Онлайн чтение книги Рю Ан Ryu An
1 - 34

Так прошло чуть больше двух недель.

Рю Ан постепенно привыкла к теплу Пэк Са Гёма. Она уже чувствовала себя комфортно в его объятиях, и даже когда он укладывал голову ей на грудь — хоть она и слегка замирала — её руки уже сами собой начинали гладить его по волосам.

Поначалу, стоило ему только приобнять её, как сердце колотилось подобно барабану, и она вся сжималась от страха. Но теперь они могли лежать рядом, перекидываясь шутками и хихикая. Однажды она случайно задремала и пустила слюни ему на плечо. В тот день Пэк Са Гём смеялся больше получаса, а Рю Ан хотелось провалиться сквозь землю.

Рю Ан по-прежнему его боялась. Но страх и дискомфорт — это разные вещи. В какой-то момент ей перестало быть некомфортно рядом с ним. И это пугало её больше всего.

— Рю Ан, расскажи мне о своем детстве.

— …Опять?

В комнате, где пламя свечи на прикроватной тумбочке выхватывало из темноты лишь небольшой круг света, раздался плаксивый голос Рю Ан. Они лежали близко друг к другу, лицом к лицу.

— У меня ведь нет никаких особо интересных историй.

— Расскажи любую.

Он проявлял особенный интерес к жизни в районе Чхонним. Рю Ан постоянно твердила, что её жизнь была слишком убогой, чтобы о ней рассказывать, но он каждый раз настаивал.

После долгих раздумий истории, которые она ему рассказывала, всегда сводились к одному и тому же. Про старика, который так изголодался, что отрезал и съел собственную ногу, а потом умер. Про мужчину, который за 50 тысяч вон пытался засунуть себе в задний проход стеклянную бутылку и умер от потери крови. Про женщину, которая, чтобы у нее появилось молоко, ковырялась в грязи и жевала живых дождевых червей.

Пэк Са Гём, молча слушавший эти рассказы, услышав историю о последней женщине, с интересом посмотрел на Рю Ан.

— И зачем эта женщина так поступила?

— Потому что не хотела, чтобы её ребенок голодал. Вот так сильно она любила своего малыша.

Говорят, в итоге та женщина вскоре умерла из-за того, что наелась земли, отравленной тяжелыми металлами. Зато её ребенок выжил и вырос в Рю Ан.

— Открыть вам секрет? На самом деле эта женщина — моя мама.

Выдала Рю Ан неожиданный поворот, словно опытная рассказчица. Пэк Са Гём посмотрел на нее странным взглядом.

— Мама Рю Ан?

— Да, мне брат рассказал.

Рю Ан ярко улыбнулась.

— Брат до сих пор винит себя. Говорит, что если бы он был чуточку сильнее и смог бы раздобыть еду, мама бы не умерла. Видимо, сильно сожалеет.

— Тебе жаль брата?

Спросил Пэк Са Гём, пристально глядя на Рю Ан. Рю Ан немного подумала и кивнула.

— Да. Я не хочу, чтобы он хоть немного винил себя или грустил.

— Почему?

— Потому что мы семья. Так же, как мама любила меня, я люблю брата. И он меня, уверена, тоже.

Рю Ан застенчиво улыбнулась.

— Знаете, моя цель — накопить денег и уехать из страны вместе с братом. Мы отправимся на Гавайи, там живет наша очень близкая тетя. Ну, или неважно куда, лишь бы снова жить вместе с братом, как раньше.

— Правда?

Пэк Са Гём, подперев голову рукой, смотрел на нее искоса. Во взгляде читалось явное недовольство.

— Что такое?

— Завидую.

— Завидуете?

— Рю Ан, передай своему брату, чтобы он тщательно избегал встреч со мной.

Пэк Са Гём ласково улыбнулся.

— Потому что я убиваю тех, кому завидую.

Это была безупречная, но леденящая душу улыбка.

Вот же псих. Рю Ан мысленно выругалась, но вслух неловко рассмеялась.

— Ха-ха… Обязательно передам.

Пэк Са Гём молча смотрел на нее.

Его взгляд был похож на взгляд человека, неотрывно наблюдающего за диковинным животным, или на взгляд того, кто долго бьется над нерешаемой головоломкой.

Пэк Са Гём часто смотрел на нее с таким лицом. С таким выражением, будто погружен в какие-то глубокие мысли. И каждый раз от этого взгляда Рю Ан напрягалась.

— Странно. Как и в прошлом, стоит мне только посмотреть на тебя, как мое сердце тает.

Не поняв, о чем речь, Рю Ан широко раскрыла глаза и переспросила: «Что?». Но Пэк Са Гём продолжал смотреть на нее без тени улыбки, не отводя взгляда.

— Когда я смотрю на тебя, мне одновременно и спокойно, и паршиво на душе. И почему так?

Его взгляд настойчиво пронзал Рю Ан.

— Ненавижу, когда ты говоришь о других людях. Ненавижу, когда тебе нравится кто-то другой, и ненавижу, когда ты боишься кого-то другого. Я хочу, чтобы ты волновалась только обо мне, боялась только меня и радовалась только мне. От одной только мысли, что ты можешь меня покинуть, я так злюсь, что мне хочется убить тебя прежде, чем ты это сделаешь.

Пробормотал он с бесстрастным лицом.

— И это еще не всё. Я хочу трогать тебя, хочу обнимать, хочу целовать тебя всю. И это при том, что я уже убедился: поцелуи с тобой не приносят ничего, кроме того, что у меня стоит хуй.

Пэк Са Гём слегка усмехнулся и снова посмотрел на Рю Ан косым взглядом.

— Смешно, да? У тебя в голове только мысли о том, как бы взять брата за ручку и сбежать от меня куда подальше, а я, глядя на тебя, думаю о такой вот херне.

Растерянная Рю Ан оцепенела и не могла вымолвить ни слова. Его лицо было капризным, как у мальчика с сильным чувством собственности, а взгляд — холодным, как лезвие ножа. Навязчивый взгляд. От одного лишь этого взгляда казалось, будто тело обматывают цепями.

— Если окажется, что я делаю всё это, потому что ты мне нравишься, я тебя убью.

Сказал Пэк Са Гём, глядя прямо на Рю Ан.

— Потому что я не хочу, чтобы мне кто-то нравился.

Их взгляды встретились. Пламя свечи, освещавшее небольшой круг в темноте, тревожно задрожало.

Рю Ан не могла открыть рот. В горле словно пересохло. Она с трудом сглотнула, но сердце продолжало бешено стучать, сдавливая грудь. В комнате повисла тяжелая тишина.

Понимает ли этот человек, что он вообще несет?

Его слова были невероятно странным признанием.

Искаженным, извращенным, но парадоксально звучащим искренне… признанием.

То, что он говорил, походило на язык любви, но в то же время звучало как угроза убийством; это было сладко, как ухаживание, и жутко, как проклятие.

Рю Ан казалось, что она оглохнет от стука собственного сердца. В голове всё спуталось, сердце бешено качало кровь.

Лицо горело.

Что это за чувство — страх или трепет?

— …Вы, ошибаетесь.

Рю Ан пошевелила губами и с трудом выдавила из себя слова.

— Вам хорошо спится рядом со мной, поэтому вы путаете потребность во мне с чувством… с чувством симпатии.

— …….

— Это как люди, которые не могут уснуть без выпивки каждый вечер, часто ошибочно думают, что просто любят алкоголь.

Рю Ан, насилу подавив дрожь внутри, натянула привычную улыбку. Повисла короткая пауза. Пэк Са Гём молча смотрел на нее. Выражение его лица было нечитаемым. Улыбка Рю Ан стала немного натянутой.

— Ошибаюсь, значит…

Пэк Са Гём медленно перекатил это слово во рту.

— Может быть.

Равнодушно пробормотал он и, снова опустив голову на подушку, обнял Рю Ан.

— Обними меня. Хочу спать.

Он закрыл глаза и уткнулся лицом в грудь Рю Ан. Рю Ан на мгновение затаила дыхание. От его тепла тело словно одеревенело.

— …Да, молодой господин.

Рю Ан протянула дрожащую руку и осторожно похлопала его по плечу. Сердце бешено колотилось.

Ощущение такое, будто держишь в руках бомбу, которая может взорваться в любую секунду.

Смятение, страх и растерянность. Рю Ан тихо сглотнула.

***

Длинный коридор, залитый утренним солнцем. Рю Ан, стоя на коленях, усердно терла ковер влажной тряпкой. Её движения были такими безостановочными, словно Земля погибнет, если она перестанет тереть ковер дольше чем на 3 секунды, а под глазами из-за бессонной ночи залегли черные круги.

«Думай только о работе, только о работе…»

Твердила про себя Рю Ан, изо всех сил стараясь не вспоминать события прошлой ночи. Крепко выжать тряпку, потереть пол, снова прополоскать. Она повторяла эти действия механически.

Но в голове раз за разом звучал его голос.

«Я хочу трогать тебя, хочу обнимать, хочу целовать тебя всю».

— А-а-а, да блин!

В порыве чувств она со всей силы швырнула тряпку на пол. Брызги воды намочили фартук, но в голове была такая каша, что ей было не до этого.

При воспоминании о вчерашнем сердце снова начинало странно биться. Лицо горело, уши краснели.

Пожалуйста, хватит об этом думать…

Ей хотелось вырвать себе волосы. Она понимала, что не стоит придавать значение каждому слову этого сумасшедшего извращенца-психопата с бессонницей, но не могла понять, почему продолжает это делать.

Даже когда она пыталась заставить себя думать о другом, это не помогало. Как поэт, который при виде одной звезды вспоминал о прошлом, а при виде другой — о матери, так и Рю Ан: что бы она ни делала, её мысли возвращались к этому человеку.

Думает о зарплате — Пэк Са Гём, думает о свидании с братом — Пэк Са Гём, даже если она просто представляет пельмени, печеный батат или сикхе, этот человек всё равно заполняет её мысли.

«Когда я смотрю на тебя, мне одновременно и спокойно, и паршиво на душе. И почему так?»

— Да кому тут на самом деле паршиво…

Рю Ан, едва сдерживая слезы, снова взяла тряпку.

Может, мне промыли мозги? Учитывая, что она проводит с этим человеком круглые сутки, неудивительно, что её психика могла деформироваться. Иначе с чего бы этому странному признанию всплывать в голове каждый раз, когда она водит тряпкой по полу.

«Если окажется, что я делаю всё это, потому что ты мне нравишься, я тебя убью».

Он определенно в чем-то сильно заблуждался. Раз он сумасшедший, то это и не удивительно. Она слышала, что такие люди не могут легко подобрать названия своим эмоциям. Поэтому они злятся, когда нужно быть благодарными, и смеются там, где нужно злиться.

Да, у Пэк Са Гёма то же самое.

Он так долго издевался над ней, что сошел с ума и теперь ошибочно принимает это за симпатию.

— …Вот именно. С чего бы этому человеку испытывать ко мне симпатию.

Пробормотала Рю Ан, энергично качая головой. Она снова схватила тряпку и принялась тереть ковер.

Но как понять слова о том, что еще в прошлом его сердце таяло при виде нее? Неужели их первая встреча не была враждебной? Только она склонила голову набок, задаваясь этим внезапно всплывшим вопросом, как издалека послышались шаги.