где-нибудь нормально, покупай, что захочется.
— ...
— Чего застыла? Мало?
— Нет! ...Спасибо, мам.
— То-то же. Так что, как бы тебе ни было обидно, не дели так жёстко: «ты — это ты, а Чон У — это Чон У», глупая девчонка. Вы оба мои дети, что тут поделаешь. Тот, кто успешнее, должен заботиться о том, кто слабее. Понимаешь?
Фармацевт Ли цокнула языком, сладко зевнула и поднялась с дивана.
— Ох, как я устала. Пойду умоюсь и спать. И ты ложись пораньше.
— Да. Ещё раз спасибо, мам, я потрачу их с умом.
Чуть позже, убрав конверт в ящик стола, Е Со почувствовала себя странно.
Будет ли это дурной мыслью — считать эти деньги своеобразной взяткой?
Не надо. Во всём видеть только негатив — тоже проблема.
Какими бы ни были причины, сердце матери больше склонялось к одному из близнецов. Она и сама этого не отрицала.
Но это не значило, что ко второму ребёнку она не испытывала вообще никакой привязанности. В конце концов, Е Со тоже была её дочерью. Мама по-своему её любила и искренне желала ей добра. Да, может быть ребёнок, за которого душа болит сильнее, но в мире нет родителей, которые желали бы своим детям неудач.
Сейчас только это и служило ей утешением.
***
Наступил новый год, и неделя пролетела незаметно. Настало обещанное третье января, но с Хан Джу Хёком они так и не увиделись. Они даже почти не списывались. Хоть проект и завершился, Джу Хёк был по уши занят улаживанием различных деталей с клиентами.
Е Со тоже провела эти дни в суете. Сходила в гости к ученицам, которых ей нашёл Хан Джу Хёк, чтобы познакомиться, на мамины деньги записалась на курсы английского, писала пропущенные главы романа — в общем, скучать не приходилось.
Но при всём этом её внимание всегда было приковано к телефону. Она постоянно находилась в режиме ожидания, готовая сорваться с места по первому же его звонку. Даже ложась спать, она клала телефон прямо возле подушки, боясь пропустить уведомление.
И вот, наконец, их встреча состоялась. Хан Джу Хёк вышел на связь на пять дней позже оговорённого срока, и Е Со, едва закончив утренние занятия на курсах, сразу помчалась на станцию Каннам. Они договорились там встретиться, пообедать, а затем пойти к нему в студию.
От мысли, что она впервые увидит его личное пространство, сердце трепетало на протяжении всего часа, пока она ждала в ближайшем кафе. До шести вечера — времени, когда сотрудники обычно заканчивают работу, — оставалось минут двадцать. Е Со постоянно чувствовала на себе чей-то взгляд. Обернувшись, она заметила парня, на вид студента её возраста, который смотрел на неё в упор.
В таких ситуациях не было ничего необычного. Е Со тут же отвернулась и пересела за столик подальше, у самого окна. Она уткнулась в телефон, когда вдруг почувствовала чьё-то приближение. Тот самый парень уже стоял прямо возле неё.
— Простите, вы случайно не Мин Е Со?
— Да? А вы кто?
Прежде чем с ходу подтверждать, она решила узнать, с кем имеет дело. Может, студент из нашего универа?
— Значит, точно Е Со-нуна! Ничего себе, ты вообще не изменилась с детства. Нуна, не узнаёшь? Это же я, Гён Хён!
— Гён Хён?..
Е Со невольно вскочила на ноги. Настороженность, до этого наполнявшая её взгляд, стремительно улетучилась.
— Не может быть... Нам Гён Хён?
— Он самый! Обалдеть, сколько лет прошло? Пятнадцать?
Гён Хён, который был младше Е Со на год, был единственным сыном Мин Джа Ён — младшей сестры её покойного отца. Воспоминания о том, как во время папиных отпусков они проводили лето и зиму в маленьком южном городке у бабушки с тётей, всплыли в памяти так ярко, будто это было вчера. В этот момент в кафе вошла смутно знакомая женщина средних лет и направилась в их сторону.
— Нам Гён Хён! Мы опаздываем, что ты тут...
Опрятно одетая женщина лет пятидесяти посмотрела на Е Со и изумлённо ахнула, застыв на месте.
— Тётя Джа Ён?..
— Боже мой, кто это тут у нас! Ты же Е Со, верно?
Не в силах скрыть потрясения, тётя крепко обняла её. Вскоре к ним присоединился и дядя; дальний угол кафе превратился в место трогательного воссоединения спустя долгих пятнадцать лет.
Семья тёти уехала в США вскоре после смерти отца Е Со: как раз пришло одобрение на иммиграцию, к которой они готовились задолго до трагедии. С тех пор они ни разу не выходили на связь. И дело было не только в переезде, но и в том, что после похорон отца мать разорвала все отношения с родственниками мужа.
