Онлайн чтение книги Рю Ан Ryu An
1 - 33

— Высуши мне волосы.

Он серьезно посмотрел ей в глаза. Решительное выражение лица Рю Ан мгновенно рассыпалось.

— …В-волосы?

Высушить волосы? Он серьезно?

— Жди.

Пэк Са Гём встал с кровати и направился в сторону кабинета. Его походка была такой же элегантной, как всегда, но в ней читалась явная цель. Он открыл большой сейф, встроенный рядом с письменным столом, и начал в нем рыться.

Рю Ан тупо смотрела ему в спину. Она не понимала, зачем он открыл сейф и что там ищет.

— Держи.

Вернувшись к кровати, он протянул ей старый фен. Громоздкий и тяжелый, такой же она видела в детстве. Фен был старым, но металлические детали блестели, словно отполированные, — видимо, за ним бережно ухаживали.

Рю Ан с растерянным лицом взяла его. Она не могла взять в толк, зачем хранить такую вещь в сейфе.

Но лицо Пэк Са Гёма оставалось серьезным.

— Представь, что я младенец, и обращайся со мной бережно.

Младенец? Рю Ан почувствовала неловкость, но поспешно невинно захлопала ресницами и улыбнулась.

— Да, молодой господин. Но этого правда будет достаточно?

— Да.

За всю свою жизнь она не встречала такого извращенца.

Попросить высушить ему волосы.

— Тогда идите сюда и садитесь.

Когда она похлопала по кровати, Пэк Са Гём повернулся к ней спиной и удобно устроился. Его спина, с мокрыми волосами, ожидающая её прикосновений, странным образом делала его похожим на мальчишку.

Рю Ан села на колени позади него. Как только она взяла фен, рука ощутила его тяжесть. Она осторожно включила его в розетку. С жужжащим звуком фен начал выдувать горячий воздух.

«Какой же он странный человек…»

Рю Ан пробормотала это про себя, осторожно начиная сушить его волосы. Кончики её пальцев согрелись от горячего воздуха, выдуваемого жужжащим феном.

Вспомнив, как брат сушил ей волосы, Рю Ан мягко перебирала его пряди. Напряжение понемногу уходило из плеч Пэк Са Гёма. Похоже, он постепенно расслаблялся.

«…Ему нравится, когда ему сушат волосы? Если только это, то нашлось бы полно желающих это сделать».

Пока она задавалась этим вопросом, Пэк Са Гём перехватил запястье Рю Ан, державшей фен, и медленно повернулся к ней. Рю Ан поспешно выключила фен и посмотрела на него.

— Простите. Слишком горячо?

Она испугалась, что, задумавшись, сделала что-то не так. Но он, глядя ей прямо в глаза, произнес:

— Потрогай мою голову руками.

— Волосы…?

Рю Ан медленно опустила фен и осторожно дотронулась до его волос. Почти сухие, мягкие и слегка влажные пряди коснулись кончиков её пальцев.

— Так нормально?

— Да. Хорошо.

Глаза Пэк Са Гёма медленно закрылись. Когда Рю Ан осторожно погладила его по голове, он, словно кот, наклонил голову, отдаваясь её прикосновениям.

А затем естественным движением наклонился вперед и положил лицо на бедра Рю Ан. Его черные волосы рассыпались по её юбке.

— Молодой господин?

Рю Ан в панике попыталась отодвинуться, но длинные руки Пэк Са Гёма слегка обхватили её икры.

— Чувствую себя так, словно вернулся в детство.

Его голос звучал низко и хрипло. Словно он сдерживал какие-то глубокие эмоции.

Рю Ан с растерянным лицом посмотрела на него сверху вниз. Пэк Са Гём лежал головой на её бедрах, закрыв глаза. Его лицо выглядело настолько умиротворенным, что она не могла заставить себя прогнать его.

Рю Ан немного помялась, а затем начала похлопывать его по плечу.

— Но почему вы используете такой старый фен? Наверняка ведь есть модели получше…

— Им мне сушила волосы мама. Я любил это время.

Медленно ответил он с закрытыми глазами. От неожиданного ответа зрачки Рю Ан слегка дрогнули. Его родная мать… Она вспомнила, что слышала от Чин Джу.

«Молодой господин Пэк Са Гём… убил свою мать. Поэтому его и заперли здесь».

Это была жуткая история. Но в этот момент, говоря о матери, он выглядел как одинокий мальчик.

— Рю Ан.

— Да, молодой господин.

— Спать хочется.

Пробормотал он томным голосом, расслабляя тело и еще удобнее устраиваясь на коленях Рю Ан. Рю Ан молча гладила его по волосам. Мягкие пряди скользили сквозь её пальцы.

Повисла тишина. Был слышен лишь тихий треск дров в камине. Потресь, потресь. Из-за окна едва доносился шум ветра, раскачивающего ветви деревьев.

