В столовой подавали десерт. В мерцании свечей на серебряных блюдах изящно расположились молочный пудинг и фрукты.

Председатель Пэк с серьезным видом пил белое вино, а женщина заботливо чистила мандарины и ласково кормила Сын У.

— Сын У, скажи «а-а».

— А-а.

Сын У широко открыл рот, округлив глаза. Женщина, глядя на него с нежностью, положила гладкую дольку мандарина ему в рот.

— Ну как? Вкусно?

— Ага! Фку- нет! Ой, кисво!

Жующий мандарин Сын У зажмурился и скривился. Председатель Пэк, глядя на это, тихонько рассмеялся.

— Весь в мать, кислое не переносит.

— Это точно. Но ведь и заставлять ни к чему.

Женщина ласково улыбнулась одними глазами и подставила ладонь к губам Сын У. Пэк Са Гём, неотрывно смотревший, как Сын У выплевывает мандарин в руку матери, отвернулся. Лицо его было непроницаемым.

Он молча постукивал чайной ложечкой по молочному пудингу. Сладкая поверхность слегка прогибалась и мягко колыхалась. Раздался звук, с которым кончик ложки скребнул по краю блюдца.

— Как твое самочувствие в последнее время?

Спросил председатель Пэк. Пэк Са Гём, не отводя взгляда от пудинга, равнодушно ответил:

— Благодаря вашей заботе, всё стабильно.

— Стабильно, значит…

Брови председателя Пэка поползли вверх.

— Что ж. Слышал, спишь ты теперь хорошо. Говорят, держишь при себе какую-то девку?

Рука Пэк Са Гёма, ковырявшая пудинг ложечкой, на мгновение замерла. Он коротко усмехнулся и разрезал пудинг пополам. Нежная текстура легко поддалась, и в тот же миг Пэк Са Гём поднял голову, посмотрев прямо на отца.

— Вы всё еще за мной шпионите?

Пэк Са Гём очаровательно улыбнулся своим безупречным лицом. Но его взгляд был холодным как лед. Председатель Пэк откинулся на спинку стула и с невозмутимым видом отпил вина.

— Я проверяю тебя. Стал ли ты на что-то годен.

— Видимо, в ваших глазах, отец, я всегда буду нуждаться в проверках.

Пэк Са Гём тихо рассмеялся.

— Но, отец, к сожалению, я всё тот же псих. Жалкий звереныш, ничего больше. По ночам я всё еще просыпаюсь от кошмаров, в которых с ног до головы залит кровью матери. А потом жалею.

— …….

— О том, что надо было убить не мать, а вас, отец.

Ледяной взгляд вонзился в председателя Пэка. Воздух в столовой мгновенно заледенел. Лицо председателя Пэка, сжимавшего бокал с вином, холодно окаменело, а женщина, откусывая мандарин, со странным выражением лица наблюдала за Пэк Са Гёмом.

Тиканье настенных часов гулко раздавалось в тишине, разрывая напряжение.

Пэк Са Гём невозмутимо улыбнулся.

— И что теперь. Снова запрёте меня?

— …Дерзкий щенок.

Ледяным тоном процедил председатель Пэк. Воздух стал острым как бритва.

— Всё так же безнадежен. Я уж было понадеялся, что раз у тебя появилась женщина, ты хоть немного пришел в норму.

— Вы тоже не меняетесь, отец. Подбираете всякие нелепые слухи, как макулатуру на улице.

Пэк Са Гём с улыбкой зачерпнул немного пудинга и съел. Нежный, сладкий вкус растекся по языку. На мгновение в голове всплыло лицо Рю Ан, но он тут же прогнал эту мысль. Это просто дурацкие мысли.

Но в этот момент женщина медленно подняла голову. Вытирая белым платком сок мандарина с губ Сын У, она с недоумением склонила голову набок.

— Как странно. Сказал, что пойдет покурить, но что-то он задерживается.

Взгляд женщины был устремлен на пустующее место Пэк Са Джуна. В этот момент Пэк Са Гём, погруженный в свои мысли, вздрогнул и замер с ложкой в руке.

Он медленно опустил руку и посмотрел на место брата. Отодвинутый стул и сложенная салфетка на столе. Обычное пустующее место. Но в голове мелькнуло странное предчувствие беды.

Когда он снова перевел взгляд на женщину, она, сощурив глаза в полумесяцы, скромно прикрыла рот рукой.

— Обычно он быстро возвращается. Неужели нашел что-то интересное?

***

— Молодой господин, если бы вы сказали мне, кого ищете…

Слуга, толкавший инвалидную коляску, обливался потом. Но Пэк Са Джун, останавливая проходящих мимо горничных, лишь грубо хватал их за лица, вглядывался и отталкивал, не говоря ни слова.

— Не то лицо.

В какой-то момент Пэк Са Джун поманил пальцем, глядя на картину в западном стиле, висевшую на стене коридора. Это был знак остановиться.

Когда коляска остановилась, он кривым взглядом уставился на картину. В изящно вырезанной золотой раме в стиле барокко был изображен пасторальный пейзаж с гуляющей по саду знатной дамой.

— …Вкусы-то какие.

Низким голосом пробормотал Пэк Са Джун.

Хваёнгак стал еще более роскошным и экстравагантным, чем несколько лет назад, когда он был здесь в последний раз. Картины на стенах, расставленный повсюду антиквариат, ковры на полу.

Отец относится к этому ублюдку как к животному, но при этом позволяет жить в такой роскоши. От этих мыслей его аж воротило.

— С сукиным сыном и обращаться надо как с сукиным сыном. А то корчит из себя молодого господина, забыл, что он зверь, и возомнил себя человеком.