— С ума сойти. Значит, Чон У учится в Вирджинии. Ваша мама, конечно, та ещё упрямица. Отправить ребёнка в Америку и ни разу не связаться с нами, пусть даже мы живём далеко...
Тётя жила в Лос-Анджелесе, на противоположном от Вирджинии конце страны. Небольшой ресторанчик японской кухни, с которого они начинали, принёс отличную прибыль, и теперь они выкупили всё здание и, судя по всему, крепко встали на ноги.
Даже если бы они поддерживали связь с Чон У, из-за расстояния видеться было бы непросто. Тем не менее тётя явно расстроилась. Их семья прилетела в Корею впервые за несколько лет из-за смерти родственника со стороны мужа. Завтра они уже возвращались в Штаты, а сейчас пришли в традиционный корейский ресторан напротив, чтобы поужинать всей роднёй.
— Гён Хён, идите с папой в ресторан, встретьте старших и сделайте заказ. Как все соберутся — позвони.
— А... хорошо. Нуна, дай мне свой номер. Будем на связи, когда я вернусь в Америку. И завтра из аэропорта тоже позвоню.
Сохранив её номер, Гён Хён вместе с отцом направился в ресторан. Оставшись с Е Со наедине, тётя заметно расслабилась. Похоже, ей хотелось о чём-то поговорить без посторонних.
— Ты ведь не знаешь, что когда вы учились в средней школе, я несколько раз приезжала к вам и пыталась связаться, чтобы увидеть тебя и Чон У? Обустроившись в Америке и приехав в Корею, я так по вам соскучилась, всё думала, как вы там... Видимо, зов крови — не пустые слова. Да и вашей бабушке вы иногда снились, она часто вас вспоминала.
— А... я даже не подозревала.
— Конечно, откуда тебе было знать. Вы переехали, а когда я пришла в аптеку, ваша мама устроила скандал и грозилась вызвать полицию. Велела больше никогда не появляться. Через несколько лет я снова приехала, но здание аптеки уже снесли под реконструкцию, и никаких следов вашей мамы найти не удалось.
— ...
— Как бы то ни было, слава богу, что у вас троих всё хорошо.
— Тётя... У меня есть один вопрос.
Е Со заговорила после недолгого колебания. Хоть ей и хотелось обсудить очень многое спустя пятнадцать лет разлуки, времени было в обрез.
— Почему мама... решила полностью порвать отношения с вами и бабушкой?
Времени прошло немало, да и она уже взрослая, так что теперь можно было об этом спросить. Как Е Со ни ломала голову, она не могла этого понять. Да, отношения между невесткой и свекровью были ужасными, но ведь в смерти папы ни бабушка, ни тётя виноваты не были.
— Бабушка... Да, хоть она мне и мать, но твоя бабушка тоже была не права.
Тётя тяжело вздохнула и продолжила:
— Бабушка сильно давила на твою маму. Обвиняла её в том, что она всё-таки вышла замуж за её сына вопреки всем запретам и в итоге свела его в могилу... Так ей сказала гадалка, к которой она часто ходила. Мол, у них плохая карма, и если они поженятся, то один из них не проживёт отмеренного срока и умрёт молодым. Понятно, что это суеверия и простое совпадение, но всё же...
Е Со с ужасом слушала продолжение истории. Оказалось, бабушка заявила, что если всё так оставить, то беда случится и с её единственным старшим внуком. Она устроила скандал, требуя отдать ей Чон У, чтобы воспитывать его самой. Мама же в ответ обвиняла во всём саму бабушку — мол, то, что папа так нелепо погиб на улице в аварии, исключительно её вина.
— Папа ведь в тот день поехал в Масан навестить бабушку и попал в эту аварию. Твоя мама умоляла его не ехать из-за сильного дождя, но он упёрся... Бабушка звонила, плакала, что у неё болят колени, вот он и заволновался. На похоронах они кричали на весь зал, обвиняя друг друга в его смерти... Это был такой кошмар, врагу не пожелаешь.
— ...
— Хоть она мне и мать, но её любовь к сыну была просто пугающей. Даже сейчас, в доме престарелых, она никого из нас не узнаёт, зато имя «Мин До Хун» помнит прекрасно. Всё спрашивает: почему наш До Хун не приходит, куда он пошёл, в школе ли он... Ох...
До Хун — так звали покойного отца. Внезапно к горлу тёти подступил ком, и она промокнула глаза салфеткой.
— Оглядываясь назад, могу сказать... для твоей мамы это было сродни тому, чтобы жить со свекровью под одной крышей. Бабушка звонила чуть ли не каждый день, изводила её придирками и постоянно пыталась вбить клин между ней и мужем. Фух...
Е Со молча сидела, опустив голову. Детские воспоминания о криках на похоронах до сих пор отдавались в памяти глубокой травмой. Тогда взрослые увели их с Чон У в другую комнату, поэтому она так и не поняла, что именно произошло. Кто бы мог подумать, что за всем этим скрывалась такая история.