Прошло несколько минут. Его дыхание становилось всё более глубоким и ровным.

— Молодой господин, вы спите?

Рю Ан наклонилась вперед и тихо прошептала. Ответа не последовало. Погрузившись в глубокий сон, Пэк Са Гём лишь ровно дышал.

И вдруг он пробормотал сквозь сон:

— Мама…

Рука Рю Ан на мгновение замерла.

Пэк Са Гём нахмурился. Рю Ан осторожно похлопала его по тыльной стороне ладони.

— Всё хорошо… Спите дальше.

Тогда Пэк Са Гём свернулся калачиком и крепко обнял Рю Ан за талию. Кончик его носа уткнулся ей в живот.

И хотя горячее дыхание, проникающее сквозь одежду, смутило Рю Ан, она продолжала похлопывать его по плечу.

Это было очень странное чувство. Пэк Са Гём, который казался хитрым, как змея, и коварным, как лис, сейчас выглядел как жалкий ребенок, нуждающийся в матери.

Куда делся тот резкий, нервный и капризный Пэк Са Гём? Сейчас мужчина, лежащий у неё на коленях, казался лишь одиноким и кротким мальчиком.

Рю Ан долго смотрела на его спящее лицо, а затем, залившись краской, поспешно отвернулась к окну. За окном темные деревья раскачивались на ветру. В комнате было тихо. Лишь потрескивал огонь в камине.

***

Монстр, убивший родную мать. Психопат. Безжалостный убийца.

Но Рю Ан не могла забыть выражение его лица.

«Им мне сушила волосы мама. Я любил это время».

Лицо маленького ребенка, мирно спящего на её коленях.

Как мог такой монстр, как Пэк Са Гём, скучать по матери с таким лицом? И зачем он хранил её фен как величайшее сокровище?

Чем больше Рю Ан узнавала его, тем больше вопросов роилось в её голове.

Пугающий, внушающий страх мужчина. Странный и непостижимый мужчина. Но в то же время порой нежный, а иногда и вызывающий жалость.

Кто он такой на самом деле?

***

С того дня Пэк Са Гём каждую ночь предъявлял Рю Ан всё новые требования.

— Положи мою голову на колени и помассируй уши.

— Ляг рядом и похлопай по плечу.

— Продолжай гладить меня по волосам.

Требования были самыми разнообразными. Часто он просил читать ему книгу по анатомии, лежа у нее на коленях, и при этом то и дело пытался обнять её и уткнуться лицом в грудь.

— …Хочу послушать, как бьется сердце.

Пэк Са Гём часто так делал. Слушая её чтение, он мог внезапно уткнуться ей в грудь, или, пристально глядя на нее, неожиданно обхватить за талию и прижаться к груди.

В такие моменты Рю Ан от неожиданности замирала, словно деревянная. От него исходил мягкий аромат мыла, но в то же время это был отчетливый запах мужчины.

Она сама не могла бы объяснить, что это значит, но это определенно было нечто мужское. Сильное, крепкое тело. Горячая температура. Подавляющая разница в габаритах. Тело Пэк Са Гёма разительно отличалось от её женского тела — это было тело мужчины.

Именно это заставляло Рю Ан цепенеть.

Находясь в его объятиях, она чувствовала себя раздавленной разницей в силе, не позволяющей ей пошевелиться, но в то же время от самых пяток поднималось щекочущее чувство.

Особенно когда его дыхание касалось её макушки или шеи, Рю Ан невольно поджимала пальцы на ногах. И однажды поджав их от напряжения, она уже не могла расслабить.

«Как же это неудобно…»

Но, несмотря на эти мысли, Рю Ан постепенно привыкала к ночам, проводимым с ним.

Поначалу стоило ему только обнять её, как в голове всё мутилось, и она вела себя как дурочка, путая слова и слоги. Но с каждым днем она всё увереннее могла говорить, находясь в его объятиях. На её взгляд, это был огромный прогресс.

«Разве мне можно вот так лежать с этим мужчиной?»

Порой в её голове возникал этот вопрос, но сомнения ничего бы не изменили. Как ни крути, она была его горничной. Ей нужны были его деньги и крыша над головой, которую он предоставлял.

И, если честно, Рю Ан не было противно, когда он к ней прижимался. Нельзя сказать, что ей это нравилось, но то, что не было противно, — это факт.

Из-за запаха мыла, исходящего от него? Или потому, что его тепло было более нежным и согревающим, чем она ожидала?

А может быть, потому, что его лицо, когда он прижимался к ней, как ребенок, принадлежало не зверю, охваченному низменными желаниями, а одинокому мальчику.

Конечно, её решимость выколоть ему глаза, если он поведет себя хоть каплю неподобающе, оставалась неизменной.