Он саркастично усмехнулся и, подняв трость, легонько стукнул по углу рамы. Картина накренилась и с грохотом рухнула на пол. Звук бьющегося стекла эхом разнесся по коридору.

На лице слуги промелькнул испуг, но Пэк Са Джун выглядел довольным.

— Эту картину Пэк Са Гём ценит?

— …Д-да, скорее всего.

Ответил слуга, склонив голову. Эти слова еще больше подняли настроение Пэк Са Джуну.

— В таком случае…

Уголки его губ зловеще поползли вверх. Он подтолкнул тростью упавшую раму. Картина покатилась вниз по лестнице, с грохотом ломаясь на части.

Слуга, глядя на разлетевшееся вдребезги стекло, потерял дар речи. Но Пэк Са Джун лишь удовлетворенно рассмеялся.

С тех пор как его колено было безнадежно искалечено, только такие вещи приносили ему радость. Представляя, как исказится лицо Пэк Са Гёма, он чувствовал себя прекрасно. А значит, этот ублюдок должен лишиться еще большего и потерять то, чем дорожит.

— Прямо по курсу кабинет?

Пэк Са Джун наклонил голову, всматриваясь в коридор.

Слуга с напряженным лицом кивнул.

— …Да, там расположены спальня и кабинет.

— Чувствую, оно там.

Глаза Пэк Са Джуна хищно блеснули. Он медленно поднялся с инвалидного кресла, опираясь на трость.

— Дальше я сам. Свободен.

Он слышал, что у Пэк Са Гёма появилась любимая горничная. Говорят, милая и мягкая, как белый кролик.

Честно говоря, верилось с трудом. Чтобы этот евнух, которого воротило даже от признанных красавиц, держал при себе бабу?

То ли мадам Чху, опьяненная горем от потери мужа, несет бред, то ли у Пэк Са Гёма и впрямь появилось нечто ценное — он узнает это, проверив лично. (Прим. пер.: здесь, вероятно, оговорка автора, т.к. председатель Пэк жив, и мадам Чху — его нынешняя жена. Возможно, имелось в виду «опьяненная властью» или «опьяненная от скуки/вина»).

Черная трость тяжело опустилась на темно-красный ковер. Искусно вырезанная из золота голова орла на набалдашнике угрожающе блеснула.

Черные туфли остановились перед дверью кабинета. Пэк Са Джун решительно взялся за ручку и повернул её. Но дверь не поддалась, видимо, была заперта изнутри.

Не здесь?

Он наклонился и прижался ухом к двери. Сквозь щель едва слышно доносился звук шуршания бумаги.

Губы Пэк Са Джуна изогнулись в кривой ухмылке. Сердце забилось, как у ребенка перед тем, как открыть рождественский подарок.

— …Нашел.

***

Услышав стук в дверь — тук-тук, Рю Ан повернула голову. На её лице, обращенном к двери, отразилось недоумение. Кто это?

Судя по настенным часам, Пэк Са Гёму еще рано было возвращаться. А Сим Хёк или Но Рён Ха стучать бы не стали. Но, кроме них, она не могла придумать никого, кто мог бы прийти в кабинет в такое время.

Рю Ан отряхнула юбку и осторожно подошла к двери.

— Кто там?

Спросила она дрожащим голосом. Из-за двери раздался незнакомый мужской голос.

— Можно войти?

Голос был более мелодичным, чем у Пэк Са Гёма. Но в то же время от него веяло какой-то опасностью.

Рю Ан выглянула в коридор через дверной глазок. Снаружи стоял первый молодой господин семьи Хва Ён, Пэк Са Джун. Плечи Рю Ан, обтянутые формой горничной, вздрогнули.

…Что он здесь делает?

Пэк Са Гём почти никогда не рассказывал о своей семье, но о брате она кое-что слышала.

«У моего брата слишком крошечный мозг. До такого он вряд ли бы додумался».

Как-то раз он именно так отозвался о своем брате в разговоре с Сим Хёком. Назвал его легкомысленным, безрассудным и вспыльчивым.

В голосе Пэк Са Гёма тогда звучало явное презрение. К тому же, именно он был виновником того, что его брат хромает, так что их плохие отношения были очевидным фактом.

…Но почему он пришел сюда? Ужин ведь еще не должен был закончиться. Ушел посреди трапезы? Но зачем? Он ведь должен знать, что молодого господина здесь нет.

Рю Ан напрягла извилины, но так и не смогла найти логичного ответа. Вывод был один: дверь придется открыть. Как ни крути, он член семьи Хва Ён. Если она перейдет ему дорогу, то точно лишится головы.

— Простите, я не знала, что это вы, молодой господин. Извините, что так долго не открывала.

Открыв дверь, Рю Ан скромно сложила руки и поклонилась. Она не знала, насколько крошечный у него мозг, но было очевидно, что попасть в немилость к такому человеку — это гарантированные проблемы.

Но вопреки её ожиданиям, было тихо.

Почувствовав затянувшееся молчание, глубоко кланяющаяся Рю Ан медленно подняла голову. Перед ней стоял мужчина и сдерживал смех.

В отличие от того, как он выглядел, когда она подглядывала с балкона, вблизи его лицо казалось более сухим и жестким. Но в его глазах читалась жутковатая заинтересованность, словно он нашел забавную игрушку.

Что происходит? Инстинктивно почувствовав опасность, Рю Ан сделала шаг назад. Но в этот момент Пэк Са Джун протянул руку и схватил её за лицо.

— Ути, какая милашка.

С издав странный возглас умиления, он приблизил свое лицо. Глаза растерянной Рю Ан расширились, но не успела она ни отстраниться, ни оттолкнуть его, как его губы внезапно прижались к её щеке и тут же отстранились.

В ушах раздался омерзительный звук чмок, словно он слегка засосал её щеку.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver